Глава 19

Как только конфликт с Орианом был решен, все мы вернулись в турнирный зал. Король объявил о своём решение, и его слову никто противиться не стал. Разве что Патриция продолжала сверлить меня каким-то больно осуждающим взглядом. Но, по-моему, у этой девицы были ко мне какие-то необычные претензии. Ну или в её тёмненькой головушке живут ещё более злобные существа, чем мои тараканы… да не, бред какой-то. Слишком нереалистично.

Поскольку часть зрительских мест была напрочь разрушена моим троллем, приняли решение распустить желающих до объявления результатов. Однако этими «желающими» оказались только мы с Грэгори и Мойра с Орианом, что логично, ведь у остальных ведьм не было никаких гарантий о проходе дальше. Если ни одна из оставшихся участниц не сможет победить эту махину, то будут выбирать самых достойных по времени. Ну а мы уже точно прошли, ведь оставалось всего-то четыре претендентки.

Вообще, мне было интересно понаблюдать за остальными боями, но Николас выглядел совсем сонно, а Грэгори ни разу не расправил нахмуренного лба. Так ведь я ректора ещё и до морщин доведу. Непорядок. В общем, король спокойно отпустил нас раньше, сказав, что о подробностях второго тура будет сообщено лишь через несколько дней. Само испытание начнется лишь через неделю.

— Спасибо, что заступился за меня, – шепнула я Николасу, которого держала на руках, пока мы выходили из зала. – Я знаю, что такому правильному зануде, как ты, сложно было противостоять королю.

— Я всего лишь разложил по полочкам правду, – совсем тихо промурлыкал кот, почти расплываясь у меня на руках от желания спать. – Я не мог допустить, чтобы наши старания пошли троллю под набедренную повязку.

Я не удержалась и слегка посмеялась, смотря в спину ректору, у которого были сегодня все шансы заглянуть туда же, куда могли «пойти наши старания». Но Грэгори благо этого не слышал. Ну или упорно делал вид, что не слышит.

— Мы стали отличной командой, – мой указательный палец слегка почесал Николаса за ухом.

— Да. Возможно, ты не так безнадежна, как я думал, когда мы только встретились.

Эх, слышать такое было приятно. Прямо захотелось прижать к себе этого пушистого ворчуна покрепче, да боялась раздавить от наплыва теплых чувств. Тем временем мы вышли из зала, и двойные двери за нами закрылись. Резко стало как-то тихо, будто весь шум замка сейчас сконцентрировался именно в том месте, что осталось позади.

— Мы полетим до академии? – восторженно спросила я, поднимая на Грэгори по-детски горящие глаза.

Однако ректор моего энтузиазма не разделял.

— Нет, – что-то я даже не слышала от него ранее столь холодного сухого тона. – Пройдемся до подвала с порталами.

Он даже не обернулся и просто зашагал по коридору, не дожидаясь ответа. Да и вообще, как только мы остались одни, показалось, что дракон стал ещё более… серым и смурным, что ли. Я-то думала, он придерживается недовольного образа, чтобы показать окружающим, мол, смотрите, выходку этой девчонки я не прощу. Но, похоже, Грэгори и правда злился.

— С этим будешь разбираться сегодня сама, – сонно шепнул Николас. – Я слишком устал, да и вмешать его было твоей идеей.

— Любишь побеждать троллей, люби и перед его возлюбленным оправдываться, – я вздохнула и побежала следом за Грэгори.

Уже минут через десять мы были в Ночной академии. Появились так же в подвале, откуда я уже как-то бежала в свой родной мир.

— Проследуй в мой кабинет, – в приказном порядке произнес Грэгори, едва кидая на меня суровый взгляд.

Я посмотрела на Николаса, который совсем задремал у меня на руках.

— Можно я сначала отнесу его в комнату? – с неловкой улыбкой спросила я. – Он сегодня на славу постарался, пусть отдохнет.

— Да, – было мне сухим ответом.

Сразу после ректор стремительно зашагал к лестнице, а затем пропал в коридорах по направлению к своему кабинету. Благо никто не догадывался, что мы прибудем столь рано, ещё до официального завершения первого испытания. Поэтому с толпами поклонниц сталкиваться не пришлось. Хотя поклонницы это будут или недруги – ещё большой вопрос. Но я надеялась на лучшее, а готовилась к худшему.

