Глава 6

— Мы опаздываем! – орало нечто мне в ухо и активно било чем-то мягким прямо по лицу. – Мы опаздываем больше, чем моя тётка Мэри опаздывала окотиться в назначенные ей сроки. А это значит, что мы ужасно опаздываем!

Я лениво и сонно приоткрыла глаза. Николас сидел прямо на моей груди и бил по щеке своими задними, чтоб его, лапами. Он будто пытался закопать свои тайные делишки, а не разбудить меня.

— Ну что ты так орешь?

— Опаздываем! – к его лапам присоединился длинный пушистый хвост, что нервно начал давать мне пощечину за пощечиной.

— А ну… – я только открыла рот, и по великолепной случайности хвост прошел прямо по языку, оставляя несколько шерстинок, которые пришлось спешно сплевывать.

В конце концов, я не выдержала и просто схватила ладонью кота за бьющуюся в истерике «пятую конечность», заставляя тем самым остановиться.

— Почему ты лупишь меня задними ногами, будто нагадил на мою подушку и теперь активно заметаешь следы?

— Потому что моя голова болит так, что я не могу развернуться! – запричитал кот. – Что со мной происходит?!

— Похмелье, это Николас. Николас, это великое русское Похмелье. Будьте знакомы. Сколько времени?

— Почти двенадцать!

— Что?!

Я подскочила как ужаленная. Комочек тьмы и похмелюги свалился кубарем на кровать, не имея сил подняться. Я тут же кинулась к сумке и принялась искать мало-мальски подходящее платье, чтобы пойти на отбор.

— Почему ты не разбудил меня?!

— Потому что я умираю!

— А нечего было топить свои вчерашние разбитые надежды в алкоголе!

— Ты такая жестокая женщина! Такая жестокая! – он вытянул лапы кверху и перестал двигаться. – Алиса, если я вижу свет – это значит, что всё кончено?

— Это значит, что ты смотришь на лампу, дубина…

— Я могу отличить свет лампы от райского зарева! – он вдруг захрипел, будто и правда помирать собрался. – Великая магия, как же мне плохо…

Я решила разбираться с проблемами по очереди, и похмелье фамильяра стояло не в первых рядах. Для начала нужно было быстро натянуть на себя хоть что-то. Но чем дольше я рылась в сумке, которую, конечно же, не разобрала вечером, потому что ленивая задница, тем отчетливее понимала, что…

— НИКОЛАС! Только не говори, что вино одной из бутылок пролилось внутрь?!

— О, адский напиток людей, это он во всем виноват. Во всем! – кот продолжал с пафосом корчиться словно на смертном одре, а мне захотелось его реально туда отправить.

Но сейчас этот кусок шерсти был мне не помощником. Пришлось достать розоватого оттенка платье, которое хоть и было влажным, но пятно оставалось незаметным. Я поднесла ткань к носу.

— Если кто-то ко мне принюхается, может и охмелеть, – кривя губы, с горечью констатировала факт.

Делать было нечего. Пришлось натягивать платье, брать кота подмыху, и вперед – в аудиторию шестьсот шестьдесят шесть. В место, где решится моя судьба, пока от меня разит алкоголем. Звучит как нечто в моём стиле.

Я выбежала в коридор как угорелая. Стоящие то тут, то там студентки смотрели на меня сначала с удивлением, а потом начали ехидно перешептываться и хихикать. Ещё бы. Мало того что я выкинула вчера, так ещё сейчас бегу в каких-то кроссах, которым любой гопник из Купчино позавидует и которые совершенно не подходят к платью утанчиённой [P1] леди. Плюс от меня разит вином, а на руках несу умирающего фамильяра. Джекпот!

— Брось меня умирать. Брось меня здесь. Я не дойду, – заныл мой пушистый груз.

— О, нееет. Мы пройдем это вместе. Если уж позориться, то вдвоем.

— Мы и так уже пропустили первое занятие, ты нагрубила ректору, а теперь мы бежим нарушать новые правила. Если меня не убьёт твоя адская вчерашняя смесь, я умру от стыда.

— Ну да, ты-то у нас котик, который вечно следует правилам, – я перемахнула через поворот коридора, доверяя в направлении лишь своим отбитым инстинктам. – Наверное, даже нужду на улице и в чужом доме справить не можешь и ходишь исключительно в свой уютный лоточек.

— Он у меня с позолоченной каёмкой! – сказал кот с таким чувством, будто это невероятно важный аргумент. – Но всё это неважно. Вдвоем мы не дойдем! Я готов. Я жил ради того, чтобы отдать свою жизнь во благо ведьме!

— Мы уже дошли, остолоп, – с жуткой одышкой ответила я.

— Правда? – удивленный кот, кажется, только сейчас открыл глаза.

— Алиса! – послышался возмущенный знакомый голос. – Что ты здесь делаешь? Что… что с твоим фамильяром?

У двери в аудиторию шестьсот шестьдесят шесть стояла профессор Пик, бдя и охраняя вход. Ох, фортуна, хоть иногда ты поворачиваешься ко мне не задницей, в отличие от некоторых.

— Я умираю, – ещё в послепьяном бреду проскулил Николас, но я быстро обхватила его моську рукой.

— Профессор, мне нужно внутрь!

— Что? Нет! Это невозможно. Ректор просил впускать только достойных ведьм. Не подумай, дорогая, я всё ещё считаю, что ты, возможно, очень талантлива. Но чтобы участвовать в турнире, тебе нужно сначала очень многого достичь. Ты ведь посетила лишь одну вступительную лекцию.

