Глава 20

Я растерялась просто потому, что его тон выдавал одно, а смысл слов – совершенно другое. Дракон сказал это так, будто делился каким-то повседневным впечатлением. Мол, я думаю, стоит мне за завтраком выпить кофе или апельсинового сока? Если честно, я не жду, что ты предоставишь мне решение этой сложной дилеммы. Просто ты спросила, и я решил поделиться. В общем, я застыла как ребенок, которому впервые рассказали, как он появился на свет. Да, наверное, именно такой отблеск шока и застыл на моем лице. Грэгори же продолжал смотреть, будучи всё так же абсолютно невозмутимым.

— З… зачем? – выдавила я из себя самую глупую фразу, которую только могла сейчас ляпнуть.

— Ну как же… – он поставил на стол бокал, и его свободная рука потянулась ко мне. – …Потому что сегодня, когда рядом с Патрицией оказалась ты, все мои мысли были лишь о том, что я с тобой сделаю, когда мы останемся вдвоем…

Рука Грэгори легла на моё плечо, но явно не собиралась на этом останавливаться. Я же застыла, не зная, как реагировать на подобное заявление. Это было так нагло, что хотелось сделать что-то гадкое. Но в голову совершенно ничего не шло. Все мысли перемешались, создавая кашу из негодования и волнения. Второе хотелось выгнать вон из своей души, но оно с каждой секундой только разрасталось, окончательно порабощая мои последние крохи желания сопротивляться. А этот гад смотрел на меня, и на губах его играла обольстительная улыбка. Сейчас, в теплом свете от камина, он казался ещё более привлекательным. Ну куда против такого устоять бедной девушке? Пусть и очень на него разгневанной!

На моём лице смешались самые разные эмоции. Но, наверное, я сейчас выглядела как мучающаяся худеющая дева, которая знает, что ей нельзя это очаровательное пирожное, но какое же оно манящее!

— И что ты хочешь услышать от меня в ответ? – нервно пробурчала я, сверля его взглядом, полным противоречий.

— Ничего, – его ладонь ловко скользнула к моей талии. – Молчание ведь – знак согласия.

Я ощутила, как он властно, но аккуратно притягивает меня к себе. Одной своей рукой он заставил мою хрупкую фигурку скользнуть ближе, будто я какая-то пушинка. Я невольно выставила ладошки вперед, и в итоге они легли на широкую мужскую грудь. Вот только отталкивать его сил не было… хотя, кого я обманываю, не было и желания. Он смотрел сейчас на меня сверху вниз, прижимал к себе и заставлял чувствовать себя маленькой девочкой, которая робеет рядом с её принцем. Я же хлопала своими большими глазенками и как дурочка поджимала губы, показывая хоть так, что для поцелуя так просто не дамся! А у самой сердце стучало столь бешено, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.

Он улыбнулся шире, следя за мной. Медлил, будто кот, поймавший мышку в ловушку и теперь наблюдающий за её метаниями, хотя судьба той давно предрешена. Я же вдруг словила себя на мысли, что слежу за его губами. Прослеживаю, как от столь широкой улыбки трещинки на его губах разглаживаются, и те становятся ещё более манящими. И уж тут я, сама не понимая этого, дала столь мощную подсознательную команду времени остановиться, что всё вокруг нас замерло без слов. Вот только дракон подле меня и не думал останавливаться. Он лишь краем глаза взглянул на огонь, который перестал хищно пожирать поленья, усмехнулся и шепотом произнес:

— Неплохая попытка.

И в следующий же момент всё случилось. Я ощутила на своих губах теплое манящее прикосновение, которое казалось невероятно нежным и одновременно властным. Дракон одним ему известным способом делал так, чтобы я чувствовала, с каким трепетом он целует меня, и в то же время давал понять, что я никуда от него уже не убегу. Требовательно и ласково. Горячо и чутко. Он столь умело смешивал подобные несовместимые чувства в одном немом прикосновении, что я просто не смела сопротивляться. Я растаяла. Да, даже самые сильные и самостоятельные ведьмы тают, когда их столь невероятно целует настоящий принц.

