Глава 10

Утром я проспала и в спешке собиралась. Вспомнила о словах Олега и схватила самый провокационный комплект белья с красными вставками. Красную броскую шелковую блузку, облегающие брюки и туфли на шпильке. Волосы просто высушила и выпрямила. Косметики тоже не много, но дернул черт накрасить губы алой помадой. В общем, выглядела я очень ярко. Я бы даже сказала, что очень вызывающе. Раздался звонок от консьержа, который сообщил, что меня ждет машина на подземной парковке прямо у выхода из лифта. Я немного удивилась, так как обычно водители сами звонили, так было заведено. И никто ничего в этом такого не видел. Глянула на часы. Еще только половина десятого, а Олег говорит: к десяти. Может, водитель раньше освободился, а у Олега не было возможности меня предупредить. Глянула на телефон, там было два сообщения от мужчины. Одно с пожеланием доброго утра, а второе, что он выключает звук на телефоне, так как заходит в зал судебных заседаний и позвонит мне после одиннадцати, когда судья объявит перерыв. Я еще какое-то время замешкалась в квартире, дополняя образ последними штрихами, и, подхватив сумку, вышла. Спустилась без проблем, да и машину нашла тоже. Сама машина удивила, так как это был наглухо тонированный джип, но на мой вопросительный жест водитель галантно открыл заднюю дверь авто и помог сесть. Водитель расположился на свое месте. К слову, я его первый раз видела. Но я не так долго проработала в фирме, чтобы знать всех в лицо, особенно когда редко с этими людьми контактировала. Я не стала спрашивать, почему водитель раньше приехал, постеснялась. И молча пялилась в окно. Первый тревожный звоночек прозвенел в моей голове, когда на выезде из подземной парковки нам навстречу проехало знакомое авто с не менее знакомым водителем. Это был водитель Олега. Я удивленно уставилась на мужчину на водительском сиденье. Если там был водитель Олега, а сам Олег в суде, то зачем он здесь? Я более внимательно посмотрела на своего водителя. Крупный, широкоплечий, коротко стриженный, затылок так и вовсе выбрит под машинку. Очки на пол-лица и губы недовольно сжаты. Руки уверенно держат руль. А вот пальцы меня привлекли. Вернее, татуировка на одном из них. Она меня смутила. Уголовники по дурости, а может, по молодости, часто набивают тату на пальцах, но потом, когда понимают, что совершили оплошность, перебивают или вытравливают тату. Вот и у мужчины были шрамы и фрагменты татуировки на пальце. То есть он ее пытался сперва перебить, а затем вытравить, но не получилось ни то, ни другое. Олег бы сразу такое заметил и вряд ли бы взял в водители уголовника. Да он вообще никем бы его не взял. А значит, делаем вывод: передо мной не водитель. Хотя, может, и водитель, но не из адвокатской фирмы. А чей? Быстро набираю сообщение Олегу и бросаю взгляд в окно. О, торговый центр! То, что надо. – Остановите у ТЦ, – стараюсь придать голосу строгость и уверенность, а у самой поджилки трясутся. – Не положено, – бурчит водила, но от моего наглого тона явно растерялся. – В смысле? – строю из себя сучку. – Мне сказали довести вас до места. И все, – гнет свою линию водила и сводит брови к переносице. – Что за нововведения? Я говорю, куда ехать. Ты едешь, – я прям вошла в образ суки, которая в принципе привыкла помыкать людьми и в водителе человека не видит, лишь обслугу. – Мне велено…., – начал мужичок, а я, не дав ему досказать, перебила: – Мне в туалет надо, – рявкнула на мужчину, и тот растерялся. – Я остановлю, но провожу вас. Мне велено не оставлять вас одну в целях вашей безопасности, – пробубнил недовольный водитель. Я кивнула, изображая из себя царицу, а сама задумалась. Может, я зря паранойю. А это на самом деле водитель, что прислал Олег. И он просто чего-то боится и перестраховывается. Мы вышли из машины, и я под конвоем этого качка-переростка, которому я была по пояс, направилась в туалет. Он перехватил мою сумку, когда я выходила из машины, и вроде как помог, но мне ее не