Глава 24. Смерть ходит по пятам

Глава 24. Смерть ходит по пятам

Я горжусь Аишей. Она сумела превратить зерно строптивости в росток добродетели. Помогать горожанам — благородное стремление, достойное жены правителя. Эта девочка станет великой благотворительницей и войдёт в историю Бушары как первая человечка, супруга владыки драконов, милосерднейшая из милосердных.

Аиша немного волнуется — она брала пищу не той рукой, какой требуют правила на свадебном обеде, и забыла, что баки нельзя снимать даже во время трапезы. Но это сущие пустяки. Гости под впечатлением от поступка моей новой жены не заметили этих шероховатостей.

— Спасибо, госпожа, — один из властных мужей кланяется Аише. — Теперь мы сможем починить здание приюта. Этой зимой бедняки Бушары не будут знать холода. Воистину так!

— Хм… — красавица хмурится и поворачивает голову ко мне. — Владыка, почему приют не починили раньше? Неужели в казне недостаточно денег, чтобы помочь бедным?

Я бы воспринял слова Аиши как упрёк, но её вопрос справедлив. Только адресован он должен быть не мне.

— Делами милосердными в Бушаре занимаются жёны владыки, — бросаю короткий хлёсткий взгляд на драконицу. — Ответь же нам, Лейла, почему приют для бедных и обездоленных находится в плачевном состоянии? И почему мне об этом стало известно только сейчас?

Драконица встаёт и, опустив голову, выкручивает себе пальцы. Кажется, я знаю ответ — Лейле было не до того. Эта женщина занималась чем угодно, но только не тем, чем должна. За праздным поеданием фруктов у бассейна она не вспоминала о своих обязанностях.

— Простите, господин… — шепчет, виновато опустив глазки.

— Поздно просить меня о прощении!— рявкнув, швыряю в тарелку кусок мяса. — Вечером я жду от тебя объяснений!

Лейла садится на подушки и боится поднять на меня глаза. А драконы перешёптываются между собой, осуждая поведение девицы голубых кровей. Прерывать их я не собираюсь. Пусть моя нерадивая жена узнает цену своему безделью.

— Владыка, позвольте нам преподнести свадебные дары новой госпоже, — просит один из драконов.

Атмосфера за столом совсем не праздничная, и это стоит исправить. В знак одобрения я щёлкаю пальцами, встаю и подаю руку Аише. Изящные пальчики красавицы касаются моей пятерни, и на её щеках вспыхивает румянец.

— Пусть принесут дары драконов! — объявляю громко.

В саду появляются служанки с подарками. По древней традиции, дары на свадьбу символические — их ценность нельзя измерить золотом. Небольшие амфоры с эфирными маслами, что готовят в Кере, картины с изображение родных для Аиши мест и прочие мелочи, которые согреют душу красавицы, напомнив ей о доме.

— Я тоже приготовила подарок, — Лейла поднимается с подушек.

— Ну конечно… подарок, — тихо хрипит моя новая жена.

Аиша не верит драконице, и это понятно. Но Лейла, как и остальные, имеет право преподнести дар. Её право. Главное, чтобы он не стал для драконицы мостиком в бездну, куда она так стремится. Не от большого ума, конечно.

Лейла хлопает в ладоши, и одна из служанок с поклоном подаёт Аише хрустальную бутылочку с чёрной жидкостью:

— Что это? — я с недоверием разглядываю склянку.

Служанка выдёргивает пробку — по саду разносится специфический горьковатый запах. Не могу сказать, что аромат неприятный, но что-то волнующее в этом запахе есть.

— В бутылочке молоко хамула, владыка, — объясняет Лейла, забрав у прислужницы склянку. — В Бушаре его редко встретишь, но в Кере напиток пользуется большим спросом. Местные его очень любят, — щурится хитро.

— Но… это яд, — замечает один из гостей.