Я никогда не ощущала чего-то подобного от поцелуя. Хотелось исследовать каждую трещинку на его губах, отрываться лишь на секунду, чтобы набрать побольше воздуха, и снова окунаться в этот омут нежности. Всё кроме его губ просто перестало существовать. Я сама не заметила, как прикрыла глаза, а мои тонкие руки обвили его шею. Мир вокруг просто исчез. Испарились все проблемы, все опасности, вся обида. Я полностью растворилась в этом поцелуе, желая, чтобы Грэгори никогда уже не отпускал. Потому что за пределами его объятий снова нужно будет быть сильной, взрослой, самостоятельной ведьмой. Не хотелось. Сейчас мне впервые нравилось чувствовать себя маленькой слабой девочкой в руках сильного мужчины, который меня обязательно от всего защитит.

Грэгори же давал мне всё больше. По чуть-чуть показывал, будто неумелой девочке, как лучше поддаваться его прикосновению, чтобы стало ещё приятнее. Сначала едва коснулся моей нижней губы зубами, а после чутко извинился за это прикосновением кончика языка. Он молчал, но я будто бы слышала в голове слова: «Тебе тоже так можно». И, получая это разрешение, я пыталась показать, что тоже могу быть инициативной дерзкой девчонкой, но он лишь улыбался в поцелуй, а после снова брал первенство. И мне это нравилось. Пожалуй, впервые мне правда нравилось чувствовать себя такой слабой в руках мужчины, а не пытаться взять верх.

При этом дракон не нарушал границ. Кончик его языка ни разу не скользнул за запретный рубеж моих сомкнутых губ. Я ни разу не почувствовала, что этот поцелуй омрачается какими-то пошлыми намеками, через которые он обязательно собирается пойти дальше. Совсем нет. Я чувствовала, что он горит желанием подарить мне прекрасный нежный первый поцелуй.

И это было волшебно.

Когда он с придыханием, совершенно нехотя отстранился от моих губ, я ощутила в душе волнение и восхищение, сравнимое с тем моментом, когда увидела прекрасные лучи солнца над бескрайней водной гладью, летя на спине у дракона.

— Это снова воспитательная мера? – совсем тихо шепнула я, потому что его губы были ещё так близко.

— Боюсь, если называть это так, то ты никогда не выпустишься из академии…

Наверное, только испытав те чувства, которые роились в моей душе в момент, когда Грэгори смотрел на меня, всё ещё будучи так рядом, я поняла, что такое настоящая романтика. Ощущать, как его руки бережно прижимают тебя к себе. Чувствовать привкус его губ от недавнего поцелуя. Слышать его горячее дыхание столь близко. Я не знала, что ответить, и новая острота никак не приходила в голову. Все мысли были заняты лишь осознанием, как же мне сейчас легко и спокойно рядом с ним.

Но вдруг в наш мир ворвался стук. Я едва вздрогнула, вспоминая, что вокруг существует ещё кто-то, кроме него. Руки Грэгори будто импульсивно прижали меня сильнее, и лишь через секунду, когда он осознал, что это стучат в дверь его кабинета, хватка начала ослабевать.

— Ректор Рэндолский? – послышался голос профессора Пик.

Я моментально ожила, словно в механизме провернули заводной ключик. Начала тут же пытаться как-то неловко выбраться из объятий, резко вспоминая, что я всё-таки студентка, ещё и первокурсница, а он – мой ректор. Было бы неловко, если бы нас застукала профессор. Она выглядела как та статная старушка, которая ахнет и решит, что меня, маленькую, невинную девушку, грязно соблазняют.

Грэгори при первых же попытках сопротивления легко отпустил меня. Он абсолютно спокойно поднялся, поправил костюм и строго произнес:

— Секунду, профессор.

С этими словами мужчина направился к столу, дабы запустить механизм, открывающий дверь. Я же как ужаленная начала искать, куда спрятать бутылку с бокалами. Чувствовала себя как пятнадцатилетняя девица, которая устроила дома громкую тусу, а мама вернулась с дачи слишком внезапно. Эх, были времена. Однако сейчас-то мне давно за двадцать! А я всё равно пихаю бутылку под диван под недоумевающим взглядом Грэгори.

