Глава 36

Я уверенно кивнула и закрыла глаза. От плеч по телу снова разошелся холод, который сменялся приливом энергии. Я ощущала, как Патриция передает часть своих сил, становясь моей магической подзарядкой. Сосредоточившись, я представила картину вокруг и стражников за дверью. В моей фантазии они оба светились враждебной красной энергией, будто цели для стрельбы. В то время как Патрицию и её фамильяра я выделила приятным голубоватым свечением, которое было сродни мне самой. Как только я нарисовала в голове эту картину, обозначив цели для своей магии, я впервые с таким огромным желанием и рвением приказала времени остановиться. Хватка Патриции стала сильнее. Она словно ощутила магический импульс, что волной прошелся от моего тела.

— Закончила? – услышала я мысленный вопрос.

Когда я открыла глаза, поняла, что Патриция и Арна могут двигаться как обычно. В комнате не было чего-то, по чему можно было судить об остановке времени. Однако мне хотелось верить, что всё получилось, а эти двое просто смогли стать исключением из действия заклинания.

— Да. Спасибо за помощь.

— Я делаю это не ради тебя, а ради Грэгори. Идём, нужно посмотреть, сработала ли магия на тех двоих.

Когда мы аккуратно выглянули, приоткрыв дверь, то с восторгом поняли, что оба стражника не шевелятся. Даже проходящая мимо в этот момент служанка замерла, попав случайно в область заклинания. Путь был открыт.

Минуя всевозможные патрули, в которых ещё могли встретиться люди Тристана, мы ринулись к комнате с порталами. Благо добраться до туда не составило труда, Патриция знала замок как свои пять пальцев. Слуга, что следил за перемещениями, встретил нас с уважением и спокойно пропустил, хоть мы и готовились его обезвредить, если будет нужно.

Совсем скоро мы были в замке Таббсов.

— Куда вы? – раздался строгий вопрос стражника, когда тот заметил, как мы выбегаем из портала.

— Перерыв в зале суда уже закончен? – спросила я на бегу, игнорируя его вопрос.

Мужчина едва растерялся.

— Да, и в зал уже никого не пускают.

Патриция вдруг остановилась, слыша это. В глазах у неё появилось отчаяние, однако я не собиралась сдаваться вот так просто. Я моментально схватила её за руку и потянула за собой, игнорируя все слова стражника.

— Скорее!

Моя решимость заставила её бежать дальше. Не прошло и трёх минут, как мы были у главного входа. Конечно же, там нам моментально перекрыли проход.

— Перерыв давно окончен. В зал суда не пускают, – строго возвестила девушка в кожаном доспехе, на груди которой был герб дома Таббс.

— Нам нужно попасть внутрь! Я главная пострадавшая, а эта девушка – важный свидетель!

Второй стражник опустил глаза в список, что держал в руках.

— Вы – Алиса Зыбина? – спросил он спокойным голосом.

— Да! – я была на грани и почти выкрикнула это, тяжело дыша после забега. – Прошу, впустите нас!

— Не положено, – вновь настояла девушка, перекрывая собой путь. – Даже если так, вы не можете нарушать дисциплину суда. Показания вами уже были даны, а все заявленные свидетели находятся в зале. Вам придется подождать окончания или перерыва, чтобы попасть внутрь.

Я была просто вне себя от происходящего. Но вдруг из зала донесся шум удара молотком, а сразу после поставленный громкий голос Шарлотты донес до нас:

— Если у следствия больше нет свидетелей, суд будет вынужден приступить к использованию зелья правды. Грэгори Рэндолский, вы не поменяли своего решения?

— Нет, Ваша честь, – я вздрогнула, слыша голос дракона.

— Тогда пройдите к трибуне.

И вновь это чувство, когда внутри всё сжимается. Страх сковал тело, разум отключился, но бешено бьющееся сердце моментально приказало действовать.

Ну уж нет.

Пусть катятся со своей дисциплиной суда и законами к черту.

Я не позволю этому случиться!

— Простите, – шепнула я, отпуская руку Патриции.