— Яд?! — у меня глаза на лбу. — Ты что решила отравить новую госпожу, Лейла?! — делаю шаг к драконице.

Аиша встаёт между нами. Она берёт меня за руку и с мягкой улыбкой смотрит в глаза. Ни тени страха на лице красавицы.

— Для жителей Керы молоко хамула вовсе не яд, владыка, — объясняет Аиша. — Мы пьём его с раннего детства. Для нас это просто вкусный напиток.

Красавица забирает у служанки бутылочку, выливает чёрное содержимое в пиалу и одним глотком осушает её.

— Понравился мой подарок, госпожа? — ядовитым тоном интересуется Лейла у Аиши.

— Да, — довольно улыбается моя новая жена. — Спасибо.

— Тебе действительно понравилось, Аиша? — я с удивлением смотрю на красавицу.

— Конечно! Этот вкус ни с чем не сравнится. Я будто на мгновение вернулась домой, владыка. Жаль, что Лейла не может разделить со мной удовольствие, — прикусив губу, Аиша смотрит на драконицу.

Всё выглядит так, словно Лейла сумела угодить моей новой супруге, но интуиция подсказывает, что что-то здесь нечисто. Драконица умеет безупречно держать лицо, и даже если всё пошло не по её плану, никто этого не заметит.

— Всё хорошо? — я беру под локоть внезапно побледневшую Аишу.

— Да, владыка, — слабая улыбка мелькает на губах красавицы. — Можно продолжать трапезу, — она усаживается на подушки и берёт щепотью крупу с овощами.

Я напряжённо наблюдаю за Аишей, готовый в любой момент послать за лекарем. Но, похоже, это не потребуется. Моя красавица вполне живо обсуждает с гостями Бушару, погоду и прочую ерунду. Она легка, как весенний ветерок.

— Ты прекрасна, жена моя, — шепчу Аише на ушко.

Вздрогнув, она поворачивает ко мне голову:

— Я… покину вас. Ненадолго, — торопливо встаёт и покидает сад.

Яд для неё словно сладкий сироп, а мои нежные слова, словно яд. Я помню наш уговор с Аишей, но он тяготит меня всё сильнее.

***

По саду до арки, которая ведёт во дворец, я шагаю ровной походкой, но едва мои ступни оказываются на каменном полу — падаю. Стою на четвереньках и чувствую, как душа пытается вырваться из тела. Эти ужасные ощущения не передать словами!

У тех, кто умирает своей смертью, есть шанс на загробную жизнь. А после чёрного молока этот шанс равняется нулю. Конечно, если ты не из Керы… Моё новое тело принадлежало жительнице этого города, но проблема в том, что молоко хамула убивает душу, а не тело. Моя душа никакого отношения к Кере не имеет. Именно поэтому меня сейчас выворачивает наизнанку.

— Гюле-е… — едва слышно зову подругу и захожусь в кашле.

Пышка должна где-то здесь ждать меня с противоядием. Но её нет.

Перед глазами всё плывёт, дышу я через раз, а сердце молотит как ненормальное.

— Драгхалла, подружка! — служанка кряхтит, поднимая меня на ноги. — Ты не в ту арку зашла!

— Что?.. — до меня не сразу доходит смысл её слов.

— Я бегала по коридорам, разыскивая тебя…

Гюле прикладывает к моим губам бутылёк, и я глотаю противоядие. Спасительная жидкость на вкус просто отвратительная. Только сейчас мне кажется, что я ничего лучше в жизни не пробовала. Это вкус спасения!

Проглотив всё до капли, я ощущаю, как мракобесие в груди потихоньку сходит на нет. Моя душа больше не пытается вырваться из тела, чтобы спастись. Впрочем, это всё равно бы не помогло. Теперь я точно знаю: молоко хамула — страшная штука.

— А теперь объясни, — тяжело дыша, вцепляюсь мёртвой хваткой в руку пышки, — на кой чёрт я пила яд?!

