Глава 32

Была уже глубокая ночь, а я никак не могла уснуть. Даже после такого изнуряющего дня, когда мы часами шли по горной местности, а затем сражались за свою жизнь – никак не получалось закрыть глаза дольше чем на пару минут. Рядом со мной на большой кровати спал Николас, которого произошедшее днём знатно вымотало. Фамильяр был в таком же огромном шоке от произошедшего, как и все. Наш разговор с ним не дал мне ничего нового, кроме осознания, насколько же дрянной была ситуация.

Я аккуратно отодвинула с себя большую кошачью лапу, переворачиваясь на другой бок. Мысли роились в голове в хаотичном вихре. С одной стороны, я должна была радоваться, что убийц моей бабушки накажут, а джаларды будут оправданы. Это неслыханная удача, иметь возможность пойти против наследника престола. Но с другой стороны…

Был Грэгори.

Я не понимала, почему он так рьяно выступил перед королем, признав свою вину. Возможно, было бы правильнее дать нам возможность сначала поговорить, а уже после всё рассказывать. Впрочем, сейчас я вспоминала, с каким рвением собиралась сама выпалить всё как на духу, и казалась самой себе импульсивной идиоткой. Я могла тогда рассказать правду о Тристане и Ориане, но когда король спросил бы про причастность своего младшего сына… что бы я ответила? Возможно, Грэгори решил объяснить всё сам именно для того, чтобы не перекладывать на меня ответственность за решение донести на него. Сейчас, когда осталась наедине со своими мыслями, я понимала: нельзя допустить, чтобы его прировняли к этим убийцам. Но тогда…

Какая же я импульсивная дура!

Я с силой сжала края подушки, утыкаясь в неё лицом и еле сдерживаясь, чтобы не начать кричать. Я не понимала, почему всё получилось именно так. Я всего лишь хотела добиться справедливости для моей бабушки и целого народа, который страдает из-за того, что на них скинули вину других людей. Это ведь благородная, добрая цель. Но почему вместе с этим рушилась жизнь того, кого я люблю? Почему пошатнулась репутация самого короля Редманда, который был невероятно справедливым правителем? Как так вышло, что именно я сотворила всё это? Я не знала, как ответить на все эти вопросы, но было то, в чем я должна была разобраться, несмотря на обстоятельства.

Что теперь я чувствовала к самому Грэгори?

Я снова перевернулась на спину, утыкая взгляд в белоснежный высокий потолок, по которому перетекали ночные тени.

Разобраться в себе казалось сейчас самым сложным, но необходимым. Это было единственное, на что я была способна до суда.

И всё же… Грэгори… Перед глазами, словно прямо на этом потолке, вырисовывалась картина, как мы были вместе. Его добродушная улыбка, его взгляд, прикованный ко мне с невероятной теплотой, даже когда я творила какие-то совершенно несуразные вещи. Я знаю, что он хороший человек, а огненная магия в моем теле явно говорила о том, что он искренне любит меня. Пусть даже он покрывал своего брата-убийцу, что делало его отчасти причастным, и всё же ситуация была крайне неоднозначной. Разве может кто-то другой однозначно сказать, что не пытался бы защитить свою семью от такого позора на месте Грэгори? Как бы я сама поступила на его месте?..

Сейчас, обдумав всё, я прекрасно осознавала, что дракон не причастен к смерти моей бабушки и однозначно презирать его за рвение помочь семье – нельзя. Он защищал своих любимых и родных. Да, пусть не самыми благими методами, и всё же его веру в то, что брат исправится, можно понять. Тем более Тристан утверждал, что сделал это для него. Теперь я прекрасно понимаю, что значили слова Грэгори о том, что звание принца обязывает делать вещи, на которые обычно бы не решился. Какая же это тяжелая ноша…

Однако пусть я и понимала, что дракон не стоит в одном ряду с Тристаном и Орианом, было одно «но», которое терзало меня изнутри всё это время, не давая уснуть. Почему он ничего не рассказал мне? Из-за чего всё так сложилось? Неужели он не доверял мне? Попросту боялся, что я не смогу простить? Но ведь правда всё равно в итоге раскрылась. Он ведь сам отправил меня к джалардам, осознавая, что в какой-то момент я начну задавать вопросы. Более того, уверена, если бы я обвинила одного Тристана, тот потянул бы брата за собой. Но раз всё так, почему Грэгори не объяснился передо мной до того, как я сама нашла доказательства?