В нашей комнате я, конечно же, нашла абсолютно все купленные бутылки с алкоголем полностью опустошенными. Я бы начала ворчать, если бы этот спящий комок шерсти и алкоголизма не сделал сегодня так много для нашего испытания. Так что теперь ему прощается.

Уложив кота на перинку с золотой каёмкой, которая всё ещё стоила больше, чем вся моя кровать, я решила переодеться во что-то более свободное и привычное. Потому что платье, в которое меня нарядила Лили и в котором пришлось щеголять всё испытание, до сих пор принимало попытки удушить меня корсетом. А вот штанишки, маечка и свободный свитерок, связанный мамой – это по-нашему. От свободного ощущения на теле аж жить захотелось.

Выбрав время, когда коридоры ещё будут пустовать, я быстренько проследовала к кабинету Грэгори. Нужно было всё же извиниться перед ним. Конечно, я мстила за его выходку, но всё-таки одно дело, когда тебя целует драконий Аполлон, и другое – ощущать, как тебя облизывает тролль, а ты в этот момент ещё и мужик. В общем, да, зачаток совести у меня всё же был. Просто маленький такой. Тараканы почти всё съели.

— Входи, – услышала я грозный голос ещё до того, как даже постучала.

Это настораживало. Но я уверенно вошла внутрь кабинета, не теряя лица. Даже если я и собиралась извиняться, стоило лишний раз продемонстрировать, что виновата в произошедшем не я одна. Но до моих слов дело не дошло. Как только я прикрыла за собой дверь, сидящий в своем кресле Грэгори, который даже не соизволил на меня посмотреть, вдруг щелкнул по какому-то механизму, стоящему на его столе. Я тут же услышала, как всевозможные замки сзади закрываются. Создалось впечатление, что их на этой двери штук десять, не меньше.

Но и это было не самым странным. Впрочем, «странное» – это не то слово. «Какогохренатуттворится» – вот нужное слово, которого не существовало, а очень хотелось. Ведь сразу, как только замки прекратили свою симфонию закрытий, я услышала чёткий жесткий приказ:

— Раздевайся.

Услышав «приказ», я оторопела. Разное бывало в моей жизни, но настолько нагло ещё никто подступить не пытался. Да я просто дар речи потеряла и смотрела сейчас на Грэгори с одним сплошным непониманием в глазах. Тишина, которая воцарилась после его слов, как-то резко начала давить. Я уже подумала, что ослышалась или сказанное – лишь шутка. Да. Наверное, он просто хочет меня напугать. Это просто злая шутка.

— При всем уважении, это совершенно не смешно, – я попыталась сказать это как можно нейтральнее, но вышло всё равно натянуто.

При этом мои руки инстинктивно легли на ворот свитера, поправляя его, чтобы укутаться сильнее. Дракон же продолжал что-то писать в своих бумажках, даже не поднимая на меня взгляда. Я только слышала, как кончик пера вдавливается в поверхность с такой силой, будто готов сломаться в любую секунду. Это нервное шкрябание раздражало и заставляло напрягаться ещё больше.

Ректор ответил не сразу, будто испытывая меня этим молчанием.

— Я и не шучу, – голос стал ещё более сухим и холодным. – Раздевайся.

Повторил он эту фразу уже не в приказном тоне, а скорее просто плюнул её в меня с каким-то пренебрежением. Словно я тут не турнир пришла обсуждать в роли его студентки, а прихожусь ему второсортной прислугой. Впрочем, «прислуга» – это даже очень мягкое слово.

Самое время было вспыхнуть негодованием, как я обычно любила это делать. Подойти к этому самодовольному индюку, заставить его откинуть это противное перо, посмотреть на меня и объясниться. Я могла бы покричать, могла бы что-нибудь разбить. Всё это вполне было в моем духе, когда какой-то наглец пытался качать права рядом и выражать своё «фи». Но сейчас вместо злости я вдруг ощутила непонятную обиду. Уж кто, но я никогда не была плаксивой ранимой девочкой. Мне было более свойственно скорее дать по лицу своему обидчику, чем перед ним смущаться. Оттого появившееся внутри чувство повергло меня в ещё больший шок. Я ощутила, как моя нижняя губа начинает подрагивать и пальцы сами сжимают ворот свитера слишком сильно. Почему-то слова Грэгори задели меня за душу, словно именно от него слышать какую-либо грубость было больнее всего. В этот момент я ощутила себя такой… слабой?..