Ладонь стражницы моментально потянулась к мечу, но сдерживаемые ранее эмоции выплеснулись из меня огромным магическим потоком. От моего тела разошлась волна ветра, которая тут же заставила удивленную девушку отлететь к двери, распахнуть ту своим телом и упасть внутрь. Отталкиваемая моим воздушным потоком, она пролетела до первых рядов. Все взоры резко пали на нас. Грэгори, стоящий уже у трибуны, обернулся, а Шарлотта попросту вскочила со своего места, гневно пронзая меня взглядом.

— Что здесь происходит?! – раздался её громкий недовольный крик.

Я схватила не менее пораженную Патрицию за руку и рванула с ней в зал, крича на ходу:

— Ваша честь, вы обязаны выслушать ещё одного свидетеля!

— Да что вы себе позволяете?! Вы хоть понимаете, что нарушаете судебный процесс?!

— Можете хоть трижды наказать меня за это после, но, пожалуйста, выслушайте её! Это Патриция Рэндолская, она готова дать показания против своего мужа!

Зал ахнул, Шарлотта нахмурилась ещё сильнее, а Тристан буквально вскочил со своего места, но был тут же насильно опущен обратно. Воцарилась пауза, за которую откинутая ранее мною стражница успела оказаться рядом и схватить меня. Я же начала пытаться выбраться, потому что не собиралась уходить до того, как пойму, что Патрицию согласятся выслушать.

— Ваша честь, моя жена не была заявлена свидетелем! Нельзя давать слово каждому, кто так нагло врывается в зал суда! – возмутился с места Тристан, хотя его песенка была спета при любом развитии событий.

— Прошу прощения, – встал Каллен, который сидел всё на том же месте, что и раньше, – но как один из следователей я вынужден заметить, что моим именем Патриция была внесена в список свидетелей. Однако по состоянию здоровья и ввиду её юридической возможности не свидетельствовать против своего мужа, ей было разрешено дать показания дистанционно. Но раз сейчас свидетель здоров и хочет высказаться, мы должны её выслушать перед тем, как рушить жизнь зельем правды, возможно, невиновному и благородному члену королевской семьи.

Шарлотта пронзила Каллена в ответ не менее гневным взглядом.

— Ранее вы сказали, что пострадавшая отсутствует из-за резкого ухудшения самочувствия. А теперь выясняется, что она отправилась добывать нового свидетеля? От вас я никак не ожидала подобной лжи.

Дракон краем глаза недовольно взглянул на Николаса, что сидел рядом, однако сразу после Каллен вернул самообладание и спокойно уверенно произнес:

— Это был жест отчаяния, я прошу прощения и готов так же, как и Алиса, понести наказание за свой проступок позже. Однако это нисколько не уменьшает нужды в показаниях Патриции.

Шарлотта опустилась обратно на своё место и осмотрела хмурым взглядом сначала меня, а затем и Патрицию. Я уже не сопротивлялась, да и стражница не спешила выводить меня, а просто ждала указаний. Смотреть на то, как раздумывает Шарлотта, было невыносимо, поэтому я невольно взглянула на Грэгори. Он был удивлен, но на лице отражалась глубокая благодарность. Видя это, я не смогла сдержать улыбки, ведь у нас появился настоящий шанс расставить всё по своим местам.

— Ладно, – наконец прозвучал ответ Шарлотты. – Патриция, вы действительно готовы дать показания?

— Да, Ваша честь, – в голосе Патриции прозвучали ноты печали, всё это время она наблюдала за тем, что Грэгори смотрит совсем не на неё.

— Тогда мы вас выслушаем. Подсудимый, проследуйте на своё место, – обратилась Шарлотта к Грэгори, а после посмотрела и на меня: – С вашим вопиющим неуважением к суду мы разберемся позже. Займите своё место.

Меня отпустили. Уже через минуту я сидела возле Каллена и Николаса, нервно вцепившись пальцами в края сиденья. Патриция же поднялась на трибуну и всячески старалась даже не поворачивать головы к Тристану, что сверлил её яростным взглядом.

Неужели мы наконец победили?

Впрочем, я не представляла, что именно скажет Патриция…

Весь зал напряженно ждал, какие новые подробности дела будут раскрыты. Я ещё никогда не нервничала так, как сейчас. Пусть мне и казалось, что наша чаша весов наконец перевесила, однако предсказать наверняка, что скажет Патриция, было невозможно. Она была единственной нашей надеждой, но в то же время могла оказаться палачом. Пока задавались привычные вопросы перед дачей показаний, от которых уже тошнило, я быстро осмотрела зал. К моему удивлению, на первых рядах я увидела вождя джалард Саргаса и его дочь Сандру.