вернул. Так мы и зашли в ТЦ. Так и прошли к туалету, и благо он остался за дверью, а не поперся за мной. Но вот сумку я не решилась попросить. Дура трусливая, но какая есть. Лихорадочно обежала кабинки. Никого. Даже телефон стрельнуть не у кого, чтобы позвонить. Дура! Надо было свой в кармане спрятать, а не в сумку убирать. Долго в туалете я не просижу. Этот увалень просто придет и заберет меня и выволочет из ТЦ. Сомневаюсь, что кто-то что-то этой махине против скажет. Полицию, может, и вызовут, но когда они приедут, одному богу известно. Взгляд падает на окошко под самым потолком. Оно больше для проветривания, нежели для использования по назначению. Но попытка не пытка, как говорится. Вот только как к нему забраться? Взгляд падает на тележку уборщицы, одиноко стоящую в уголке. Единственное, на что можно залезть, чтобы дотянутся до форточки. Подкатываю ее и осторожно забираюсь, предварительно сняв туфли. Окошко маленькое и узкое, тележка под ногами то и дело пытается уехать куда-то. Получается только открыть окно, а вот выбраться из него – ну никак. Спускаюсь с тележки, оставив ее у окна, и окно оставляю открытым. Захожу в самую дальнюю кабинку и забираюсь с ногами на унитаз. И затихаю. Сколько я так просидела, не знаю. Может, десять минут, может, полчаса. Время ползло невероятно медленно. Тело затекло. Туфли прижимала к груди. Слышно, как кто-то зашел, сделал свои дела, помыл руки и вышел. Я кожей чувствую повисшее напряжение. Вдруг дверь в туалет резко распахнулась, ударившись о стену. Это точно мой верзила явился. Непередаваемая игра слов, смысл которых ясен. Я, тварь, сбежала, и ему теперь кирдык. Грохот и снова резкий хлопок двери. Я боюсь поверить в свою удачу. Неужели прокатило? Выжидаю пару минут, но снаружи тишина, и осторожно выглядываю из кабинки. На полу валяется моя сумка, которую он бросил. Я облегченно выдыхаю. Надо уносить ноги, так как верзила сейчас выяснит, что я никуда не вылазила, и вернется по мою душеньку. Одной рукой прижимаю к груди туфли, другой – сумку и прокрадываюсь к выходу. Осторожно проверяю наличие моего похитителя в коридорах и выскальзываю из аппендикса, в котором находятся туалеты. Не успеваю пройти и пару метров, как замечаю этого громилу. Быстро же он выяснил, что я не могла чисто физически вылезти в окошко, если, конечно, не проходила стажировку в труппе акробатов. Благо мой похититель большой, а я не очень. Поэтому я его вижу, а он меня – нет. Заскакиваю в первый подвернувшийся магазин и, не глядя на витрины, бегу к вывеске “примерочные”. Задвигаю занавеску и, сложив туфли и сумку на пуфик, достаю телефон. На нем миллион упущенных от Олега. Пальцы дрожат, но мне удается перезвонить парню. И те несколько секунд, что я жду, пока он возьмет трубку, самые долгие в мире. – Где ты? – вместо приветствия или каких-то объяснений говорит Олег, как только поднимает трубку. – В торговом центре, в примерочной. Второй магазин справа от туалета, на первом этаже, – скороговоркой произношу. – Через пять минут буду. Сиди там, – связь оборвалась. А испуганно огляделась по сторонам. Села на пуфик и посмотрела на часы на телефоне. Так я и гипнотизировала телефон, следя за тем, как меняются цифры, показывающие время. Олег отдернул занавеску в примерочной через одиннадцать минут и сорок пять секунд. Я с разбегу бросилась к нему на шею и разревелась. – Цела? – мужчина крепко обнял, но затем отстранил от себя и осмотрел, обратив внимание на голые ступни и помятый внешний вид. Все же попытки выбраться через окно в туалете не прошли даром. – Да, – выдавила из себя и разревелась. Слезы потоком текли, не прекращаясь, а Олег гладил по голове и просил успокоиться. В какой-то момент я заметила, что Олег был не один, и мне стало совестно за свою истерику. Постаралась взять себя в руки. Все же рыдать тет-а-тет на груди у своего парня – это одно, а устраивать прилюдную истерику – совсем другое. – Поехали отсюда, – мужчина убедился, что я успокоилась, и, обняв