Нет.

Не нужно.

Алиса, ты что, совсем дура? Соберись уже и ответь этому наглецу в привычной грубой манере, чтобы у него чешуя дыбом встала! Но с губ сорвалось лишь:

— Я не понимаю…

— Не понимаешь? – он грубо прервал меня, выражая гнев одним лишь вопросом. – А мне показалось, что ты любишь, когда кого-то унижают, переходя все дозволенные границы.

Дракон всё ещё не смотрел на меня, но я видела, как подрагивает от злости перо в его руке и как напрягаются скулы.

— И раз уж ты делаешь нечто подобное, значит, тебе и самой должно нравиться это чувство. Так что давай же, раздевайся. Я верну тебе долг, а вместе с ним и совесть.

Он вдруг резко поднял руку, небрежно щелкая пальцами. Я вздрогнула. Вокруг стало очень жарко. Мой свитер буквально вспыхнул по одной только прихоти дракона. Каждый связанный узелочек моментально сгорал, превращаясь в пепел. Я лишь успела быстро убрать руки от ворота, и в ту же секунду эта часть моей одежды рассыпалась в прах, поддавшись магическому пламени. Остальные вещи не затронуло, даже на коже не ощущалось ожогов. Настоящая работа огненного ювелира, вот только… мною это воспринималось хуже самого варварского болезненного удара. Я осталась в светлой маечке, однако всё равно машинально скрестила руки на груди, обнимая себя и будто бы прикрываясь. Дракон не смотрел на меня. Ему словно было противно. От меня или от себя? Я не знала. Однако гневный взгляд был теперь уставлен куда-то в сторону.

— Я ректор одной из самых престижных академий, – нервно заскрежетал он. – Я сын короля, потомок рода красных драконов. И зная всё это, ты просто взяла и унизила меня на глазах моей семьи и коллег!

Я едва слышала, что он говорит. Внутри меня разгорелся непонятный пожар паники. Хотя что такого произошло? Ещё ведь совсем ничего. Грэгори даже не тронул меня, и я вообще не знала, собирается ли он это сделать. И всё же я никогда не чувствовала себя столь оскорбленной, как сейчас. Не потому что на меня кричали и не потому что превратили в пепел мой свитер. Сделай это кто угодно другой – я бы уже спустила на него всех собак, и этот гад бы ещё пожалел, что вообще слово в мою сторону сказал. Но сейчас… просто от осознания, что всё это делает Грэгори, мне становилось так паршиво, так обидно, что дыхание перекрыло. Я могла только обнимать себя за плечи, будто уже была перед ним голая и оскорбленная. Потому что просто от мысли, что ОН, именно ОН способен на нечто подобное, хотелось сквозь землю провалиться.

— Ну что молчишь?! – ректор взревел, а я вдруг зажмурилась.

Всё тело сейчас стало одной натянутой струной. К горлу подошел комок, и я не могла ничего сказать, сколько бы он ни кричал. Я не знала, куда себя деть. Хотелось убежать, потому что… за что он так со мной? И почему я не могу собраться и ответить, а дрожу перед ним как робкая девчонка?

Я услышала, как Грэгори встал так быстро и резко, что стул опрокинулся с грохотом на пол. Услышала его тяжелый шаги. Понимала, что он подходит всё ближе. Однако просто не могла, не могла поднять взгляд. Не знала, куда его деть. Было страшно. Мне! Бессовестной бесстрашной ведьме было страшно! И не потому что я боялась, что он может сделать мне больно. Нет. Я боялась, что он правда окажется именно таким. Жестоким эгоистичным зверем, готовым надругаться надо мной из-за слишком громкой шутки.

Он остановился передо мной, смотря сверху вниз, пока я всё ещё прятала лицо и пыталась вжаться спиной в запертую дверь.

— Скажи уже что-нибудь! – снова зарычал дракон.

Я лишь замотала головой. Сделать что-то большее – не получалось.

— Да посмотри ты на меня!

Казалось, что это всё. Конец. Ведь я почувствовала, как его рука поднимается, мне показалось, что он правда берет замах. Если бы сейчас Грэгори посмел прикоснуться ко мне с какими-либо ужасными намерениями, я бы никогда его не простила. Никогда. Ни себя за эту слабость, ни его за жестокость.

Но нет. Его пальцы просто впились в мой подбородок, заставляя поднять лицо и встретиться с ним взглядом.

