Глава 35

Мы с Калленом спешили на улицу. Дракон столь стремительно разрезал толпу зевак, таща меня за собой, что Николас еле поспевал следом. В конце концов, мы оказались в тени массивных колонн где-то на заднем дворе. Там Каллен наконец отпустил меня и нервно закурил.

— Объясни мне, что происходит?! – настойчиво потребовала я, потирая запястье.

Я видела, что даже столь спокойный человек, каким был этот черствый вояка, сейчас находится не в своей тарелке. И это пугало. С каждой затяжкой он возвращал себе всё больше самообладания. Первая сигарета была выкурена за три подхода. Его рука моментально потянулась за второй.

— С чего бы начать… – отозвался он наконец.

— Думаю, с объяснения, почему зелье правды не было использовано раньше, раз в этом мире оно всё-таки существует! – мне было сложно сдерживать эмоции, тем более вокруг нас никого не было.

— Алиса, тут всё сложно... – тоскливо отозвался Николас.

— Я сам, – кивнул ему Каллен. – Рецепт зелья правды в Первом мире действительно был открыт тысячелетия назад. Для человека из другого мира одно его упоминание может казаться благословением, которое позволяет решать все судебные вопросы с максимальной справедливостью. Однако в реальности всё куда мрачнее, чем в ваших земных сказках.

— Пожалуйста, говори конкретнее.

— Существует несколько причин, по которым зелье правды запрещено к использованию. Во-первых, для его изготовления нужна кровь феи.

— Феи? – переспросила я. – Разве Первый мир не ограничивается только ведьмами, обладателями тотема и обычными людьми, которых обошел талант к магии?

— Феи – это, по своей сути, те же ведьмы, но более сильные и одаренные. Издавна они считались приближенными к богам. Для того чтобы колдовать, им не нужны фамильяры. Магия течет в их крови с рождения, а их сердца являются скоплением мощной энергии. Именно поэтому в зельеварении, создании артефактов да и просто сотворении самых мощных заклинаний кровь и сердца фей являются источниками силы. Несмотря на запреты, феи столетиями подвергались нападениям преступников, торгующих на черном рынке. В конце концов, больше пятисот лет назад практически все феи со своими семьями бежали из Первого мира и создали свой собственный. Попасть туда через обычные порталы невозможно. Они предпочли укрыться от всех, лишь бы сохранить безопасность. Однако свободу тогда им пришлось отвоевывать.

— Что? Серьезно? Им пришлось воевать за право переселения?

— Тогда у власти была другая семья. Монархи того времени не желали терять столь сильных магов. Настолько, что готовы были поработить их. Именно после войны за независимость фей род Рэндолских пришел к власти.

— Но если все феи сейчас живут в другом мире, где Шарлотта собирается достать зелье правды?

— В войне многие представители фей погибли. В королевских хранилищах, да и у некоторых богатых семей, всё ещё могут найтись подобные зелья.

— Ну хорошо. Я понимаю, почему они запрещены к производству. Но раз уж у нас столь сложный случай, а зелье уже изготовлено, почему не использовать его с самого начала?

— Это было лишь первой причиной, – Каллен зажег уже третью сигарету, делая из-за этого мучительную паузу.

— А вторая?

Дракон медлил, и я видела, как оттенок глубокого сожаления проявляется в его глазах.

— Вторая – это ужасные риски. Тот, кто примет зелье правды, возможно, уже никогда не сможет быть собой. Это большое психологическое испытание. Единицам удавалось сохранить рассудок более чем на пять лет. Пусть не сразу, но разум выпившего начнет разрушаться. Чем крепче его воля, тем дольше он сможет контролировать изменения. Но, в конце концов, всё закончится полной потерей личности.

Я слушала и ощущала, как земля под ногами начинает исчезать. Могла ли я предположить, что всё зайдет так далеко? Что при судебном разбирательстве Грэгори придется пойти на подобное? Нельзя описать ужас, сковавший всё тело в момент осознания. Я еле удержалась на ногах, опираясь плечом на стоящую рядом колонну.