Ровно через секунду после того, как я натянула пониже свою маечку, хотя та ни разу не выглядела помятой или задранной, дверь открылась.

— Вам пора снова нанять секретаря, – добродушно произнесла профессор, переступая через порог.

— Он мне не нужен, – Грэгори остался стоять у стола.

Габриэлла осмотрелась, заметила меня и улыбнулась. И, видимо, в принятой мною «непринужденной позе» я выглядела как обезьянка в джакузи, поскольку сразу после в глазах женщины появилась некоторая толика удивления.

— Алиса, я слышала, что ты смогла удачно пройти первое испытание. Я искала тебя, чтобы поздравить. Но не думала, что найду здесь.

— Я зашла посоветоваться с ректором насчёт моих магических сил, – я быстро указала на пламя и только потом заметила, что оно снова вовсю горит, а время течет своим чередом.

— У тебя проснулся магический дар? – воодушевленно спросила профессор, но, проследив за моими движениями, явно не поняла, о чем я. – Он… в огненной магии?

Уф, надеюсь, Габриэлла достаточно невинная старушка, чтобы не подумать о том, каким образом я могла бы добыть себе магию огня, если бы это и правда была моя сила. Хотя, наверное, я уже просто слишком нервничаю, и нет ничего такого в том, что студентка и ректор сидят вдвоем в запертом кабинете… нет ведь?

— Сила Алисы в возможности останавливать время, – не замечая моего нервного состояния, спокойно ответил дракон.

— Ого, – профессор, кажется, и правда была удивлена. – Это невероятно сильный дар. Поздравляю. Я нисколько не сомневалась, что ты окажешься очень способной и талантливой студенткой. Значит, ты смогла одолеть тролля с помощью своей магии?

Я косо посмотрела на Грэгори, решив, что не буду рассказывать его подчиненной всех тонкостей прошедшей битвы. Так что лишь широко улыбнулась и почти честно ответила:

— На самом деле мы смогли победить во многом благодаря моему фамильяру Николасу.

— Правда? Это хорошо. Значит, я не зря сегодня утром снимала с него последствия ваших земных вин.

Упс. Кажется, это был камень в мой огород. Звучало, по крайней мере, почти как «может, хватит спаивать своего фамильяра?».

— Алиса, может, хватит спаивать своего фамильяра? – почти слово в слово произнес вдруг дракон, а я чуть не подпрыгнула.

Он что там, ещё и мысли читает?!

— Я… да я… да он… – я заговаривалась то ли от смущения, то ли от возмущения. – Я вообще считаю, что это несправедливо, что фамильяры не могут выпивать в вашем мире. Это же какое-то ужасное неравноправие! По-моему, в этом мире фамильяров вообще не уважают.

— С чего ты это взяла? – Габриэлла спросила так, будто мои слова её очень тронули.

Она прикрыла за собой дверь, прошла к дивану и села подле меня, сложив руки на коленях.

— Наверное, ты так решила из-за увиденного на турнире, – Грэгори взглянул на профессора и нехотя добавил: – Одна из участниц убила своего фамильяра, чтобы сварить из него зелье и взрастить его после прямо внутри тролля. После он… проклевал себе путь наружу.

Женщина почти побледнела, подняв на ректора дрожащий взгляд. Услышанное явно сильно поразило Габриэллу. Её тонкие длинные пальцы с какой-то яростью сжали ткань юбки.

— Какой ужас, – шепнула она. – Послушай, Алиса, всё совершенно не так. Фамильяры считаются в нашем мире далекими потомками божеств, что оберегают ведьм и дают им возможность использовать магию в полную силу. Наши души тесно связаны, и каждая ведьма воспринимает своего фамильяра скорее как часть себя. Эта девушка своей выходкой… – Габриэлла задыхалась от возмущения, – …можно сказать, убив своего спутника, она отрезала себе руку, если не хуже. И пусть боль от этого не физическая, а моральная, но я даже не представляю, насколько должна быть гнилая душа у ведьмы, чтобы сделать нечто подобное. А не пьянеют фамильяры лишь потому, что алкоголь – это яд. И он зачастую не действует на этих волшебных существ. Но ваши вина – это, видимо, некое очень странное исключение.