Секунда.

Вторая.

Он смотрел на меня и не двигался, почти не дышал.

И вдруг я поняла, что гнев из его глаз испаряется. Почти моментально, будто маска спадает и разваливается на куски. Вместо злости он почему-то посмотрел на меня… с испугом? Замер, не отпуская подбородка, но и не зная, что делать.

Сначала я не поняла почему. Что вызвало такую реакцию? Он за секунду переключился из состояния гнева в полную растерянность. И только спустя несколько мгновений я поняла, что плачу.

Плачу!

Чёрт возьми!

Я! В такой ситуации! Взяла и расплакалась, даже не понимая этого. Для меня это было ненормально, почти невозможно. Разрыдаться перед мужчиной? Да ни в жизнь! И вообще, почему? Потому что этот гад накричал? Потому что был грубым? Что, я мудаков мало видела?! Так почему же по щекам, как у маленькой девочки, катились слезы такой невероятной обиды, что в голос кричать хотелось?!

— А… Алиса? – в одно мгновение ярость сменилась волнением. – Что с тобой? Алиса?

Его пальцы тут же легли на мои щеки, судорожно пытаясь утереть слезы, словно он думал, что я сломалась и меня нужно как можно скорее починить. Я видела, что Грэгори и сам сейчас ничего не понимал и просто не ожидал от меня чего-то такого. Ну да, конечно! Алиса ведь будет орать и метать вилки! Алиса не может взять и расплакаться!

— Пожалуйста, не плачь, – дракон с теплотой и волнением взялся меня успокаивать, словно я какая-то маленькая девочка. И вот здесь меня понесло. Только заметив, что передо мной снова не черствый жестокий эгоист, а наконец всё тот же Грэгори, я просто взорвалась.

— Ты идиот! – почти истерично закричала я, с силой пихая ректора от себя. – Что ты вообще несешь?! Как ты мог что-то такое от меня требовать?!

Я хотела, чтобы это звучало как можно более грозно и агрессивно, но выходило скорее жалобно, будто обида просто хлынула из меня, желая волной накрыть его с головой. Я всё ещё не понимала, что происходит. Как этот чешуйчатый гад смог меня перестроить из состояния боевой ведьмы в слабую девочку, которой так горячо обидно, когда он просто на неё кричит?

Зараза! Ненавижу! Чертовы слезы, а ну хватит течь! Я хотела ему отомстить! Я не хотела влюбляться!

Хватит!

Я зажмурилась, не желая признавать такой своей слабости. Развернулась к двери с мыслью, что буду когтями скрестись, но заставлю выпустить меня наружу. И вдруг ощутила, что сильные мужские руки с теплотой аккуратно хватают меня, разворачивают и крепко-крепко прижимают к себе…

Моё лицо уткнулось в мужскую грудь, и я ощутила невероятное тепло. Грэгори прижал меня к себе с бескомпромиссным решением никуда не отпускать, пока моя дрожь не закончится. И вот опять головой я понимала, что нужно быть гордой и боевой: оттолкнуть его и потребовать немедленно выпустить из кабинета. Однако вместо этого я расчувствовалась ещё сильнее, потому что бешено стучащее сердце теперь заправляло телом. Это гадкое женское сердце полностью отобрало власть у чистого разума опасной ведьмы и превратило меня в плачущую в мужских руках девочку. Я злилась за это на себя, на него, да на весь мир сразу! В итоге не выдержала, нервно всхлипнула и с силой ударила по его груди сжатым кулачком. А потом ещё и ещё. Продолжала бить по нему в непонятном желании показать, как сильно он меня обидел. А этот идиот просто стоял и никак не хотел меня отпускать.

— Прости, – послышался в итоге его тихий шепот, и я ощутила, как его губы касаются моей головы.

— Да иди ты! – я снова ударила посильнее, но дракону мои слабенькие истеричные удары кулачком были словно о стену горох.

Тут уж я твердо и дерзко решила, что нужно вырваться из этого теплого капкана объятий, ведь я всё ещё считала, что совершенно в них не нуждаюсь и успокаивать меня как какую-то маленькую девочку – не нужно. Тело начало активно извиваться, но в ответ объятия Грэгори стали лишь настойчивее. Его ладонь при этом легла на мой затылок, пальцы утонули в волосах, и я ощутила, как он медленно поглаживает мою голову.