Я так сожалела, что упустила возможность банально обсудить всё с ним и задать эти вопросы ему самому. И в то же время ощущала, что без ответов на них не могу перестать думать о Грэгори как о предателе. Он не убийца, нет. Но он предал меня, мои чувства и моё доверие. И самое болезненное – я не понимаю, почему он это сделал.

На глазах появились слезы, которые медленно стекали по лицу прямо на белоснежную подушку. Однако этот и без того длинный день не спешил заканчиваться. Мне даже не хотели дать возможности просто побыть наедине с собой и своими чувствами, ведь за дверью вдруг послышались голоса стражи, какие-то непонятные волнения, а после без какого-либо стука дверь просто распахнулась.

Я быстро утерла глаза рукавом самой обычной выданной мне пижамы и поднялась посмотреть, кого занесло сюда в такой час. Николас вздрогнул и также поднял голову. На пороге стояла Патриция, лицо которой было искажено гримасой гнева. Видимо, с женой наследника престола, даже когда тот уже сидит в темнице, поставленная к моей спальне стража ничего не смогла сделать…

— Госпожа Патриция! – возмутился страж, не терявший надежду выставить наглую дамочку обратно в коридор.

— Пойдите прочь! – резко отрезала она, захлопывая за собой дверь с такой силой, что солдат едва успел отскочить, чтобы не столкнуться с деревянной преградой.

Сразу после она повернула ключ в замке и нервно выбросила его в сторону. Раздался моментальный требовательный стук, затем какие-то переговоры, а после, кажется, оба стражника побежали куда-то по коридору, гремя доспехом.

— Зачем ты пришла? – хмуро спросила я, поднимаясь с кровати.

— Это я хотела спросить у тебя! – голос Патриции был схож с рычанием разъяренной волчицы.

Она подошла ближе, но Николас спешно спрыгнул на пол, вставая между мной и незваной гостьей, при этом выпуская когти и демонстрируя клыки. Та остановилась и продолжила рычать на меня на расстоянии:

— Зачем ты пришла в нашу семью? Чтобы разрушить её?! Ты хоть понимаешь, что натворила?!

— Я натворила?! – я моментально перешла на возмущенный крик, ведь эмоции стремились выплеснуться хоть на кого-то, кроме себя. – Ты должна отправиться в темницу к своему убийце-мужу и задать этот вопрос ему, но никак не мне!

— Я и не спрашиваю у тебя ничего о Тристане! Возможно, он и сволочь, которая этого заслуживает, но зачем ты потянула за ним Грэгори? Зачем вообще открыла рот? Теперь даже сам Редманд может лишиться своей короны! Ты обо всем этом подумала?!

Подумала. Пусть уже и после, но я всю эту чертову ночь лежала и только об этом и думала! Однако…

— Какое вообще право ТЫ имеешь говорить мне что-то о Грэгори, когда сама же предала его когда-то?!

Патриция на секунду окаменела, а после ярость на её лице заиграла новыми красками.

— Да что ты вообще знаешь?! – её кулаки сжались, будто она готова кинуться на меня сквозь все препятствия. – Я ушла от Грэгори не потому, что Тристан начал за мной ухаживать. И даже не потому, что именно он должен был стать королем. Мы с Грэгори были вместе со времен академии. В момент, когда я ушла от него, наши отношения длились дольше семи лет! И за всё это время он никогда даже не намекал мне на что-то по-настоящему серьезное. Ему никогда не хватало решительности и жесткости. Сколько я ни говорила о свадьбе или даже ритуале, он всё игнорировал. А потом появляешься ты, и уже менее чем через месяц он…

Она с силой ударила кулаком по деревянной стойке для кроватного балдахина и, кажется, быстро пожалела об этом, хмурясь теперь уже от боли. Потирая руку, она со злобой прохрипела:

— Появляешься ты, и он почти сразу передает тебе свои силы, в то время как я ждала этого больше семи лет…

Я отвела взгляд, будто стыдясь этого факта.