— Тише! — Гюле прикладывает указательный палец к губам. — Не здесь… — она берёт меня под локоть и ведёт куда-то.

До того как я пошла на обед в сад, Гюле рассказала мне всё о молоке хамула. Но времени вникать в ситуацию не было. Пришлось довериться пышке. Она дала мне выпить половину бутылочки с противоядием и сказала, что теперь молоко хамула меня не убьёт. Максимум — будет немного мутить после яда. Ага, конечно! Я едва не умерла. Даже сейчас ноги почти не слушаются, голова кружится, а по телу бегут мурашки. Состояние до сих пор ужасное.

Мы с Гюле прячемся под лестницей — наше тайное место, и я сажусь на холодный пол. Скоро возвращаться в сад — надо прийти в себя, но прежде я хочу получить объяснения от подруги.

— Как ты? — с сочувствием интересуется она.

— Н-нормально… — у меня зуб на зуб не попадает от дрожи. — Т-ты объяснишь или нет? — шепчу, растирая плечи. — Зачем ты сказала мне выпить яд?..

— Драгхалла, не понимаешь?! — служанка опускается рядом со мной на колени. — Лейла заподозрила, что ты не из Керы — значит, врёшь всем. А если врёшь, значит, есть что скрывать. Откажись ты выпить молоко, она бы с тебя не слезла и вполне могла заставить Ханара сомневаться. Сейчас он уверен, что знает о тебе всё, — кивает.

Глядя на подругу, я пытаюсь сложить в гудящей голове пазл. Драконы дарили мне всякие безделушки из «родного» города. И Лейла тоже. Для всех здесь я родилась и выросла в Кере, а значит молоко хамула для меня безопасно. Я так и сказала владыке, прежде чем выпить его… Как Гюле научила.

— Как Лейла догадалась?.. — облизываю пересохшие губы, мечтая выпить ведро воды.

— Не знаю, подружка, — пышка качает головой. — У меня не было времени выяснять. Я искала выход из ситуации. Сначала хотела подменить жидкость в хрустальной бутылке, но потом поняла, что ничего не выйдет. Где взять чёрную вонючую жижу, похожую на молоко хамула?! — округляет глаза. — Нигде, — заявляет твёрдо и разводит руками.

— А противоядие ты где взяла?

— Украла, — хмуро признаётся подруга. — В лазарете у Рахата. У него ещё не то есть.

— Надеюсь, он не догадается… — массирую виски пальцами, пытаясь прийти в норму.

— Не бойся, Рахат не заметит пропажу, — заверяет меня пышка. — Тебе надо отдохнуть, — гладит меня по макушке.

— Мне надо вернуться в сад. Трапеза не закончена, — вздохнув, поднимаюсь на ноги.

— А-ай, подружка будь осторожнее с Лейлой, — Гюле тоже встаёт. — Эта змея хочет извести тебя, чтобы снова стать единственной женой Ханара.

— Но у меня есть ты, — слабо улыбаюсь.

— Однажды я могу не успеть. Я ведь прислуживаю Лейле. Не забыла?

— Нет, не забыла, — вздыхаю.

— А твоя джинна вечно занята бастардом, — пышка выглядывает в коридор. — Тебе точно нужен кто-то ещё. Подумай над этим.

— Хорошо, я подумаю, — обнимаю подругу. — Спасибо, Гюле, твоя помощь неоценима.

— Я приду к тебе за платой, — хмыкает.

— Приходи, у меня есть драгоценности и золото, — серьёзно соглашаюсь.

— Драгхалла, я имела в виду не это! В качестве платы за помощь ты должна мне всё о себе рассказать.

— М-м, — киваю, поджав губы. — Расскажу.

— Всё, иди, — служанка выталкивает меня из-под лестницы. — Мне тоже пора уходить. И помни, что я сказала тебе про ещё одну помощницу, — бросает вдогонку.