— Что произошло, пока меня не было? – шепнула я, склоняясь к Калену, но тот лишь недовольно хмыкнул и отвернулся.

— Успели опросить свидетелей, – тихо ответил Николас, с неловкостью посматривая на недовольного дракона. – В том числе и вождя. Оказалось, что почти все вернувшиеся участницы были у джалард в плену, как мы и советовали. Саргас привел ведьм и выразил желание дать показания.

— Хоть что-то хорошее.

Вождь обратил на меня внимание и почтенно кивнул. Я невольно сделала то же самое, однако когда попыталась улыбнуться, ничего толком не вышло.

— Прежде чем вы начнете давать показания, – строгий голос Шарлотты заставил меня вздрогнуть, – суд должен напомнить, что жена вправе не свидетельствовать против мужа.

— Я знаю, Ваша честь, – Патриция держалась спокойно и сдержанно. – Но хочу рассказать правду, которая позволит не жертвовать рассудком Грэгори, а расставит всё на свои места.

Тристан, сидящий напротив нас, продолжал сверлить жену взглядом. Готова была поклясться, если бы не сдерживающие цепи, что мешали ему колдовать, дракон бы уже решился спалить её до того, как она откроет рот. Это его нервное состояние прибавляло мне уверенности в победе.

— Тогда расскажите суду, что вам известно о причастности вашего мужа и его младшего брата к убийству Александры Зыбиной.

Патриция еле кивнула и начала собираться с мыслями. Она сделала паузу, опустив взгляд, и только через пару секунд, нахмурившись, начала:

— Думаю, будет правильным сразу обозначить, что в убийстве Александры Грэгори не виновен и никак не причастен к нему. Вся ответственность лежит на Тристане и Ориане Криффорде. Всё, что я знаю, я слышала из разговоров мужа с разными людьми. В какой-то момент после громкой смерти Александры я заподозрила нечто неладное. К нам всё чаще начали приходить разные странные личности, в том числе и Ориан Криффорд. При этом Тристан постоянно просил меня уйти, ссылаясь на рабочие дела. Сначала я не обращала внимания, но после громкой ссоры между Тристаном и Грэгори я решила разузнать больше. Мой фамильяр обладает отличными способностями к сбору информации, а всё, что видит и слышит она – передается мне. В какой-то момент я начала отправлять Арну подслушивать, когда к нам вновь приходили странные гости. Именно так я и выяснила, что Тристан заказал Ориану убийство Александры. Если быть точной, это было их совместное решение. И дело совсем не в месте ректора для младшего брата, это лишь предлог. Тристан пошел с этим к Грэгори, лишь для того чтобы при случае иметь возможность свалить всё на младшего брата. Однако даже когда тот отказался, мой муж не собирался останавливаться, ведь Александра и её работа над социализацией джалард стояли у него поперек горла. Обсуждаемый запрет на охоту мог стоить ему очень многого, – Патриция сделала паузу и впервые посмотрела тусклым взглядом на Тристана. – Дело в том, что мой муж тайно держит практически абсолютную монополию на сбыт яда и кожи джалард на черном рынке. Это приносит лично ему огромные деньги, которые не проходят через строгий контроль королевских казначеев. С их помощью он собрал вокруг себя целую армию наемников и грязных подельников. Последних он долгие годы старался усаживать на приличные места, чтобы в будущем иметь неоспоримую поддержку. Одним из таких людей и стал Ориан Криффорд. Он зависит от Тристана целиком и полностью, ведь мой муж помогает скрывать отвратительные эксперименты с запретной магией, которые Ориан проворачивает в стенах своей академии. Поэтому, когда Александра была уже на финишной прямой с запретом на охоту на джалард, эти двое задумали решить две проблемы разом. Они убили Александру и при этом выставили защищаемых ею джалард в дурном свете, заставив мир вновь ополчиться на этих существ. И способность Ориана подделывать яд была для этого дела как нельзя кстати.

— У вас есть доказательства этих слов?

Патриция, выдержав гневный взгляд мужа, посмотрела на Шарлотту.