— Он поделился со мной силами, чтобы было больше шансов на турнире. Моя победа принесла бы гарантии для академии.

— Ты совсем идиотка?! Если бы он хотел передать её тебе в корыстных целях, ритуал никогда бы не сработал. Кроме того, я тоже участвовала в этом проклятом турнире! Я тоже рисковала своей жизнью. Но даже тогда он и не задумался о подобном.

Слушая всё это, я и сама не на шутку разозлилась, что меня отчитывает кто-то вроде Патриции. Впрочем, возможно, это была злость на саму себя, ведь я осознавала, что она права.

Я сделала решительный шаг вперед, заставляя Николаса с удивлением отойти. Он сейчас находился меж двух огней и просто не понимал, что ему делать, раз уж я и сама уже нырнула в этот жаркий конфликт с головой.

— Я знаю, что Грэгори любит меня. И я тоже его люблю! – твёрдо отчеканила я, сама того от себя не ожидая. – Но когда он не рассказал мне обо всём сам, лично, он буквально предал меня!

Почему-то именно после этих слов Патриция вдруг резко шагнула ещё ближе и в одно мгновение прописала мне мощную пощечину. Возможно, это было потому, что Николас решил отойти лишь несколько мгновений назад, но я отчетливо видела, что именно после моей последней фразы она была на грани истеричных слез. Я замерла от шока. Это было не самое болезненное, что мне пришлось перенести за этот день, но в этом жесте было столько непонятной ненависти, что она просто захлестнула меня с головой.

— Ты неблагодарная дрянь, – глухо прошипела она, словно находясь на последнем издыхании. – Ты даже не понимаешь, о чем говоришь и как ошибаешься.

Почти рефлекторно, как только я пришла в себя, в моих ладонях вспыхнуло пламя. Патриция тут же с опаской отшагнула. Я не собиралась её атаковать. Хотела лишь заставить отойти. Но её странный взгляд, уставленный на всполохи огня, вдруг заставил меня кое-что понять.

— Ты до сих пор не владеешь этой силой, – без злости и насмешки, а, скорее, с удивлением от удара осознания, негромко произнесла я. – Даже после свадьбы с Тристаном…

— Ты не имеешь права пользоваться этой магией после всего, что натворила! – лишь огрызнулась она, не желая давать мне нащупать её слабости.

Огонь в моих руках потух. Я потерла щеку, которая всё ещё горела от удара. Мой голос стал спокойнее. Гнев в её сторону почему-то исчезал.

— Так или иначе, это не я донесла на Грэгори. Я даже не уверена, что смогла бы это сделать. Он сам всё рассказал.

— Но ты не стала отрицать!

— А что я могла?! Если бы даже я начала оправдывать Грэгори, Тристан всё равно утащил бы его за собой. Ты вообще знаешь, что он продолжал до последнего настаивать на том, что это всё лишь игра, которую Грэгори затеял, чтобы отобрать у него престол? Ты правда думаешь, что в погоне за желанием прикрыть себя Тристан не поставил бы под удар брата?! – я повысила голос, будто пытаясь достучаться этими словами не только до Патриции, но и до себя самой.

Я заметила, что на секунду в её глазах промелькнул огонек сомнений и раздумий. Но, тем не менее, она быстро ответила, вернув всё тот же дерзкий и обвинительный тон:

— И всё равно, если бы не ты, ничего бы не произошло.

Я хотела ответить что-то ещё. Этот диалог всё больше походил на то, что творилось в моей собственной голове, вот только Патриция явилась моим чувством горькой вины во плоти. Однако вдруг послышался решительный громкий удар. Дверь моментально открылась.

Все взгляды тут же метнулись туда. В дверном проеме стоял незнакомый мне высокий мужчина, который явно только что выбил одним отточенным ударом дверь с ноги. Не теряя аристократичного спокойствия на лице даже в такой момент, он гордо шагнул вперед, смахивая пыль со своего солдатского, но богато сделанного белоснежного мундира.