— Ни посетила, – сквозь мою ладонь промычал кот, но я сделала вид, что этого не было, и только щелкнула его по уху. Главное — не контузить.

— Нет, нет, мы не хотим участвовать, – я взяла фамильяра нормально на руки, чтобы он не выглядел как моя пьяная полуживая ручная кладь. – Мы просто хотим, чтобы на меня взглянул приглашенный специалист. Вы же понимаете, профессор.

Я оглянулась по сторонам, замечая, что на нас смотрят прочие ведьмы, и понизила громкость голоса:

— Он будет объективен, понимаете? Мне очень нужно!

Пожилая статная женщина вся выпрямилась, нахмурила брови, а на лице у неё отразилась глубокая задумчивость. Она сложила ладони в замок, и какое-то время её губы активно поигрывали из стороны в сторону, выдавая размышления.

— Ну… – протянула она, и тонкие брови поднялись вверх, – в конце концов, на объявлении, да и вообще, нет запрета и ограничений по возрасту или факультету. Это лишь настойчивое пожелание ректора. Думаю, мы не нарушим никаких правил, если вы войдете…

— Спасибо, профессор!

— Спа… – кот хотел было повторить за мной, но вдруг начал кашлять и выплюнул ком чёрной шерсти прямо к ногам Габриэллы.

Воцарилась тишина. Николас прижал к голове уши и сильно сконфузился, пытаясь вжаться в меня, словно надеялся тем самым спрятаться как Гомер в кустах.

— Со мной обычно такого не бы... – он снова закашлялся.

— Позвольте-ка, – сдержанно и статно произнесла профессор и дотронулась своей худой ручкой до головы кота.

Она произнесла команду на незнакомом мне языке, и кашель фамильяра тут же прошел. Он очень живо замотал головой, выпучивая глаза, будто только проснулся.

— Вот теперь идите, пока я не передумала.

— Спасибо, – снова восторженно повторила я.

— Застрелите меня, – шепнул Николас, смотря на ком шерсти, который выплюнул к ногам уважаемой ведьмы в процессе похмелья.

Мы прошмыгнули тихонечко внутрь. Тут уж пригодилось моё мастерство тихо пробираться на пары после опозданий. Можно сказать, я готовилась к этому почти всю мою жизнь, учитывая, что даже на уроки в школе умудрялась опаздывать. Аудитория была большой и просторной, с возвышающимися рядами. За партами я насчитала порядка двадцати, может, тридцати ведьм, но самого ректора и некоего «специалиста» ещё не было видно. Это и позволило мне незаметно, с Николасом на руках, тихо занять место на самом заднем ряду.

Дамочки впереди выглядели старше года на три точно. Но что больше кидалось в глаза – это необычного вида фамильяры у пятерки из них. На первом ряду, например, сидела блондиночка, рядом с которой стояло нечто похожее на пегаса из сказок. Но он, конечно, был не розового цвета, как у моей барби в детстве, а больше походил на внушительного вороного коня с огромными крыльями такого же чёрного цвета. Уф, целый вестник апокалипсиса, хоть и красивый, зараза.

— Это фамильяр второй ступени, – тихо зашептал Николас, видя моё удивление.

— То есть в начальной форме он был просто… лошадью, а уже после отрастил крылья?

— Именно. Вообще-то это большая редкость, что ещё в академии фамильяр ведьмы уже смог измениться. Значит, она определенно очень сильна.

— Ты говоришь так, словно мы сюда пришли с ними соперничать. Нам вообще только спросить нужно, – так и представились вместо этих прекрасных девиц ворчащие бабульки в очереди к терапевту.

Вдруг послышался рык. Мы с котом быстро смолкли, понимая, что рычат в нашу сторону и явно без радужного дружелюбия. Повернулись мы почти синхронно, так же синхронно сглотнули, когда увидели смотрящего в нашу сторону одного из особо выделяющихся фамильяров. Это определенно была собака. Крыльев у неё, благо, не было, но вот шерстка сейчас выглядела необычно. Вернее, животинка буквально горела, блин! Её тело полностью покрывала ровная дорожка пламени, и, кажется, это не смущало никого, кроме нас. Её хозяйка продолжала мило болтать с соседкой, пока фамильяр рядом превращался в факел, отчетливо на нас рычащий.

— Так, главное — улыбайся, собаки чувствуют страх, – шепнула я и натянула тупейшую улыбку, потому что на другую способна не была.

— Он не просто пес, он фамильяр, он разумен, – пытаясь не открывать рта, промямлил кот, а потом добавил со своей типичной кошачьей надменностью: – Насколько может быть разумной собака, конечно.

Кажется, огненный друг это услышал и из лежачего положения вдруг поднялся и выпрямился. Он всего-то был в полтора раза выше меня, если встанет на задние лапы. А я-то думала, у нас проблемы!

Конфликта, казалось, было уже не избежать, хоть мы ничего и не сделали, но дверь вдруг громко отворилась, и внутрь уверенно вошел красавчик-ректор вместе с каким-то статным мужчиной чуть старше него. Я пригнулась, чтобы меня не заметили, а огненная собачка перестала полыхать и смирно замерла.

— Не пялься так, спрячься, – шикнула я коту, что выпрямился по такой же струнке перед вошедшими авторитетами, забывая, что мы на тайном задании.

Николас очнулся и быстро спрыгнул со стола ко мне на колени, притаившись там. Шалость начинается.