— Отпусти! – злобно пискнула я, продолжая извиваться.

— Я не должен был срываться на тебе, – его голос стал таким мягким, таким согревающим.

— Да мне всё равно!

Ректор игнорировал мои слова напрочь. Продолжал обнимать, поглаживать по голове и шептать наперекор:

— Ты смогла сделать невозможное. Победила тролля, когда сама ещё зеленая первокурсница, а я сорвался. Мне стоило похвалить тебя, а не срывать гнев. В конце концов, во многом это из-за меня ты оказалась в такой опасности. У меня нет права осуждать тебя за твои методы.

Чем больше он говорил, тем меньше я сопротивлялась. Вскоре я и вовсе продолжала брыкаться разве что для вида, чтобы продемонстрировать, как я недовольна. Но на самом же деле эти крепкие объятия показались вдруг такими теплыми, такими приятными. Будто весь мир за их пределами исчез. Нет никакого турнира. Не было никакой ссоры. Не о чем было беспокоиться. Только он и я. Никогда я не ощущала такого спокойствия и непонятного чувства защищенности. Да я никогда и не думала, что мне нужна подобная «защита». Я ведь сильная. Я сама всё могу. Но как же приятно было чувствовать, как он с такой заботой обнимает меня, как прикасается ко мне губами, как шепчет, вдыхая запах моих волос. Мы оба совершенно забыли о роли ректора и студентки, и я определенно точно уловила, что именно сейчас мы будто стали чем-то… бо́льшим?

— Прости меня, – снова шепнул он, когда я совсем стихла.

Он вдруг едва отдалился, и я с удивлением поняла, что сердце в этот момент забилось быстрее от испуга, что меня вот так лишат этого тепла. Однако пальцы Грэгори лишь аккуратно подхватили мой подбородок, поднимая лицо вверх. Он посмотрел на меня с извиняющейся мягкой улыбкой. Почти любуясь, стер большим пальцем оставшуюся соленую влагу с моих щек, а затем заботливо убрал выбившуюся прядь волос за ушко.

— Простишь? – спросил он, улыбаясь шире и светя этой своей притягательной улыбкой будто солнцем.

Я надула губы, потом нервно поджала их, постаралась выплеснуть на своё лицо все остатки обиды, которые смогла в себе найти, а сама в это время только и хотела что уткнуться обратно ему в грудь. Прижаться посильнее и остаться рядом, просто ощущая его тепло.

— С одним… – обиженно процедила я, – нет, двумя условиями!

Он слегка посмеялся, кажется, умиляясь, точно смотрел сейчас не на разгневанную ведьму, а на невинного ребенка, с которым решил по-взрослому торговаться. Ничего. Я вот приду в норму и ещё припомню ему за каждый такой взгляд. Это пока я расклеилась. Такое бывает даже с лучшими из нас.

— И какими же?

— Ты дашь мне ещё одну свою чешуйку, – грозно хмурясь, отвечала я.

— Хм, – он сделал вид, что глубоко задумался. – Если ты пообещаешь не варить из неё больше приворотных зелий – без проблем. А второе?

Если честно, я ещё до конца не придумала. Хотелось не продешевить. Не каждый день подобный мужчина, принц, дракон и далее по списку, готов на многое, чтобы тебя успокоить. В конце концов, всё так же хмурясь, но видя в ответ лишь взгляд умиления, я решила пойти ва-банк:

— Будешь должен мне одно желание.

Бровь Грэгори со скепсисом приподнялась вверх, а на губах показалась какая-то ироничная ухмылка. Он задумчиво поднял взгляд, словно высчитывал что-то в голове. При этом руки его хоть и ослабили объятия, но никак не выпустили мою хрупкую тушку на свободу.

— Ладно, – неожиданно согласился он с азартом в голосе.

— Серьёзно?!

Наверное, в момент этого вопроса я выглядела в духе: «Ты что, совсем поехал, такой, как я, и такие вольности дозволять?» — потому что Грэгори вдруг открыто расхохотался, наблюдая за тем, как меняется моё лицо. Неожиданно я ощутила, как тело буквально подхватывают на руки без дозволения. Он сделал это столь быстро и ловко, что мне оставалось лишь инстинктивно обвить его шею руками. Я была для него будто перышко, не больше. И зачем мама говорила, что не стоит налегать на сладкое, а то мужик поднять не сможет? Знала бы, что это будет дракон, ни в чем бы себе не отказывала!