— Я уверена, что в тайных хранилищах Тристана можно найти много бумаг, подтверждающих его причастность к делам на черном рынке. Но главное, я обладаю способностью делиться своими воспоминаниями. Именно поэтому мой муж предпочел запереть меня под замок на случай, если я знаю что-то лишнее. В какой-то момент я пыталась расспрашивать его обо всем, что происходит, но когда поняла, что он буквально замешан в убийстве, решила, что это может быть опасно. Но этого хватило, чтобы держать меня подальше от суда. Люди Тристана, которых он успел устроить в королевскую стражу, держали меня в страхе и угрожали расправой в случае, если я решу дать показания против мужа. Они заперли меня под видом охраны. Я смогла сбежать, благодаря… – она недовольно скривила губы, – Алисе. Так что, если вы позволите, я покажу вам всё, что слышала и видела сама через моего фамильяра.

— Что ж, – Шарлотта вздохнула, пытаясь переварить всю упавшую на её плечи информацию, – перед этим ответьте, что вы можете сказать о Грэгори? Вы слышали какие-либо из их разговоров с Тристаном?

— Да. Как я уже сказала, Грэгори оказался лишь жертвой в руках брата. Да, он долгое время не доносил на него, однако вы должны понимать, что мой муж – превосходный манипулятор. Он всегда знал, что Грэгори видит в нём чуть ли не самого дорогого и важного человека, и нагло этим воспользовался. Сначала он играл на его чувстве долга по отношению к семье и говорил, что раскаивается и готов всячески заглаживать свою вину. Однако потом…

Патриция перевела тяжелый взгляд на меня. Я нахмурилась, но продолжила смотреть на неё в ответ. Никакая маленькая деталь не должна была сейчас от меня ускользнуть.

— …потом оказалось, что подошел срок для обучения внучки Александры. Грэгори настоял, чтобы она училась в его академии, пообещал следить за ней и надеялся, что этого хватит. Поначалу Тристану подобных мер было достаточно, но после мой муж начал всячески намекать, что от внучки Александры также нужно избавиться, пока она не начала задавать вопросы. Думаю, он опасался, что Грэгори проявляет к ней слишком много внимания и может что-то рассказать. Конечно же, Грэгори отказался и сильно вспылил в том разговоре. Это происходило после начала турнира, и могу предположить, что Алиса уже была ему… – ей с трудом удалось выдавить из себя эти слова, – не безразлична. Видя, что Грэгори привязывается к Алисе, Тристан нащупал новый рычаг давления и перестал строить из себя мученика, который раскаивается. Он прямо заявил брату, что если тот что-либо расскажет, то его люди разберутся с девчонкой. Это заставило Грэгори сильно насторожиться и пообещать в тот вечер Тристану, что Алиса ничего не узнает от него. Видимо, понимая, что нашел слабую точку, мой муж предложил брату дать магический обет молчания. Грэгори отказался, утверждая, что раз он столько времени не выдавал брата, то не выдаст и сейчас, однако Тристан всё же смог убедить его хотя бы скрепить магической сделкой обещание, что Грэгори не скажет ничего Алисе и кому-либо ещё об угрозах. Думаю, мой муж решил, что этого будет вполне достаточно. Ведь если Грэгори не мог никому сказать, что его дорогой ведьме грозит опасность, значит, он не расскажет вообще ничего. Иначе его заберут под суд вместе с Тристаном, и он не сможет охранять Алису. Это уже мои догадки, но, думаю, после Грэгори просто ждал нужного момента, чтобы во всём признаться. Ему нужно было, чтобы появились доказательства в виде показаний джалард, а также, что куда важнее, чтобы Каллен Рэндолский прибыл в столицу после очередного задания. Думаю, он был единственным, кому Грэгори мог доверить защиту Алисы. В день, когда произошло признание, я слышала, как Грэгори не единожды поднимал со своим отцом тему возвращения Каллена, думаю, он подталкивал короля к решению поставить того для защиты Алисы, когда правда раскроется.

Я слушала всё это, отчасти не веря своим ушам. Перед глазами всплыла картина нашего разговора в спальне Грэгори, и я вспомнила, как он пытался сказать мне что-то важное, как двигались его губы, но голос в этот момент будто пропал. Вспомнила, как он снова и снова злился, когда я повторяла вопрос, почему он не рассказал мне.

Выходит, поначалу он ничего не рассказывал, потому что боялся, что Тристан попросту решит убить меня.