— Ты бы всё это знала, если бы посетила первую вступительную лекцию, – как бы невзначай вставил Грэгори.

Вот надо было ему влезть! Я лишь кинула на ректора недовольный взгляд, а затем снова заговорила с профессором:

— Выходит, считается, что Первый мир создали боги?

— Ох, ты ведь и правда ничего не знаешь, – Габриэлла вздохнула, но сказала это без осуждения. – Да, по основной версии считается, что тандем богов создал именно Первый мир, поэтому он и носит такое название. Боги сделали нас похожими на себя, а после исчезли, посчитав, что дали своим детям всё нужное для процветания. К тому же они оставили нам фамильяров – мудрых помощников, в чьих телах заложена сама суть магии. Мы и правда получили всё что нужно для развития, ведь в нашем мире ведьмы и обладатели тотемов могут достичь небывалого могущества. Но в то же время из-за этого наша история пестрит войнами за власть, и именно по этой причине находились сильные существа, которые решали уйти и построить свой мир. Они приравнивали себя к богам, впрочем, их невероятная сила позволяла им по праву считать так. Твой мир был создан тремя невероятно сильными существами. После долгих войн они решили, что проблема Первого мира именно в магии. Это был дракон тьмы Коллахан, дракон света Габриэль и невероятно сильная ведьма по имени Айрис. По легенде, оба дракона были столь влюблены в Айрис, что когда она решила построить новый мир, где люди смогут отказаться от магии, оба согласились отправиться с ней. Однако они не знали, что для осуществления своего плана Айрис буквально принесет себя в жертву, дабы её силы наполнили новосозданный мир жизнью. Она отдала всю себя, чтобы пустота покрылась зеленью, океанами, воздухом. Все природные блага вашего мира являются плодом её магии и желания дать приют тем, кто устал от войн и магического гнета. Когда же драконы, столь любившие свою Айрис, поняли, что она совершила, между ними разгорелась огромная вражда. Габриэль считал, что нужно уважать выбор его возлюбленной, а Коллахан обещал во что бы то ни стало найти способ вернуть её. В конце концов, они оба решили остаться рядом с ней. Габриэль, дракон света, стал солнцем, и его нежная, страстная любовь к Айрис греет всех тех, ради кого она решила пожертвовать собой. Коллахан, дракон тьмы, в поисках способа воскрешения Айрис со временем обернулся луной. Говорят, что и по сей день, когда силы Габриэля иссекают и солнце уходит в закат, тень Коллахана опускается на землю и неустанно продолжает искать возможность вернуть свою возлюбленную…

— Как… романтично, – натянуто ответила я, пока мои прагматичные тараканы в голове активно отрицали эту теорию, тыкая сомневающихся собратьев в современные учебники истории.

— История Первого и прочих миров – невероятно интересна. Надеюсь, за неделю до начала второго этапа ты наконец сможешь начать посещать лекции, как любой нормальный студент.

— Кстати, о втором этапе, – вмешался вдруг Грэгори, – профессор, вы ничего не слышали о его изменениях? Первый тур в этом году был невероятно сложен, не удивлюсь, если и от концепта последующих испытаний будет решено отойти.

— Нет, всё держится в секрете. Скорее, это вы могли бы узнать что-то новое, нежели я, – Габриэлла скромно улыбнулась.

— А есть какой-то концепт второго тура? – встрепенулась я.

— Да, – Грэгори кивнул. – Зачастую он состоит в том, что прошедших отбор ведьм отправляют в опасные условия, в самые темные уголки Первого мира, дав им задание по убийству опасной твари или розыску спрятанного артефакта. Это лишь общие черты, условия могут быть разными. Но всё станет куда серьезнее, чем было даже в случае с троллем.

— Тебе нужно приложить все силы, чтобы подготовиться к этому испытанию, – заботливо добавила профессор.

— Что ж… – я вздохнула, – …очередное смертельно опасное приключение. Впрочем, ничего нового.