— Патриция, тебе пора уходить, – хладнокровие в его голосе заставило потухнуть даже наш пламенный конфликт…

Патриция не посмела просто огрызнуться в ответ вошедшему, как она делала это раньше со стражниками. Впрочем, не удивительно, я не разбиралась в военных знаках Первого мира, но этот человек был совсем не похож на рядового солдата. Да и держался под стать званию гораздо выше.

— Серьезно? – куда спокойнее произнесла Патриция, важно выпрямляясь и поднимая подбородок. – Король Редманд решил приставить ТЕБЯ охранять её?

— Боюсь, я не могу обсуждать с тобой подобные решения сверху. Но у меня есть все полномочия выставить тебя силой, если ты сама не пожелаешь уйти.

Я не понимала, что происходит, но мужчина говорил всё это, даже не ведя бровью. Возможно, он уже хорошо знал Патрицию и нисколько не смущался, что выставляет прочь будущую королеву, пусть теперь её звание и было под огромным вопросом. При всём своем скверном характере Патриция заметно напряглась, не смея противопоставить говорящему что-то ещё. Она кинула на меня последний злобный взгляд, презрительно хмыкнула и спешно начала уходить прочь из комнаты. Лишь проходя мимо мужчины в дверях, она остановилась буквально на секунду, чтобы недовольно и высокомерно произнести:

— Я бы сказала, что рада тебя видеть, Каллен, да не люблю врать.

— Взаимно, – ответил он, всё так же сохраняя хладнокровный тон.

Патриция гордо удалилась. Стражники, стоявшие в коридоре, отшагнули в стороны, пропуская её. Как только звонкий стук каблуков отдалился достаточно, Каллен осмотрел всё таким же твердым взглядом меня и обстановку вокруг. Он шагнул вперед и скомандовал в коридор:

— Распорядитесь, чтобы нам подали чай и настойку мелония.

Я не совсем понимала, что происходит, кто передо мной и что мне стоит сказать. Однако заметила, как Николас важно выпрямился и сейчас сидел смирно, будто мы на военном параде. Похоже, фамильяр прекрасно знал нашего нового гостя.

Отданный приказ исполнили практически мгновенно. Как только поднос с чаем был поставлен на столик у окна, мужчина одним жестом скомандовал служанке уйти, и она спешно волнительно раскланялась, закрывая за собой дверь.

— Присаживайтесь, – вежливо, но всё так же холодно приказал он нам, указывая на два свободных стула, в то время как сам занял третий.

Мы с Николасом молча послушались. Вокруг этого человека царила странная аура. Она невидимой рукой заставляла держать спину ровно рядом с ним, а также лишний раз не дышать, уважительно кивать и слушать приказы. Я даже не задумалась о том, как глупо выгляжу за одним столом со столь хорошо одетым мужчиной в форме, когда сама сидела в глупой пижаме, что была мне немного велика. Впрочем, это лучше, чем если бы я взяла сюда один из своих «спальных костюмов»…

Каллен молча разлил чай, не обделяя вниманием Николаса, пусть тот и был фамильяром. Именно в мою кружку он добавил некую белую жидкость из небольшого флакона, что принесли вместе с чайником.

— Это успокоительное. Оно поможет вам уснуть.

— Спасибо, – только и пролепетала я, но пока притрагиваться к чашке не спешила.

— Я Каллен Рэндолский, – не дожидаясь вопроса, начал мужчина. – Племянник короля Редманда и командующий объединенной армией нашего королевства.

Это сразу поставило всё на свои места. Как минимум стало ясно, почему Николас опасался вздохнуть лишний раз перед этим господином в форме. Даже после знакомства со мной кот остался всё таким же очень правильным и законопослушным аристократом.

Сейчас, когда мы сидели друг напротив друга, я смогла лучше разглядеть собеседника. Мужчина был заметно старше Грэгори, я бы дала ему тридцать пять, не меньше. Очень матёрый, крепкий и боевой, в лице читалась стойкость настоящего солдата. Но при этом он держался очень статно и аристократично, соединяя в себе явно тяжелый характер военного и манеры сына королевской семьи. Его вечно серьезное лицо обрамляли острые выступающие скулы, поверх которых росла аккуратно подстриженная тёмная борода. Но самым примечательным было то, что один глаз скрывала черная повязка. Не было сомнений, что он потерял его в бою. С первого взгляда становилось понятно, что его тело прошло испытания военной подготовки и боевых действий. Говорил же он хрипловатым басовитым голосом, отлично подходящим тому, кто командует войском.