А в момент признания не мог объяснить этого, ведь ему пришлось скрепить своё слово магией…

Потребовать нечто подобное, видя, как мы с Грэгори сближаемся, было вполне в характере Тристана.

Я подняла на дракона дрожащий взгляд. Он всё это время смотрел на меня в ответ с глубокой печалью на лице. Однако когда увидел, как я нервно осознаю правду, едва тепло улыбнулся, словно подтверждая, что всё было именно так.

Я еле сдерживала эмоции. За этот день произошло так много, что контролировать себя было сложно. Поджав губы, я глубоко вдохнула, чтобы не разревется прямо тут подобно ребенку, которому наконец объяснили, что его любят, но только не словами, а делом. Я не могла позволить себе проронить и слезинки вот так, на публике, однако если бы у меня не вышло сдержаться, это были бы слезы счастья. После таких долгих моральных терзаний и обиды я поняла, что Грэгори просто не мог ничего мне рассказать, потому что пытался защитить меня же.

Грудь заполнило приятное тепло.

Наконец всё вставало на свои места.

Наконец этот ад последних дней должен был закончиться…

— Вам есть что ещё сказать суду? – Шарлотта внимательно следила за Патрицией. Её поставленный громкий голос заставлял меня снова и снова возвращаться в реальность и не давал тонуть в океане эмоций. Хотя, казалось бы, я готова была вот-вот захлебнуться в нём.

— Нет, Ваша честь. Я рассказала всё, что мне известно, – с непонятной тоской отвечала Патриция.

Я осмотрела её внимательным взглядом. Она сейчас рушила не только судьбу Тристана, но вместе с этим и свою жизнь. Вся надежда на какое-либо личное счастье рассыпалась в прах. На это было больно смотреть. И только мысль, что она потребовала у меня взамен на показания обещание отказаться от Грэгори, мешали ей как-либо сочувствовать. Впрочем, я была благодарна Патриции хотя бы за то, что рассказала правду.

— Тогда скажите, что вам нужно для демонстрации мне воспоминаний, которые подтвердили бы всё сказанное.

— Ничего особенного. Просто позвольте моему фамильяру наполнить вас моей энергией.

Саламандра отлипла от меня ещё в момент, когда мы только появились в зале суда. Всё это время её не было видно, но сейчас Арна появилась прямо на трибуне подле своей хозяйки.

Шарлотта кивнула, давая согласие. Она медленно и важно поднялась с места и вскоре вышла вперед, ближе к центру зала. Между остальными судьями даже речи не было о том, кого именно отправить проверять показания свидетеля. Авторитет главы семьи Таббс был нерушим. Казалось, что прочие сидящие за столом – лишь марионетки в мантиях, от которых мало что зависело.

Арна была передана в руки Шарлотте и начала светиться магией, как только дотронулась до кожи женщины.

— Закройте глаза, пожалуйста, – смиренно попросила Патриция и сама сделала то же самое.

Они обе замерли. Все в зале затаили дыхание, следя за процессом передачи воспоминаний, словно за таинством. Дорожка еле заметной энергии потянулась от Патриции к Шарлотте, и на лице последней отразилось удивление.

Сейчас, когда доказательства будут переданы, всё закончится.

Наконец-то мы одержим победу.

…думала я, как вдруг заметила, как Тристан странно ухмыляется.

Секунда.

Вторая.

Раздался еле слышимый свист, и я поняла, что Каллен почему-то срывается с места.

С разных сторон зала откуда-то сверху послышался крик.

Я также вскочила и просто побежала за драконом, не понимая, что происходит.

Но тут взгляд уловил нечто страшное…

В Патрицию и Шарлотту летели стрелы.

И они обе просто не могли сейчас успеть среагировать на это, находясь в трансе.

Показалось, что у меня остановилось сердце. От осознания, что сейчас может произойти страшное, всё тело неестественно напряглось от непонятного магического импульса. Я моргнула и вдруг поняла, что всё вокруг движется неестественно медленно. Будто скорость фильма поставили на ноль двадцать пять. Каллен рвался вперед, стремясь защитить Шарлотту. Находящиеся недалеко стражники обернулись, но ещё не успели среагировать. Стрелы медленно, но летели прямо в главного судью и нашего основного свидетеля.

