Глава 16

– Когда я встречал взрослого, который казался мне разумней и понятливей других, я показывал ему свой рисунок номер один – я его сохранил и всегда носил с собой. Я хотел знать, вправду ли этот человек что-то понимает. Но все они отвечали мне: “Это шляпа”. И я уже не говорил с ними ни об удавах, ни о джунглях, ни о звездах. Я применялся к их понятиям. Я говорил с ними об игре в бридж и гольф, о политике и о галстуках. И взрослые были очень довольны, что познакомились с таким здравомыслящим человеком.

Голос звучит где-то на периферии сознания. Я едва его слышу. Но утопаю в нем, как в теплом молоке.

Это голос моего мужа, и он читает вслух мою любимую книгу “Маленький принц”.

Кому он читает?

Через несколько строчек его голос срывается.

– Маленькая, вернись ко мне, я все исправлю, – слышу.

Хочу нахмуриться. Такого в книге точно нет. Я знаю ее наизусть.

А он продолжает:

– Я был таким идиотом, Зара. – Зара – это я. Почему Орхан так говорит? – Чуть не потерял тебя. Врачи говорят, ты несильно пострадала, но я вижу тебя, такую маленькую, на огромной кровати, и умираю ста смертями. Это я во всем виноват. Я обязательно исправлю, обещаю тебе. Только открой глаза. Вернись…

Его голос тает, пока я совсем не перестаю слышать его.

Делаю шумный вдох и распахиваю глаза.

– Тише-тише, девочка, – ласково произносит женский голос, и я поворачиваю голову. Моргаю, чтобы зрение стало острее, и в фокус попадает врач. – Дыши. Мы только что вытащили трубку, которая тебе помогала. Теперь ты должна сама это делать.

– Что… – пытаюсь сказать, но голоса нет.

Врач подает мне стакан воды с трубочкой. Придерживает его, пока я делаю несколько глотков.

– Достаточно. Постепенно. – Она отнимает трубочку и ставит стакан на тумбочку рядом с больничной койкой.

– Что случилось? – хриплю я.

– В тебя стреляли. Жизненно важные органы не задеты, но ты потеряла много крови. Мы ввели тебя в искусственную кому на двое суток, наблюдали за состоянием. Ты уже идешь на поправку. Будут приходить близкие, приносить еду, не бери. Только больничная. Тебе сейчас надо питаться аккуратно. Ты помнишь свое имя?

– Конечно, – киваю слабо. – Гульзара Джабарова.

– Хорошо, Гульзара, – улыбается врач. – А помнишь, что произошло?

Воспоминания того вечера разом накатывают на меня, как цунами, накрывая с головой.

Слова мужа. То, как он выгонял меня. А потом Рамиз… пистолет…

Сердце разгоняется, и аппарат рядом с кроватью начинает пищать быстрее.

– Спокойно, – говорит врач. – Мне просто важно понять, что с тобой все хорошо. Не обязательно проживать все события заново.

– Все… все хорошо, – отвечаю дрожащим голосом.

– Тогда отдыхай. Ты должна сейчас много спать и правильно питаться. Это важно не только для тебя, но и для ребенка.

– Ребенка? – спрашиваю, и чувствую, как кровь от лица отливает.

– Ты беременна, Гульзара, – улыбается доктор. – Малышу ничего не угрожает, мы об этом позаботились. Отдыхай.

С этими словами они с медсестрой выходят из палаты, а я зажмуриваюсь.

Беременна…

Я так хотела ребенка от Орхана! Так мечтала!

А теперь не хочу.

То есть, конечно, я хочу того малыша, что уже растет у меня в животе.

Но не хочу быть с Орханом. В тот вечер, когда его брат стрелял в меня, я умерла. Та наивная, светлая, открытая, любящая часть Гульзары умерла. Осталась только оболочка. И новая я не хочет такого мужа.

Накрыв ладонями живот, плачу. Я же понимаю, что никто меня не отпустит, учитывая, что я ношу продолжение рода Джабаровых. А если и отпустят, то ребенка заберут. Дети всегда воспитываются в семье отца.

И как я могла мечтать об этом мужчине? Как могла грезить о том, как выйду за него замуж?

Вышла. Забеременела. Что дальше?

А дальше только беспросветная жизнь нелюбимой жены, пока он будет мечтать о несбыточном. О женщине, которая для него недосягаема, как луна.

Он будет ложиться в постель со мной, а думать о ней.

Он будет смотреть на меня и сожалеть, что не она на моем месте.

Будет мечтать, чтобы это она, а не я родила ему сына.

Как же это подло! Она ведь жена его брата!

У меня нет ненависти к Сафие. Она ничего плохого не сделала. Она просила Орхана уйти и не говорить с ней на такие темы. Я верю в ее невиновность. Но не могу выбросить из головы мысль о том, что она поощряла его одержимость ею. Иначе сказала бы мужу или свекрови.

Догадка поражает меня, словно удар молнии.

Что, если все они в курсе? Просто молчали, чтобы не навлечь позор на семью. И Орхана женили для отвода глаз.

Получается, я просто ширма. Прикрытие для грязных, порочных желаний младшего сына Джабаровых.

От этого еще противнее.

И в эту семью мне предстоит родить наследника?

Засыпаю с неспокойной душой. Мне снится такой бред, что я мечусь головой по подушке, пытаясь вырваться из него. Смешалась вся моя жизнь в доме мужа с его взглядами на Сафию. Ее улыбки, дуло пистолета, направленное на моего мужа, выстрел, жар, а потом холод в груди. Все, что я пережила за последние месяцы. И голос мужа, читающий “Маленького принца”.

Резко распахиваю глаза, когда чувствую прикосновение теплой ладони, накрывшей мою.

Сталкиваюсь взглядом с мужем. Орхан смотрит на меня с надеждой.

– Я так рад, что ты проснулась, малышка моя, – ласково произносит он, и мои внутренности плавятся.

Как же долго я мечтала услышать от него ласковое обращение!

Как отчаянно хотела увидеть эту нежность в глазах!

Но теперь я во все это не верю. Ни взглядам, ни прикосновениям, ни словам. Ни-че-му.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает мой муж.

– Орхан, у меня к тебе есть просьба, – хриплю я.

– Что угодно, Зара.

– Я хочу развод.