— Что ж, а я… Алиса. Алиса Зыбина, – я невольно пожала плечами, осознавая, что не шибко вписываюсь во всю эту королевскую атмосферу. – А это Николас Мальт. Мой фамильяр.

— Рад знакомству, – подал голос кот, важно кивая.

— Взаимно. Впрочем, я знаю, кто вы, – Каллен дал мне высказаться и ответил лишь после, не став прерывать. – Патриция была права в своих предположениях, его величество вызвал меня как своё доверенное лицо, чтобы я присматривал за вами до суда.

— Вы очень умело выпроводили её, – невольно шепнула я, в очередной раз погружаясь в омут печали лишь при упоминании о будущих разбирательствах.

— У меня большой опыт в общении с женщинами, которых природа наградила скверным характером. Моя жена – одна из них.

Даже это он произнес без смягчения в голосе, сохраняя свою военную холодность и строгость. Наверное, чувствуя эту напряженную атмосферу, что давила на наши плечи, Каллен вдруг извлек из кармана штанов портсигар.

— Вы не против, если я закурю?

Я лишь слегка помотала головой. Кивнув, мужчина снял белоснежные перчатки, демонстрируя ладони, тыльная стороны которых была покрыта шрамами, и извлек сигарету. Зажег он её небольшим всполохом пламени из указательного пальца, давая понять, что он тоже обладает тотемом огненного дракона. Когда Каллен сделал первую затяжку, он вдруг смог позволить себе почти развалиться на стуле, откидываясь на спинку. Это придало ему более расслабленный вид и одновременно смягчило обстановку.

— Значит, вы знаете обо всём, что произошло? – решилась спросить я наконец.

— Да. Думаю, даже больше, чем вы сами.

Я невольно вздрогнула, поднимая на него оживленный взгляд.

— Расскажите мне, пожалуйста, известно ли уже что-то о суде? И где всё это время будут держать Грэгори?

Сама того не понимая, я говорила слишком взволнованно.

— Решения по столь громкому делу принимаются очень оперативно, – в отличие от меня, Каллен был абсолютно спокоен. – Я всё расскажу, но для начала выпейте чаю. Не люблю, когда женщины рядом со мной столь взволнованны, тем более по такому поводу…

Я послушно взяла в руки чашку и поднесла к губам. Напиток был очень горячим, согревающим. Даже при маленьком глотке по телу прошлась волна умиротворения, которая вступила в борьбу с моей волнующейся душой. Я выдохнула, чувствуя, как горло слегка жжет, но это было даже приятно.

Каллен следил за мной будто за ребенком, которого нужно заставить выпить лекарство и проследить, чтобы он ничего не выплюнул. Как только он заметил, что плечи мои опустились, а взгляд перестал дрожать, то начал говорить:

— Грэгори, Тристана, а вместе с ними и Ориана Криффорда уже переправили в другое место. До суда они будут находиться в темнице одного из замков семьи Таббс. Это очень влиятельный род, который владеет тотемом драконов света. Наверное, ты знаешь историю о том, как создавался мир Земли. Габриэль, тело которого послужило началом формирования вашего солнечного светила, когда-то был наследником этой семьи. Этот род имеет, пожалуй, самый большой вес на политической арене после нашего. Если Редманда будет решено сместить не в пользу кого-то из семьи Рэндолских, Таббс определенно будут первыми претендентами на власть.

— Почему тогда именно им было доверено следить за братьями? У этой семьи определенно есть своя выгода в том, чтобы выставить их максимально виновными.

— Оттуда никто не сможет помочь им сбежать. Вы правы, роду Таббс особенно важно, чтобы все кусочки мозаики были на своих местах в день суда. Его исход напрямую повлияет на судьбу королевского трона. Им как нашим главным соперникам больше всего доверяют в этом деле.

— А уже известно, как будет проходить суд?

— Да. Будут собраны присяжные из самых разных сословий и уголков королевства. Разбирательство хотят провести чисто и открыто. Ключевой фигурой на суде станет глава рода Таббс – Шарлотта Таббс.

