Глава 31

– Держись, моя маленькая, я уже еду, – звучит в трубке взволнованный голос Орхана.

– Только не лети по горной дороге, прошу тебя. Я не смогу пережить, если в такой день ты разобьешься.

– Конечно, Зара.

– Орхан, я серьезно. Пожалуйста.

– Я хочу успеть на роды.

– Орхан! – рявкаю, когда скручивает сильная схватка. – Услышь меня! Я рожаю! Не могу отвлекаться на то, чтобы переживать о тебе! Лучше ты опоздаешь, но приедешь. Пожалуйста, – повторяю чуть более мягко. – Это важно для меня.

– Хорошо, малышка, я буду ехать осторожно.

– Прямо сейчас сбрось… А-а-а! Скорость!

– Шайтан, – шипит мой муж. – Врач там есть? Почему она ничего не делает?!

– Она делает! Делает! Орхан, ты только поезжай спокойно. Даже если не успеешь на сами роды, ты будешь первым, кто встретит нашего сына, обещаю.

– Хорошо. Ты только держись, ладно? И дыши, Зара. Дыши, моя хорошая. Я люблю тебя.

– И я… и я люблю тебя, Орхан.

Я прерываю звонок, потому что следующая схватка буквально скручивает меня в бараний рог, и с этого момента ребенок начинает потихоньку продвигаться наружу.

Моя врач очень терпеливая и спокойная. Она объясняет мне, когда отдохнуть, а когда тужиться. Напоминает дышать. Разговаривает ласково, как с собственной дочерью.

А я мечтаю, чтобы муж был рядом. Да, у нас так не принято. Но нам с Орханом наплевать на эти устои. Я просто хочу, чтобы он был тут. Но он сегодня утром, как назло, уехал в командировку в столицу, потому что до моих родов было еще почти две недели, и муж должен был вернуться как раз к дате родов. Но наш сын постановил иначе. Он решил появиться на свет именно сегодня и именно в тот момент, когда Орхан позвонил, чтобы сказать, что доехал до столицы.

Теперь мой муж развернулся и мчится назад, а я переживаю, чтобы слишком сильно не гнал.

Последняя потуга, и через пару мгновений я слышу детский крик.

Опадаю на кушетке и улыбаюсь сквозь слезы. Кажется, мой сынок такой же требовательный, как и его папа. Он хочет, чтобы ему было комфортно и хорошо с первых секунд жизни. Потому что как бы его ни переворачивала акушерка, ему все не нравится. И только когда сморщенного красного малыша кладут на мою голую грудь, он вдруг затихает и крутит невидящими глазками.

– Мой малыш, – произношу дрожащим голосом. – Мой любимый кроха.

Шепчу ему слова нежности, пока меня приводят в порядок.

– Так, четыре сто и пятьдесят четыре роста, – говорит акушерка. – Девятка по шкале апгар.

– Богатырь, – улыбается медсестра. – А теперь давайте-ка оденем малыша, а вас перевезем в палату.

– А муж? – спрашиваю с надеждой. – Он не приехал?

– Пока еще нет.

Я борюсь с соблазном набрать Орхана. Но боюсь, что новость отвлечет его от дороги, и он может и правда попасть в аварию. Так что сдерживаюсь.

Нас переводят в отдельную роскошную палату. Акушерка учит меня кормить ребенка, и малыш быстро присасывается к груди, жадно вытягивая из нее молозиво.

Я никому не сказала, что поехала рожать. Знает только Орхан. Если бы он был рядом со мной, возможно, я сообщила бы маме. Но мне так сильно хотелось, чтобы первым ребенка на руки взял муж, что я боялась сказать родным, ведь мама точно уже была бы в роддоме. И тогда она первая взяла бы моего сыночка.

Покормив малыша, я отдаю его медсестре, которая перекладывает его в люльку, стоящую рядом с моей кроватью. Я переворачиваюсь на бок и любуюсь маленьким, крепко сжатым кулачком. Пухлыми губками, круглыми щечками, немного по-суровому сморщенным лобиком и длинными черными волосиками – спонсорами моей изжоги на последних месяцах.

Так я и засыпаю. С улыбкой на губах и касаясь кончиками пальцев прозрачной стенки люльки.

– Маленькая моя, – слышу ласковый голос мужа. – Моя любимая девочка. Моя родная.

Теплые губы скользят, мягко касаясь то лба, то скулы, то щеки, то губ, то носа.

– Орхан, – шепчу хрипло.

– Я уже тут, Зара. Я рядом.

Снова засыпаю, с улыбкой проваливаясь в темноту.

А просыпаюсь, когда слышу шепот мужа.

– Какой красавец. Сделал все свои дела и кряхтишь, да? Молодец. Надо мамочке дать поспать.

– Давайте покажу, как помыть его, – шепчет женский голос.

– Покажите. Я боюсь его сломать.

– Не сломаете, если будете держать бережно. Вот, смотрите.

Шумит вода, слышны тихие голоса, и почему-то мне так уютно сейчас, что я поглубже зарываюсь в теплое одеяло. Приоткрываю глаза и смотрю на то, как мой муж моет нашего сыночка под краном. Потом бережно перекладывает на пеленальный столик и, вытерев, под тихие подсказки медсестры, одевает в чистый подгузник и синенький комбинезон.

Взяв сыночка на руки, Орхан разворачивается и тут замечает, что я не сплю.

– Смотри, Хасан, твоя мама проснулась и молчит. Наверное, ей просто не хотелось вставать, чтобы мыть твою сладкую попку, да? – Он широко улыбается, направляясь к кровати. Укладывает сына в люльку, а сам, сев на край моей кровати, нежно касается моих губ своими. – Здравствуй, родная.

– Привет, – улыбаюсь. – Ты приехал.

– Я обещал. Спасибо, маленькая, за сына. Врач сказала, он такой большой родился, но ты справилась даже лучше, чем она ожидала. Ты моя умница любимая.

– Он такой красивый, правда? – произношу и киваю на сыночка.

– Весь в отца, – тихо смеется Орхан, а потом достает из кармана небольшую квадратную коробочку и передает мне.

Я открываю. На бархатном ложементе роскошная подвеска в виде нескольких цветков, инкрустированных драгоценными камнями. Подвеска эта крепится к золотой цепочке тонкого плетения.

– Это еще не все подарки, но этот особенный. Он сделан по моему эскизу, – признается Орхан. – Заказал его, когда узнал, что ты в положении. С ума тогда сходил, когда ты была в больнице. Осознал, насколько ты у меня хрупкая и нежная.

– Очень красиво. Спасибо.

– Вот что очень красиво, – Орхан показывает на нашего сына. – Новая жизнь. И женщина, которая ее подарила.

Он берет мою руку и целует ее, а потом прикладывает ко лбу в знак особого почета и расположения.

– Спасибо, моя красавица, – повторяет он, а потом целует меня и крепко прижимается до того момента, пока сынок не начинает кряхтеть, требуя еды.