Это была не остановка времени. К тому же я не могла использовать её несколько раз подряд. Всё вокруг шло своим чередом, и лишь я видела это «в медленной съемке». Я понимала, что Каллен успеет защитить Шарлотту, но не Патрицию. Осознание и решение к действиям пришло почти моментально. Я кинулась вперед сразу за драконом. Вот только моё тело двигалось также медленно, как и всё вокруг. Видимо, только сознание могло существовать вне рамок обычных законов времени. Но я верила, что успею. Мы с Калленом были ближе всех к трибуне, возле которой и стояли Патриция с Шарлоттой. Я заметила, что Грэгори также ринулся вперед, но ему не дали это сделать цепи.

Я должна была успеть.

Должна.

Я была совсем рядом с Патрицией, когда попыталась собрать побольше энергии, чтобы просто сжечь эту проклятую стрелу. Но моя магия почему-то никак не ответила. Будто я даже не могла колдовать, пока вижу всё в замедленном действии.

Оставалась пара секунд, не больше.

Убийцы целились наверняка, желая убить жертву с одного выстрела.

Чёрт.

Времени на раздумья просто не было, ведь моему телу нужен был полноценный толчок к действиям.

Я стиснула зубы и, не раздумывая, кинулась вперед, попросту загораживая Патрицию собой.

Резкая боль пронзила всё тело, я зажмурилась и вскрикнула, припадая на одно колено. Всё моментально вернулось на круги своя. Я снова слышала звуки так, как должна была, и когда открыла глаза, увидела, как люди вокруг бегут в обычном ритме времени.

— Алиса! – раздался взволнованный душераздирающий крик Грэгори.

Ему вторил и Николас, который уже бежал ко мне. Было чертовски больно. Боль сильнее я испытывала, разве что когда Мойра пронзила мою ногу. Но всё же я не чувствовала, как сознание покидает меня. Я окинула взглядом рану и поняла, что стрела угодила в плечо.

— Поймать их! – взревела Шарлотта, которую прикрыл Каллен, отрастив массивное драконье крыло.

Большая часть стражи кинулась к местам, откуда выпустили стрелы. Вокруг поднялась просто невообразимая суматоха и паника. Однако я всё же смогла уловить сверху шепот пораженной Патриции:

— Ты… спасла меня?

— А разве у меня… – я зажмурилась, мыча от боли, но договорила, хрипя, – был выбор?

Открыв глаза и невольно смотря в пол, я увидела солдатские сапоги рядом.

— Каллен, что с ней?! – кричал Грэгори, звеня цепями, сдерживающими его.

Вдруг на мгновение я ощутила ещё более нестерпимую боль. Из моего плеча одним резким движением вырвали эту треклятую стрелу, сделав это отточенно, но всё равно чертовски болезненно. Я подняла взгляд на Каллена, который теперь осматривал окровавленный наконечник.

— Стрела угодила в плечо, – он вдруг ухмыльнулся, хотя это было ему совершенно не свойственно. – С кольцом регенерации – жить будет.

Рана и правда начала быстро затягиваться. Я смогла подняться на ноги и хрипло недовольно пробурчать:

— Мог бы и предупредить.

— Это наказание за самодеятельность, – дракон вернул себе былое хладнокровие и сразу обратился к Шарлотте: – Видимо, ваша стража где-то просчиталась, раз впустила сюда убийц.

Женщина нахмурилась, но было заметно, что она не стремится глупо отрицать свои ошибки.

— Я говорила, Тристан долгое время помогал своим подельникам занять хорошие должности. Возможно, в свете они были уважаемыми людьми. Это не ваша вина, – печально произнесла Патриция.

Шарлотта с горящей яростью в глазах взглянула на Тристана. Тот же вел себя абсолютно спокойно, словно был совершенно не причастен к произошедшему.

— Это лишь пустые слова, – ответил он, не теряя самодовольства даже перед лицом апокалипсиса.

Но и чёрт с ним. Главное, что Шарлотта прекрасно всё понимала.

— Суд удаляется для вынесения приговора, – громко заявила она, хотя многие люди уже убежали из зала.

Звук молота, резко раздавшегося здесь, заставил остальных нервных зрителей остаться на местах.

— Патриция, продолжим в отдельной комнате, – добавила Шарлотта, и очень скоро все судьи удалились для обсуждения.