Свет померк.

Воздуха не хватало.

— Но… – едва смогла выдавить я, – почему тогда он согласился на это?

Каллен тяжело вздохнул, отводя взгляд.

— Потому что для члена королевской семьи судьба народа должна стоять превыше собственного счастья и даже жизни. Грэгори не может позволить выйти Тристану сухим из воды, а после занять престол.

— Нет! – я вдруг нервно вскрикнула. – Это… это просто неправильно! Почему именно Грэгори должен становиться тем, кто выпьет зелье?! Ориан уже признал свою вину! Почему не принести в жертву разум преступника?!

— Преступник или нет, в Первом мире запрещено использование зелий, ингредиентом которых является фейская кровь. Подобное возможно, лишь если человек сам того пожелает и возьмет на себя всю ответственность. Скорее всего, сейчас Грэгори подписывает бумаги о том, что это только его воля.

— Мы не можем этого допустить! Нельзя позволить ему совершить подобное!

— Это решение Грэгори. Пусть сам он уже никогда не сможет стать королем, но и Тристану престол не достанется.

— Да какая вообще разница, кому там достанется ваш треклятый трон?! – хрипло завопила я. – Я люблю Грэгори. Я не могу допустить, чтобы он погубил себя. И неважно, принц он или нет. Он прекрасный добрый человек. Его нельзя приносить в жертву!

— Разница есть, – строго прорычал Каллен. – Ты не понимаешь. Сейчас на этом суде решается не судьба Грэгори. Здесь решается судьба всего королевства. Я безмерно уважаю и люблю своего кузена, но мы – члены королевской семьи. Благо народа должно быть для нас на первом месте. И Грэгори понимает это.

Я сжала кулаки, смотря в глаза Каллену и понимая, что в масштабах целого государства он прав и будет пытаться вбить мне это в голову до самого конца. Но это так несправедливо! Из-за чужих грехов потеряв свою дорогую бабушку, я теперь должна отдавать ещё и Грэгори?! Но, если я буду просто отговаривать кого угодно от использования зелья, влюбленную юную девчонку никто не послушает, когда столько стоит на кону. Нужно было действовать иначе.

— Ты сказал, – едва сдерживая эмоции, захрипела я, – что нашел зацепку, которая может помочь Грэгори. Что это?

— Это даже не зацепка, а лишь моё предположение, которое, видимо, не оправдало себя…

— Пожалуйста, скажи, что это, – мой голос был натянут подобно струне, что вот-вот оборвется истошным криком.

Каллен нахмурился, смотря на то, как я с трудом держусь, чтобы не утонуть в захлестывающей тело истерике.

— Мне кажется, что Патриция должна знать больше, чем говорит. Но опять же, я не…

Он не успел договорить, потому что я уже сорвалась с места, чтобы побежать прочь.

— Алиса, стой! – реакция Каллена была моментальной, он вновь схватил меня за запястье, не желая отпускать. – Куда ты?!

— К ней! – я тут же дернулась в сторону. – Если существует малейший шанс, что мы сможем помочь Грэгори без зелья, я готова хоть выбить из Патриции нужные слова!

— Да чтоб тебя, – он нервно выругался. – Я же сказал, это была лишь моя догадка. За эти три дня я говорил с Патрицией десятки раз. Она не рассказала ровным счётом ничего. Тебе нужно вернуться на суд. К тому же в замке может быть полно людей Тристана. Тебя там попросту убьют, если заметят!

— Да как ты не понимаешь, я должна попытаться помочь ему! Иначе я буду сожалеть о несделанном до конца своих дней!

— А я должен тебя защищать! Поэтому я не позволю тебе гнаться за несуществующей надеждой, ставя на кон свою жизнь!