— Что? – я невольно нахмурилась. – Но ведь вы только что сказали, что именно она заинтересована в том, чтобы очернить сыновей короля и весь ваш род. Тогда власть может перейти в её руки.

Николас, сидящий рядом, опустил голову и вдумчиво негромко произнес:

— Но в то же время, если именно перед ней удастся доказать, что убийство Александры – вина Тристана как отдельной личности, а не грех всей королевской семьи, то у рода Рэндолских есть все шансы удержаться у власти.

— Верно, – спокойно выждав, подтвердил Каллен после очередной затяжки. – Если даже Шарлотта Таббс поверит в непричастность нашей семьи, мы отделаемся малой кровью. Редманда, думаю, будет ждать отставка в любом случае. Но вот займет ли место кто-то из Рэндолских после него – это как раз то, что решится на суде.

— Прошу прощения за провокационный вопрос, – уклончиво начал Николас, – но я правильно понимаю, что без сыновей нынешнего короля вы как племянник его величества являетесь первым в очереди на престол?

— Именно так, – всё так же хладнокровно отвечал Каллен, словно не придает этому большого значения.

— И учитывая, что вы герой, не раз доказывавший свою преданность королевству и его народу, скорее всего, вы будете тем, кого допустят до суда присяжных от рода Рэндолских? – продолжал фамильяр.

— Мне действительно было это предложено. Но я отказался. Боюсь, что не смогу быть достаточно объективным в решение судьбы моих кузенов.

— Потому что в случае признания их вины без последствий для семьи вы заполучите престол, что для вас также очень выгодно?

Я спросила прямо и, возможно, излишне жестоко. На аккуратные вежливые пируэты, которые выстраивал Николас, у меня не было никаких сил. Последнее, чего я хотела – это разбираться в интригах королевской семьи. В этот момент в глазах Каллена буквально на секунду промелькнула искра удивления, но он быстро сдержал порыв проявления любых эмоций.

— Вообще-то наоборот, – неожиданно ответил мужчина после недолгой паузы. – Последнее, чего я хочу – это быть королем. Уж я прекрасно понимаю, что место короля – это скорее большая ноша, нежели благо. Поэтому я очень надеюсь, что Грэгори будет оправдан и удостоен возможности восстановить свои права на престол.

— А это ещё возможно? – с легким воодушевлением в голосе тут же спросила я.

— Ситуация сложная, но шанс есть. Впрочем, если обвинение будет настаивать, что Александра была убита ради места ректора для Грэгори – вряд ли что-нибудь выйдет. Сомнения в том, стоит ли донести на брата, ему могут с натяжкой простить, ведь они прямые родственники. К членам семьи, которые утаивают преступления своих близких, закон лоялен. По крайней мере, присяжные смогут это понять: не каждый найдет в себе силы рассказать нечто подобное о своем брате. Но вот ситуация с мотивом убийства, боюсь, сделает Грэгори для обычных людей самым настоящим соучастником, сколько бы он ни говорил, что отказался от предложения Тристана пойти кровавым путем, – Каллен вновь сделал глубокую затяжку, выдыхая табачный дым. – Однако что-то мне подсказывает, что у Тристана было нечто большее, чем просто желание столь специфично помочь своему младшему брату…

— А могу ли я поговорить с Грэгори до суда?

— Боюсь, что нет. Семья Таббс не допустит до них никого, кто хоть как-то заинтересован в свободе заключенных. А о ваших отношениях обществу уже прекрасно известно.

Я подняла на Каллена слегка удивленный печальный взгляд, а после опустила на свои ладони, что безжизненно лежали на коленях.

— Ясно.

— Но вы будете выступать на суде главной свидетельницей и одновременно представлять пострадавшую сторону. Поэтому, Алиса, от ваших слов на суде также будет очень многое зависеть. Если присяжные увидят, что даже возлюбленная Грэгори не может простить его, это станет большим камнем на его шее, который потащит моего кузена на дно.

— Вы пришли, чтобы надавить на меня этими словами? – прямо спросила я.

— Совсем нет.