за плечи, повел в сторону выхода. И только сейчас я заметила, в какой магазин прошмыгнула со страху. По сторонам в стеклянных витринах стояли резиновые вагины, полуметровые фаллосы, наручники, маски и полумаски с прорезью для рта, кляпы и не только. – А зачем в этом магазине примерочная? – я покраснела оттого, что представила, что же примеряют в этом магазине. – Примерить костюмы для ролевых игр, – Олег еле сдерживал улыбку. – Ты, конечно, шокировала меня, когда я понял, в каком магазине ты прячешься, – признался Олег. – Сейчас сядем в машину, и ты расскажешь мне все, – мужчина отвлек меня от разглядывания розовых меховых наручников. За нами шли двое мужчин, которые озирались по сторонам и, видимо, были охраной. Их лица не выражали ничего, словно и не слышали наш разговор. Нас проводили к тонированной наглухо машине, которая напоминала танк, а не транспортное средство. И Олег усадил меня сзади, обошел машину и сел с другой стороны. – Рассказывай, – двое мужчин, что шли за нами, уселись спереди, и автомобиль тронулся. Я стрельнула глазами на мужчин, и Олег тоже на них посмотрел. – Это охрана, рассказывай при них, – успокоил меня мужчина, и я поведала о своих утренних приключениях. Олег молча слушал, ни разу не перебил, только хмурился и сжимал кулаки. – Что это было? – я закончила рассказ и посмотрела в окно. Мы ехали по какой-то оживленной трассе за городом. – Куда мы едем? – Это было не состоявшееся похищение, а едем мы в безопасное место, – Олег был напряжен. Он достал телефон и что-то печатал. Потом ему кто-то позвонил, и он строгим тоном отдавал указания. – Зачем меня похищать? – дождалась, пока Олег закончит общаться. – Чтобы повлиять на меня, – мужчина смотрел в окно. – Не понимаю, – я действительно не могла сообразить. – Это люди Судакова. Этому сопляку светит срок и не хилый. И его папашка думает, что если похитит тебя, то я землю буду носом рыть, чтобы его отмазать, – объясняет мне все Олег. – Он знает, чья я дочь? – я сомневалась в словах Олега. Мне кажется, что мужчина слишком переоценивает свое значение и недооценивает грехи моего отца. – Нет, и это наш козырь в рукаве, – отзывается он. Если эти головорезы не знают, кто мой отец, то тогда получается, Олег прав. – А с чего ты взял, что это люди этого Судакова? – я хотела знать все подробности. Все же это коснулось меня самым непосредственным образом. – Ты знаешь, я что-то этакое предполагал, потому и послал за тобой водителя. Как в воду глядел. И когда началось заседание, то буквально через час-полтора, когда начали заслушивать свидетелей, папашка резко симулировал плохое самочувствие прямо в зале суда. И я попросил о перерыве, хотя мы только начали. Судья был недоволен, но согласился и дал полчаса перерыва, – Олег хмуро смотрел вперед. – Судаков времени зря не терял и показал твои фото, когда ты выходила из лифта. А потом сказал, что ты у его людей. И если его сыночка посадят, то тебя пустят по кругу его ребятки, – Олег сжал челюсть, и желваки ходили ходуном на щеках. – Понятно, он поторопился. Видимо, был уверен, что я никуда не денусь от этого верзилы, – вот теперь я прочувствовала всю ту задницу, в которой чуть не оказалась. – А потом ты начал названивать мне? – я сглотнула образовавшийся горький ком. – И тебе, и твоему отцу. Он поднял все свои связи, вышел на судью, и тот отложил слушание, якобы под предлогом плохого самочувствия отца подсудимого. А он, между прочим, один из основным свидетелей. На его показаниях держится все алиби сопляка, – мужчина словно выплевывал слова, настолько он был зол. – И когда следующее слушание? – я настолько сильно устала, что меня невыносимо клонило в сон. – Через четыре дня. Впереди ж выходные, – отозвался Олег. – И что мы будем делать? – я опустила голову на его плечо. – Расторгнем соглашение на представление интересов Судакова и носом будем землю рыть, чтобы засадить это ублюдка за решетку, – я чувствовала всю ярость и злость мужчины. Олег переместил меня