Словами Каллена было не переубедить. Но слушаться его и в этот раз я уже не собиралась. Даже если меня попытаются убить сразу, как я войду во дворец, даже если его догадка – лишь выдуманная глупость, я всё равно найду Патрицию. Потому что ничего другого мы просто не можем. Сосредоточившись, я в одну секунду создала в руке, за которую меня держал Каллен, магический воздушный поток. Он ударил в дракона, едва ли вредя ему, но заставляя отойти на несколько шагов назад. Это позволило мне вырваться.

Бежать.

Знаю, что он попробует догнать и, скорее всего, сможет это сделать.

Но если надежда есть, даже призрачная, я должна скорее бежать к ней.

— Алиса! – послышалось позади.

Дракон явно бросился за мной, но тут же раздалось:

— Какого черта?!

Я обернулась на ходу и обомлела. От Николаса, что остался рядом с Калленом, исходила голубоватая энергия, которая перетекала в стенки барьера. Вот только на этот раз он не защищался, а использовал свою силу, чтобы запереть дракона рядом с собой, не давая ему остановить меня.

— Да что ты творишь?! – зарычал на него Каллен. – Николас Мальт, именем королевской семьи я приказываю тебе меня выпустить!

Фамильяр весь сжался, отводя взгляд. Вечно правильный, никогда не желающий преступать черту закона, сейчас он выбрал поставить всё на меня. Даже несмотря на то, что жизни наши связаны и опасность грозит как мне, так и ему.

— Простите, – нервно отвечал фамильяр, когда я уже была почти у одного из входов. – Но… мы должны дать ей шанс попробовать сделать хоть что-то.

Я дернула ручку, ступая внутрь, чтобы побежать скорее к порталам.

— Николас, спасибо! – лишь крикнула я напоследок, исчезая в череде коридоров.

Если Патриция и правда знает хоть что-то, что может помочь Грэгори, я обязательно заставлю её всё рассказать.

Уходить после всего произошедшего на суде никто не стремился. Поэтому, несмотря на большое скопление людей в коридорах, в помещении с порталами было пусто. Видя, что я на взводе, страж, отвечающий за перемещения, попытался что-то разузнать, но быстро сдался и просто указал на нужный мне проход меж этим местом и королевским дворцом. Благо на лбу у меня не было написано, что я та самая потерпевшая.

В замке Рэндолских было тихо. Слишком тихо. В сравнении с тем ажиотажем, что творился у Таббсов – тишина казалась чем-то запредельным. Я знала, что мне стоит быть осторожной и не попадаться никому на глаза. Но также понимала, что если опоздаю, то с Грэгори случится непоправимое. Поэтому я почти бездумно рвалась вперед, пробегая коридор за коридором и ловя на себе удивленные взгляды редких слуг.

Искать покои Патриции долго не пришлось. Однако перед ними меня ждало вполне логичное препятствие. Двое амбалов, которые не выглядели как люди Каллена, едва завидев меня, перекрыли проход к двери. Я впервые остановилась, осознавая, что после такого марафона дыхание ужасно сбилось.

— Мне нужно поговорить с Патрицией, – требовательно произнесла я.

— Не положено, – раздался грубый строгий голос. – Госпожа Патриция больна.

— Но её присутствие обязательно на сегодняшнем суде!

— С ней уже беседовали ранее, и её показания были задокументированы. Ввиду болезни и непричастности к делу, госпоже позволили не являться на суд.

Я невольно нахмурилась. Смотрящий на меня сверху вниз мужчина выглядел и говорил совсем не как стражник, который просто исполняет свою работу по защите члена королевской семьи. На секунду сложилось впечатление, что даже если бы я заявила, что замок горит, он бы никого не впустил… и не выпустил.

— Всё сильно изменилось! – как можно громче заявила я, чтобы изнутри комнаты точно было слышно. – Патриции нужно явиться в зал суда сейчас же!

Тяжелая рука в латной перчатке легла мне на плечо, нагло давя на него.

— Послушай, девочка, – гневно захрипел мужчина, – уходи отсюда, пока ещё можешь ходить.