— Ты что творишь? – зашипела я, возвращаясь в амплуа вредной ведьмы.

— Ничего особенного, – со смешком ответил Грэгори, делая размашистые шаги в сторону дивана.

Мои тараканы, что еле выплыли из моря слез, розовых соплей и миновали океан «Мелодрама в Ночной академии», забили тревогу. Да и я сама несколько… испугалась. Вдруг ему опять что-то не то в голову ударило? Я не удивлюсь, если этих драконов может штормить похуже, чем меня в моменты женской грусти.

Однако Грэгори быстро усадил меня на диван напротив растопленного камина, а сам пошел куда-то в сторону. Я же в этот момент не совсем поняла своих чувств: то ли выдохнула, то ли была… огорчена? За второе хотелось стукнуть себя саму чем-нибудь тяжелым. Но то, что я ощутила наверняка – это непонятную тоску от осознания, что он меня отпустил и я больше не смогу спрятаться в его объятиях. Конечно, как уважающая себя самостоятельная ведьма я сохранила лицо и достоинство, но всё же это было несколько… грустно.

Тем временем дракон выдвинул ящик стола и достал привлекательную бутылочку. Она выглядела очень дорого и совсем не походила на те, что откупоривал одну за другой ректор в злосчастный вечер, когда к нему пришла не то что белочка, а целый олень.

— Давай отпразднуем твою победу, – предложил он, ставя бутыль и два бокала на стол рядом.

Мне предлагали невероятно дорогой алкоголь в компании прекрасного мужчины. И пусть я на него всё ещё была зла, вряд ли кто-то вообще может от такого отказаться. Тем более я заслужила! После того стресса, который я испытала на арене с троллем, тут уж одной бутылкой не отделаешься. Видя, что я настроена положительно, Грэгори наполнил два бокала и протянул один мне. При этом он сел на тот же диван, но личных границ уже не нарушал.

— За твой успех? – дракон приподнял бокал, улыбаясь.

— За хитрость и коварство, – мой голос ещё звучал несколько недовольно.

Мы выпили, и моё лицо скривилось. Вкус был совершенно так себе, но зато послевкусие оставалось странновато-притягательное. Вроде бы гадость, а вроде хочется попробовать ещё. В воцарившейся тишине я окончательно успокоилась. К тому же неожиданно ощутила себя как-то очень уютно. В паре метров горел огонь в камине, согревая и даря естественный теплый свет, было очень тихо, будто кабинет ректора существовал в какой-то пустой параллельной вселенной. Я даже слышала, как Грэгори дышит, втягивая в себя аромат напитка. Случившейся ранее сцены будто и не было. Однако я совсем не хотела, чтобы она забывалась.

— Ты должен мне новый свитер, – нарушила я тишину, сопровождаемую лишь треском поленьев.

Дракон усмехнулся, важно откидываясь назад. При этом его вытянутая по спинке дивана рука оказалась рядом, но ладонь лишь смирно легла позади моего плеча.

— Что-то я упустил момент, когда мы окончательно перешли на «ты», – язвительно заметил он и сделал ещё один глоток.

— После всего случившегося я могу претендовать не только на это.

Услышав это, Грэгори слегка посмеялся, покачивая головой.

— Скажешь, я не права?

— Если тебе очень хочется, я не против, – уклончиво отвечал дракон. – Главное, не делай этого на людях.

Я лишь кивнула и снова уставилась в свой бокал. Если честно, после произошедшего внутри всё же затаилось чувство неловкости. Наверное, ректор также ощутил его, поскольку как-то неожиданно заговорил куда серьезнее:

— На самом деле подобное мне совершенно несвойственно.

— Что именно? – без ехидства и упрека поинтересовалась я.

— Не сдерживать свой гнев рядом с женщиной, – он сделал паузу, завороженно смотря на огонь. – Но последние мои отношения закончились словами о том, что мне не хватает жесткости. Думаю, это слишком засело в голове. Вот я и решил дать волю гневу в этот раз.

Слышать подобное откровение было приятно и неловко одновременно. Несомненно льстило, что тот самый высокомерный заносчивый эгоист, каким я его себе представила в первый день нашего знакомства, признается мне в чем-то подобном. И в то же время я боялась испортить всё какой-нибудь глупой шуткой, на которую была способна в момент большого волнения.