Я шлёпаю по коридору, держась за стенку. Сама судьба толкает меня на разговор с владыкой о Дамле. Как правильно заметила Уле, я сама должна создать ситуацию, в которую идеально впишется моя просьба Ханару — освободить старуху из темницы. Вот только идей ноль. Голова тяжёлая и пустая.

Добравшись до сада, я поправляю платок, закрываю лицо баки и шагаю к столу… За которым никого нет. Ни гостей, ни Ханара, ни служанок. Куда все подевались?

— Обед закончен, — из кустов выплывает Лейла. — У владыки появились срочные дела, и он отпустил гостей. Все ушли.

— Но только не ты, — я вздёргиваю подбородок.

— Верно, я решила дождаться тебя, — с милой улыбкой сообщает драконица.

Улыбка Лейлы насквозь фальшивая. Как и она сама.

— Есть ещё подарки? — язвлю, усевшись за стол.

— Нет, подарки закончились, — абсолютно серьёзно отзывается драконица и устраивается напротив меня. — Что ты скрываешь, Аиша?

— О чём ты? — я кошу под дурочку. — Не понимаю.

— Всё ты понимаешь, — цокает с раздражением. — Ты не из Керы. Зачем врешь? — смотрит на меня внимательным сверлящим взглядом.

Не этой женщине обвинять меня во лжи или подлости, но она делает это. Становится абсолютно ясно, что драконица не успокоится и не отстанет. Гюле права.

— У тебя паранойя, — я хмыкаю.

— Что у меня? — драконица щурится. — Это слово с твоей родины?

— Можно и так сказать… — мнусь, понимая, что прокололась.

— Я всё вижу, Аиша, — тон Лейлы становится угрожающе-злым. — До того, как я попала во дворец владыки, у меня были служанки из Керы. Ты точно не из этого города.

— Тогда почему я до сих пор жива? — напрягаюсь, но стараюсь держать лицо. — Будь я не из Керы, молоко хамула убило бы меня.

— Я пока не знаю, как ты это устроила, но обязательно выясню. Не сомневайся.

— О-о, ты мне угрожаешь? — у меня в крови закипает азарт.

— Вовсе нет, — драконица с самым невинным видом ест виноград.

— Что ж, твоё право, — я тоже тянусь к фруктам. — Тебе ведь нечем заняться, — пожимаю плечами. — Ты и раньше не обременяла себя заботой о Мусе или горожанах, а сейчас, потеряв доверие мужа, продолжаешь в том же духе. Злишься, что господин благосклонен ко мне, и не делаешь ничего, чтобы вернуть его расположение к себе. Блестяще! — ёрничаю.

Напускные спокойствие и холодность Лейлы на этом заканчиваются. Я вижу, как её лицо багровеет от злости. Она едва сдерживается, чтобы не сорваться. Я здорово разозлила драконицу, просто сказав ей правду в глаза. Интересно, многие решаются на такую дерзость с госпожой? Вряд ли.

— Думаешь, Ханар благосклонен к тебе? — рычит гадюка, гордо вздёрнув подбородок. — Ошибаешься, — на красивых губах мелькает короткая ухмылка. — Ты лишь придаток к бастарду, нелюбимая жена. А я, — прямит спину, — рожу владыке наследника.

— М-м… Ты путь в покои мужа знаешь? — улыбаюсь широко. — Ой… — прижимаю ладонь к груди. — Даже если знаешь, тебе это не поможет. Господин запретил тебе появляться в мужской части дворца.

— Хватит! — нервы у Лейлы не такие уж крепкие, как кажется. — Я выведу тебя на чистую воду, — с ненавистью цедит сквозь зубы. — Я уничтожу тебя!

Змея разошлась не на шутку. Забыла, наверное, как я окатила её грязной водой из ведра. Искушение повторить фокус велико. На столе хватает кувшинов с напитками. Но я теперь госпожа. Служанка Аиша осталась в прошлом, и я вовсе не придаток к бастарду.