— Постойте-ка, – вдруг заговорил второй стражник, внимательно глядя на меня, – а вы случайно не Алиса Зыбина?

Дело принимало скверный оборот. Если эти двое – люди Тристана, которые следят, чтобы Патриция не покидала комнату, у меня были большие проблемы. К тому же как только прозвучало имя, рука на моём плече сжалась ещё сильнее. Пожелание валить отсюда явно отменялось.

— Вот так встреча, – ухмыльнулся держащий меня амбал.

Я начала активно думать, как мне прямо сейчас рвать когти и прорываться внутрь, но неожиданно дверь отперлась и без этого. На пороге стояла Патриция. И кто бы сомневался в том, что она совсем не выглядела больной и изнеможенной?

— Впустите её, – строго приказала девушка, поднимая холодный взгляд на стража.

— Госпожа, вы ведь знаете, что не положено…

— Впустите!

Страж недовольно стиснул зубы, слыша повелительный тон. Но под требовательным взглядом Патриции он всё же сломался и отпустил моё плечо, отходя в сторону и освобождая проход. Впрочем, я почти не сомневалась, что это билет в один конец. Внутрь-то меня, возможно, впустят, но вот не факт, что выпустят обратно. Однако стоило решать проблемы по мере поступления. Отказываться от своего плана помочь Грэгори я не собиралась, даже если бы нужная комната была окружена рвом с раскаленной лавой.

Я нырнула внутрь, закрывая за собой дверь. Патриция уже успела вернуться к своему письменному столу и сесть на стул. Везде вокруг царил беспорядок, а кровать была не заправлена, словно девушка встала совсем недавно.

— Что тебе нужно? – прозвучал прямой неприветливый вопрос. – Если ты пришла донимать меня расспросами, как Каллен, то лучше уходи сразу.

— Грэгори согласился принять зелье правды! – выпалила я, чуть ли не прерывая её.

Патриция вздрогнула. Она пыталась сделать вид, что занята, и потянулась ранее за пером, но сейчас её рука замерла в воздухе, а после попросту рухнула на стол.

— Он… что?

Она обернулась ко мне, не скрывая ужаса, что отразился на лице.

— Да. Тристан и Ориан искусно свалили всю вину на него. У Грэгори не было доказательств, поэтому он согласился принять зелье правды, чтобы доказать виновность брата.

— Идиот, – прозвучало нервным шепотом мне в ответ.

— Он хочет помочь своему королевству и избавить их от правления убийцы.

Патриция скрыла искаженные ужасом губы за ладонью. Хмурясь, она напряженно смотрела сейчас в угол комнаты, раздумывая над чем-то. Но у меня не было времени ждать, когда она пожелает в чем-либо признаться.

— Ты ведь знаешь что-то, что может помочь ему?

— Нет, – оборвала она меня на полуслове. – Я ничего не знаю.

Это прозвучало неестественно громко.

— Патриция, хватит. Если бы у тебя не было чего-то, что ты можешь рассказать, зачем бы ты впускала меня сюда? Я знаю, что Грэгори дорог тебе. Так помоги ему.

— Я же сказала, я ничего не знаю!

— Но это ложь! Неужели ты можешь позволить ему вот так просто перечеркнуть свою судьбу?

— Я? – она почти прорычала это, метая на меня гневный взгляд. – Это ты подвела его под суд! Держала бы рот на замке, и ничего бы не произошло!

Я сжала кулак, еле сдерживая желание сломать что-нибудь.

— Думай об этом что хочешь! Если тебе проще считать, что я виновата во всем – я не против. Но сути это никак не изменит. Для Грэгори ищут зелье правды, которое он может принять в любую минуту. И никто, кроме тебя, помочь ему сейчас не сможет.