и обнял со спины, а я свернулась калачиков в его руках и задремала. Стресс сделал свое дело. Проснулась я, когда меня попытались осторожно вынуть из машины. Мы находились где-то далеко за городом. Двор, огороженный высоким забором, за забором лес. Воздух был невероятно свежим, словно напитанный хвоей. Подъездная дорожка усыпана гравием, справа и слева ухоженный газон, впереди двухэтажный домик с верандой. Он не был вычурным особняком. Снаружи выглядел уютно и гостеприимно. Белые занавески на веранде трепал ветерок, а на плетеную мебель так хотелось присесть и отдохнуть, накинув на ноги плед, и вдохнуть полной грудью хвойный воздух. – Чей это дом? – когда Олег сказал, что везет меня в безопасное место, то я не думала, что это дом. Предположила, что какая-то гостиница за городом. – Это дом твоего отца, – мужчина произнес эти слова и ждал моей реакции, а я не знала, как реагировать. Я словно попала на распутье. Первым порывом было развернуться и сесть в машину. И пусть везет меня куда угодно, но подальше отсюда. Вторым желанием было посмотреть все и познакомиться с жизнью родителя после меня. Я считала его предателем, который побоялся трудностей. Но, может, я не права? Может, я чего-то не знаю? Как, например, то, что он все эти годы перечислял матери деньги, а та по неведомым мне причинам львиную долю отдавала сестре. Вот эти мысли и заставили меня остаться. Я хотела ответов, и где их можно получить, как не дома у собственного отца. – А он не будет возражать? – на мгновение мне показалось, что это самодеятельность Олега, и он таким образом просто пытается сблизить нас с отцом. – Нет, он сам велел мне так сделать. Его дом под круглосуточной охраной, и здесь тебя не будут искать, – отозвался мужчина. – Ты думаешь, что меня снова могут попробовать похитить? Но зачем? – я удивилась словам парня. – Уверен в этом, – Олег взял меня за руку и повел в дом. Когда мы были на веранде, дверь открыла женщина. По возрасту она была не старше моей матери, и я встала как вкопанная. Это что, новая жена моего отца? Я почему-то не подумала, что в его доме может кто-то жить. – Анна Михайловна, знакомьтесь, это Настя, – мужчина улыбнулся женщине, а я не могла выдавить даже дежурной улыбки. – Настя, это Анна Михайловна. Официально домработница, но мне кажется, что это душа этого дома, – Олег тепло поздоровался с женщиной и даже обнял ее, а она чмокнула его в щеку, словно родного. Я, не отошедшая еще от шока, смотрела на всю эту картину, вытаращив глаза. – Проходите, что ж мы на пороге стоим, – засуетилась домработница.– Настя не удивляйтесь, – женщина отметила мое состояние и попыталась разрешить этот момент. – я Олежика с пеленок знаю, так что он мне как сын. Я в их доме работала няней, а потом перешла к Михаилу Романовичу, – объяснила женщина. – Нам с мужем как-то спокойнее стало работать вместе, – щебетала Анна Михайловна. – Он у меня тут охраной руководит, так что можете быть спокойны: ни одна мышка не прошмыгнет. – Анна Михайловна, мы ужасно голодные и не отказались бы от чего-нибудь вкусненького, – Олег не намекал, он говорил в лоб, а я пихнула его в бок. Может, нас не ждали и не успели ничего приготовить. Если дом пустует, то такое запросто может быть. – Ой, у меня как раз все поспело. И вкусненькое, и сытненькое, – и Анна Михайловна так выразительно посмотрела на Олега, что тот заржал. Видимо, это был какой-то им понятный юмор. – Тогда я сейчас покажу Насте дом и ее комнату, и мы спустимся на ранний ужин, – предложил мужчина. – На поздний обед, так как на ужин твоя любимая курочка, – отозвалась домработница. – Как же хорошо, что вы приехали. Как Михаил Романович уехал, так стало пусто и одиноко в доме, – посетовала женщина. Мы направились к лестнице, а Анна Михайловна провожала нас взглядом. Когда я уже встала на первую ступеньку, женщина вдруг ни с того ни с сего проговорила : “ Настя, вы очень похожи на отца”. Я резко обернулась и посмотрела на нее, а затем на Олега. Женщина