— Ты это про Патрицию? – я постаралась спросить как можно аккуратнее, чуть помедлив.

— Так ты знаешь?

Уголок его губ приподнялся в тоскливой улыбке, однако взгляд продолжал следить за подрагивающим пламенем.

— Мне рассказали. Хотя, знаешь, – всё-таки я не сдержалась и слегка усмехнулась, – по ней это было видно. Мне казалось, она была бы не против казнить меня после выходки с троллем.

— Это вряд ли, – Грэгори также не сдержал смешка.

— О, правда? Ты вообще видел, как она за тебя волновалась?

Что-то от воспоминаний об этом прямо руки зачесались, и стало неспокойно на душе. Поэтому я сделала внушительный глоток из своего бокала, уже сдерживаясь и не морщась.

— И вообще, последние твои отношения, думается мне, закончились не из-за нехватки в тебе «жесткости», а из-за нехватки у тебя короны на голове.

Язык мой – враг мой. Наверное, я лезла не в своё дело. Или уже в своё? Было непонятно, имеет ли моё мнение вообще какой-то вес в сравнении с такой фигурой, как Патриция, но мне очень хотелось в это верить. Дракон же промолчал, и это молчание после сделанного мной заявления казалось ещё более неловким. Блин, я впервые ощущала в разговоре с мужчиной, что будто бы хожу по тонкому льду. Это было непривычно и не слишком приятно. А любые неловкие разговоры скрашивает что? Правильно. Алкоголь.

Я осушила бокал до дна и поставила на столик перед собой. Ректор даже в этот момент продолжил просто смотреть в огонь, слегка потирая указательным пальцем подбородок, словно находился в глубоком раздумье. Что-то предложение «отпраздновать» всё больше превращалось в сплошной ком молчания. Поэтому, набравшись смелости, я начала сама задавать вопросы, какими бы неловкими они ни казались:

— А это из-за твоего расставания с Патрицией у тебя?.. Ну…

Нужно было выразиться как-то помягче, а слов что-то не находилось.

— Давно не было серьезных отношений? – спросил он как бы вскользь, не отрываясь от своих раздумий и не смотря на меня.

— Да, именно.

— И такой вывод ты сделала потому, что?..

— Ну, Лили была явно очень рада, что в твоем замке появилась хоть какая-то женщина, хоть даже и студентка.

— О, Лили, – он со вздохом сделал глоток из своего бокала, – да, она очень волнуется за меня. Однако, поверь, последние полгода я не вел затворнический образ жизни, как ты себе уже могла надумать. Я никогда не отказывался от женской компании.

— Кто бы сомневался, – неоправданно недовольно буркнула я в ответ.

— Но и к серьезным отношениям я всё это время был определенно не готов, – Грэгори продолжал говорить, всё ещё смотря на огонь, словно в трансе. – Сложно было найти женщину, которая привлекала меня больше Патриции. Каждый раз я смотрел на очередную девицу, жаждущую внимания принца, и понимал, что когда приведу её во дворец, где жена брата выйдет для знакомства… – он флегматично пожал плечом, делая паузу, – …я в очередной раз пойму, что все мои мысли в этот момент заняты лишь Патрицией, а не моей спутницей.

Дракон говорил это таким спокойным, почти суховатым тоном, будто рассказывает самую понятную и самую простую истину. У меня же внутри от слов о его чувствах к другой женщине, которая оказалась ещё и нервной истеричкой, выбравшей корону вместо любви, зарождался огонь негодования. Со злостью на себя я понимала, что раздражаюсь от какой-то глупой ревности. Представлялось, будто прямо сейчас он смотрит в этот свой проклятый камин и представляет, как здорово было бы, будь на моем месте эта черноволосая предательница. И я понимала, что это невероятно глупо и по-женски, что ли, но всё равно не могла остановиться. В конце концов, после долгой паузы, во время которой пыталась уговорить себя не выдавать раздражения, я не удержалась и произнесла с упреком:

— Да что ты всё смотришь в этот чертов камин?!

Грэгори наконец перевел на меня невозмутимый спокойный взгляд. Он не выдал ни улыбки, ни удивления, но всё же ответил почти сразу, сохраняя абсолютное хладнокровие:

— Я думаю, как мне поцеловать тебя, чтобы ты не сочла это грубостью после нашей сцены.

Что?

Так, стоп, что?