— Я тоже не могу ему помочь! – разделяя каждое слово, прокричала она мне вновь. – Я понимаю, что тебе хочется услышать, как я рассказываю, что мой муж виновен во всех грехах, чтобы в будущем ты могла стать королевой, когда Грэгори взойдет на престол, но я не смогу тебе этого дать!

— Да о чем ты вообще говоришь? – я была настолько поражена, что даже отшатнулась. – Что вы заладили: престол, королевство, власть? Плевать мне, будет Грэгори королем или нет. Я просто хочу спасти его. Потому что он хороший человек и не заслуживает такой участи. И ты тоже прекрасно понимаешь это, потому что в глубине души ещё любишь именно его, а не Тристана. Ведь я видела, как ты беспокоилась за него всё это время до желания прикончить меня на месте за выходку на первом испытании. Как приходила высказывать всё мне в лицо, когда узнала о задержании под стражу. Ты беспокоилась не за мужа, а за Грэгори. Потому что знаешь, что Тристан – кусок дерьма, готовый отдать жизнь родного брата, лишь бы прикрыть свою репутацию и заполучить власть. Но я уверена, что ты не такая. Ты не можешь между настоящей любовью и возможностью стать королевой возле лживого убийцы выбрать второе.

Я видела, как болезненный импульс сковал лицо Патриции. Она смотрела куда-то в пол, выслушивая всё это так, словно я убиваю её каждым словом. Я же готова была хоть падать перед ней на колени и умолять одуматься. А если не поможет – тащить силой.

— Да откуда ты всё это знаешь? – сдавленно прошипела она, в конце концов.

— Потому что иначе он бы не полюбил тебя, – я неожиданно болезненно улыбнулась.

Патриция вдруг вновь содрогнулась, поднимая на меня удивленный взгляд.

— Для Грэгори ты долгие годы оставалась единственной, которую он никак не мог забыть. Если бы ты была лишь меркантильной дрянью, не верящей в любовь, он бы никогда не полюбил тебя столь сильно. Потому что у него невероятно доброе сердце, и поселиться в нём может только такая же добрая девушка. Поэтому я знаю, Патриция, что ты не отправишь его на медленную смерть. Если ты знаешь хоть что-то, что может помочь, молю тебя, идем со мной.

Воцарилась тишина. Патриция просто смотрела на меня, не произнося ни слова. Во взгляде её читались непонимание и внутренняя борьба. Она будто хотела что-то сказать, но одновременно не могла.

— Ты говоришь, что хочешь всего лишь спасти его, – произнесла она в итоге заметно тише, – если так, сможешь ли ты отказаться от него, когда всё будет кончено?

— Что?.. – я не понимала.

— Если Грэгори будет оправдан без зелья правды, но взамен тебе придется отдать свой шанс быть рядом с ним… ты согласишься?

Я с болью в сердце осознала, что эта девушка хочет не просто помочь Грэгори, а остаться подле будущего короля, даже когда Тристан будет отправлен за решетку. Что за подлость судьбы? Я не сомневалась, что именно она знает что-то, что может помочь Грэгори. И теперь для его спасения мне придется перечеркнуть возможность на наше совместное счастье лишь потому, что Патриция является ключом к разгадке? Какая же подлость…

— Ты хочешь, чтобы после окончания суда я просто ушла и не мешала тебе? – полумертвым шепотом спросила я.

— А ты способна на такое ради его спасения?

Вот же дрянь.

Но был ли у меня вообще выбор?

Я готова была пойти на всё, чтобы просто спасти его.

Даже если придется в итоге отдать своё счастье другой и уйти из его жизни.

— Если ты сможешь помочь ему, я согласна на всё.

Патриция промолчала. Она потянулась к перу и написала что-то на бумаге. Сразу после она поднялась и медленно подошла ко мне, протягивая записку и отчётливо громко произнося:

— Впрочем, как я уже говорила тебе, я ничего не знаю.