Я встаю с подушек, обхожу стол и, наклонившись к уху гадюки, шепчу:

— Посмотрим, кто кого уничтожит.

Лейла бледнее, потом багровеет, а я разгибаю спину и гордо иду прочь.

Меня всё ещё мутит после порции яда, а поджилки трясутся от волнения. Мне есть что скрывать — мою связь с Шахом. Всё в прошлом, но настоящее зыбко, словно песок. Нельзя, чтобы Шахаан, или Лейла, или Ханар узнали, что я пришла в Бушару искать любимого, который оказался тем ещё козлом. Отныне я жена правителя Бушары, магичка из Керы. Евы из Комптона больше не существует.

В коридоре дворца меня догоняют два джинна-стражника. Духи собираются проводить меня в покои, но… Не заглянуть ли мне к главному лекарю? Гюле сказала, что у него много чего есть. Возможно, есть и то, что нужно мне.

— Проводите меня в лазарет, — приказываю джиннам.

Духи покорно склоняют головы, а потом разворачиваются и летят к лестнице. Я следую за ними.

…Вход в местную больницу мне хорошо знаком — здесь началось моё приключение в этом мире. Старик-лекарь в шикарном малиновом тюрбане на месте — пересыпает порошки из ступок в склянки. Рахат так увлечён, что не сразу замечает моё появление в просторном кабинете.

— Госпожа… — выпучив глаза, он замирает с бутылочкой в руке.

— Не утруждай себя поклоном, — махнув рукой, освобождаю старика от церемоний. — Я к тебе по делу.

— Слушаю вас, госпожа, — покорно отзывается Рахат.

Я ещё помню, как он смотрел на меня свысока и ворчал, что главный лекарь не будет лечить какую-то служанку. Теперь всё иначе.

— Скажи, — я прикрываю тяжёлую дверь, за которой остаются джинны-стражи, — у тебя есть универсальное противоядие? Такое, чтобы помогало от любого яда?

Старик трёт седую бороду и щурится. Мыслительный процесс на его лице даёт понять, что подобное зелье спрашивают нечасто. Хотя… По моему скромному мнению, это должен быть самый популярный напиток во дворце владыки.

— Пожалуй, нет, госпожа, — вздыхает Рахат. — В мире множество ядов, и не все они нам известны. У меня одна микстура, которая способна защитить от десятков ядовитых снадобий. Но не от всех.

М-да, кажется, я дала маху. Но микстура, нейтрализующая несколько десятков ядов, не будет лишней.

— Не поделишься со мной зельем? — улыбаюсь мягко. — Я щедро вознагражу тебя, Рахат.

— Конечно, моя госпожа, — старик кланяется, пятится назад с согнутой спиной, а потом снимает с полки маленькую пузатую бутылочку.

В неё прозрачная жидкость. По виду — обычная вода. Но если старик не врёт, эта «вода» однажды может спасти мне жизнь.

— Благодарю, — я забираю у Рахата микстуру и сую в карман халата. — Твою награду скоро принесут, — собираюсь уходить.

— Опасаетесь, что кто-то может отравить вас? — старик решается задать вопрос.

Уже попытались. Лейла едва не отравила меня молоком хамула. Где гарантии, что она не прикажет тайно плеснуть его мне в еду? Драконица уверена, что я не из Керы. И вообще она запросто может отравить меня и другим ядом. Но откровенничать с главным лекарем дворца я не спешу.

— Я ценю помощь, Рахат, — крепко сжимаю пальцами в кармане бутылочку, — ценнее только молчание, — намекаю, чтобы старик держал язык за зубами.

— Всё останется между нами, госпожа, — заверяет меня лекарь.

— Прекрасно. В таком случае я прибавлю к твоей награде ещё десяток золотых монет.

Мы с Рахатом обмениваемся улыбками, и я выхожу в коридор. Жизнь во дворце становится всё опаснее. Расслабляться нельзя.