Остатки дотлевающей сигареты вспыхнули в руке Каллена, очень быстро превращая ту в прах. Мужчина вновь выпрямился, словно с ритуалом курения ушло его разрешение вести себя в моем присутствии более развязно, чем закостенелому аристократу. Он продолжил:

— Скорее, этим я хотел дать вам понять, что обвинения Патриции ещё могут стать ложными, если на суде вы примите решение простить его. Такая возможность ещё есть. Она не упущена.

— Так вы слушали наш разговор куда дольше, чем могло показаться? – на моем лице появилась какая-то странная полумертвая улыбка, будто я уличила столь правильного человека в несовершенстве.

— Каюсь, – он сказал это, даже не поведя бровью. – Я прервал её позже, чем мог. Впрочем, я и так не скрывал своей заинтересованности в освобождении Грэгори. Я однозначно не собираюсь давить на вас, пусть и позволил это сделать Патриции. Я этим и не горжусь, но признаюсь честно.

— И когда назначен суд? – я подняла голову в более решительном порыве. – Сколько у меня времени, чтобы разобраться во всем?

— Не больше трёх дней. Он пройдет сразу после окончания второго испытания турнира. Следователи надеются найти ведьму, напавшую на вас, а также король настоял на том, чтобы вождь джалард был одним из свидетелей.

— Саргас прибудет в столицу? – я была удивлена.

— Весьма вероятно. По крайней мере, запрос об этом им доставят. Если в итоге дело будет решено не в пользу обвиняемых, королевская семья признает вину и перед этим народом. Думаю, новый король, кем бы он ни был, очень быстро подпишет запрет на охоту на джалард.

— Хоть что-то во всей этой ситуации однозначно принесет благо, – я не сдержала вздоха.

За сим Каллен поднялся, надевая вновь свои белоснежные перчатки.

— Да, кстати, – начал он заметно строже, – насчёт ваших разбирательств в ситуации – даже не думайте, что я позволю вам лишний раз покидать эту комнату.

— Что? – я напряглась. – Но ведь вы сами сказали, что у Тристана могут быть другие мотивы, и если их раскрыть, это поможет Грэгори на суде и… – я сделала невольную паузу, – … и, возможно, это поможет мне простить его окончательно. В любом случае, я могу разобраться!

— Это не обсуждается. Даже в замке у Тристана могут быть сообщники, желающие вашей смерти. Что уж говорить о той ведьме, которая могла сменить тело. В общем, вы оба в эти дни будете под охраной. Я пришлю какого-нибудь мага восстановить замок. Что до выяснения мотивов Тристана – я сам возьмусь за это дело.

Демонстрируя, что слушать доводы против он не желает и приказ обсуждению больше не подлежит, Каллен развернулся, направляясь к двери.

— Чем мы отличаемся в такой ситуации от преступников в темнице? – недовольно добавила я, искренне расстраиваясь, что сама не смогу выяснить хоть что-то важное.

Каллен остановился, ещё не успев дотянуться до ручки. Он обернулся, одаривая меня всё тем же абсолютно спокойным ровным взглядом.

— Преступники под моей охраной отнюдь не сидят спокойно в своих темницах. Сейчас я делаю всё для вашего же блага. Не заставляйте меня искать вас по дворцу и тащить обратно под замок словно нерадивых котят.

Он посмотрел на Николаса, думаю, не с целью оскорбить его подобным высказыванием, а надеясь, что хотя бы фамильяр удержит меня от импульсивных поступков в будущем.

— А пока допивайте чай и отправляйтесь спать. Всего доброго.

Каллен ушел, оставляя шлейф неоднозначного отношения к своей персоне. Впрочем, в том, что подобный ему сможет пресечь мои попытки выяснить подробности о делах Тристана, я почти не сомневалась. Видимо, придется вариться в тех мыслях, что мучают меня последние несколько часов, ещё очень долго.

Одно я знала наверняка…

Разумом я искренне хотела бы простить Грэгори, но сердце все ещё было не на месте от мысли, что его молчание было предательством.

Видя, что я снова опускаюсь в дебри горьких раздумий, Николас придвинул лапой ко мне чашку чая.

— Давай подумаем обо всем после того, как выспимся…