Прежде чем отвечать, я взглянула на протянутый лист. Там было написано лишь одно предложение: «Нам нужно отсюда сбежать». Я смяла лист, прижимая к груди. Пальцы задрожали. Даже несмотря на то, какое обещание пришлось дать Патриции, от осознания, что у меня всё-таки получится спасти Грэгори, я еле сдержала слезы…

Времени раскисать не было. Я быстро проморгалась, приходя в себя и отбрасывая эмоции в сторону. Нужно было спешить и действовать как можно скорее. Чёрт знает, как быстро найдут это треклятое зелье. Вдруг Грэгори прямо сейчас собирается его выпить. Думая, как сообщить обо всем этом Патриции так, чтобы амбалы за дверью не слышали, я вдруг ощутила, как моей руки касается нечто холодное и влажное. Я вздрогнула, но Патриция резко выставила руку вперед, жестом показывая мне, что всё в порядке и сопротивляться не нужно. Почти сразу после я заметила, что на месте соприкосновения появилась небольшая саламандра, ранее скрывавшая себя. Она была размером с мышку, не более, и вся переливалась темноватой энергией. Видимо, это был фамильяр.

Я выдохнула и постаралась успокоиться. Патриция кивнула саламандре, и магическая энергия той начала перетекать ко мне. По коже прошелся холодок, словно меня пытаются заморозить. Однако это ощущение быстро исчезло, а на смену ему пришло нечто совсем необычное.

— Мои силы направлены не на атакующие заклинания, а на способы различной поддержки, – раздался вдруг голос Патриции прямо у меня в голове. – Поэтому с помощью своего фамильяра я могу устанавливать мысленную связь с тем, кому он передает свою энергию. Если ты пожелаешь передать свои слова мне, просто прокручивая их в голове – я услышу. Но как только Арна перестанет соприкасаться с тобой, связь оборвется.

— Это… удобно, – ответила я так же мысленно, смотря, как саламандра размещается на моем плече.

— Стража у двери не даст нам пройти. Они здесь не для того, чтобы охранять меня. Это люди Тристана, которым выгодно, чтобы престол занял именно он. Их задача – не пускать меня на суд.

— Значит, Тристан понимал, что ты можешь дать показания против него?

— Он предполагал, что я могу знать больше, чем мне следует. Но главное – мои силы позволяют мне делиться воспоминаниями. Это делает мои слова на суде не просто пустым свидетельством, а прямым доказательством. Я не могу подделывать их, иначе бы Тристан использовал это в своих целях. Поэтому, подозревая о моих чувствах к Грэгори, он предпочел запереть меня в случае необходимости. Я не обладаю боевыми способностями и сама выбраться не смогу. Но с твоей помощью у нас должно получиться.

— Если я устрою пожар, это привлечет слишком много внимания. А телепортироваться может лишь мой фамильяр, сейчас он остался в замке Таббсов.

— Здесь всё равно стоит поле против телепортации. И пожар нам ни к чему. Я знаю, что ты умеешь останавливать время. Мы сможем выбраться с помощью этой твоей способности.

— Да, но… – я поджала губы, – я не уверена, что эта моя сила подействует на них. Если эти амбалы сильны, они могут воспротивиться.

— Я помогу тебе. Говорю же, моя магия ориентирована как раз на поддержку. Я смогу усилить твоё заклинание своей энергией.

Спорить я не собиралась. Сейчас любые средства были хороши.

— Я согласна. Однако тогда есть шанс, что ты тоже попадешь под воздействие.

— Тебе придется исключить меня из радиуса заклинания.

— Я никогда ничего подобного не делала, но… буду пробовать на деле. Или же потащу тебя на себе до подвала с порталами, если придется. Времени у нас мало, нужно действовать.

Патриция кивнула. Обратив взгляд к двери, она произнесла вслух эмоционально и громко:

— Хватит уже сверлить меня гневным взглядом. Уходи. Я ничего тебе не расскажу!

Сразу после она положила ладони мне на плечи, заставляя саламандру подвинуться, и вновь обратилась мысленно:

— Я начинаю. Концентрируйся.