правильно поняла мой укоризненный взгляд, в котором было обещание укоротить кому-то длинный язык. Но Олег выставил руки вперед и отрицательно помотал головой. Анна Михайловна лишь рассмеялась от нашей пантомимы и объяснила: “ В вашей комнате много детских фотографий, да и я не слепая. Олег ничего не говорил”. – В моей комнате? – я переспросила, нахмурившись. – Да, Олег все покажет, – женщина махнула рукой и скрылась за лестницей. – Ну что ж, показывай, – я взяла мужчина за руку. А он так странно посмотрел на наши руки, что я даже хотела выдернуть свою кисть из его руки, но он не дал мне этого сделать. На втором этаже было всего четыре комнаты. Одна комната – это кабинет Михаила Романовича, вторая – его спальня, третья – гостевая спальня. И четвертая – это моя комната. Я пораженно осмотрела все. На стенах был коллаж из моих детских рисунков, которые я дарила отцу на двадцать третье февраля, вплоть до его ухода. На комоде стояли несколько моих детских фото и фото, где я с отцом. Каково же было мое удивление, когда я открыла шкаф, а там были вещи. Нет, не мои детские вещи, а обычные платья, пара спортивных костюмов, даже обувь. Все совершенно новое, с магазинными этикетками. – Что это? – я была поражена, что отец сделал для меня комнату. Даже вещи купил. – Он очень тебя ждал, – грустно ответил Олег. – Ты знаешь, почему он бросил нас? – я схватила мужчину за руку и уставилась ему в лицо. – Это тебе лучше с ним обсудить, – попытался уйти от ответа Олег. – Ты же понимаешь, что ты должна его выслушать, дать шанс, – Олег взял мои руки и поцеловал в тыльную часть руки.– То есть знаешь, – делала я свой вывод. – Да, но его здесь нет. А ты есть, – резонно заметила я. – Он приедет сразу же, как только отпустят врачи, – пообещал Олег. – Но поговорить ты можешь и по видеосвязи, было бы желание, – добавляет мужчина. – Завтра. Сегодня я еще не готова, – после секундной заминки предложила. – Я все организую, – мужчина прижал меня к себе и поцеловал в лоб. – Знала бы ты, как же я сегодня испугался, – тихо проговорил Олег. – А как я испугалась! – у меня вырвался истерический смешок. – Я обещаю: он поплатится за эту выходку, – в голосе мужчин сталь, и я ему поверила. – Нас там Анна Михайловна ждет и подумает невесть что, – я смутилась, так как поняла, что мы довольно долго уже осматриваем всего четыре комнаты. – Ох, а что она подумает, когда поймет, что я у тебя в комнате ночевал, – и мужчина поиграл бровями, а я покраснела словно маков цвет. – Пошляк! – я шутливо стукнула Олега по груди. – Будешь спать в гостевой комнате! Нечего меня позорить, – решила подшутить над мужчиной. И мне это удалось, так как у него аж глаза расширились, и вместо ухмылки появился грустный смайлик. – Нет, я так не играю! – Олег шутливо надул губы, когда понял, что я шучу. – Но ради конспирации готов делать вид, что ложусь у себя. Но ночью обещаю прийти. А пока иди в душ и переодевайся, я тоже пойду освежусь. В гостевой комнате есть мои вещи, – пояснил Олег и, чмокнув меня в нос, вышел из помещения. Я еще раз осмотрелась. Шкаф, комод, кровать, пара прикроватных тумбочек, кресло, около которого торшер, на полу ковер. Ничего лишнего, но все очень уютно. Заглянула в комод и отметила, что и там новые вещи, а именно белье. Отец словно знал, что я явлюсь к нему без багажа. С голым задом, так сказать. И продумал даже такой вариант развития событий. Сбегала в душ. У меня, кстати, была отдельный санузел. Как мне пояснил Олег еще при экскурсии, у меня личный санузел на мою комнату, а между комнатой отца и гостевой – один на двоих, в который выход из двух комнат. На гигиену ушло десять минут и, переодевшись в домашний спортивный костюм, я спустилась на первый этаж. Там уже был Олег. Он управился быстрее меня и вовсю помогал накрывать на стол, а если точнее, тырил еду, пока нес ее в столовую. Первый этаж был просторным. Кухня-гостиная на львиную часть этажа, а остальное – это бытовые помещения. – А вы живете не в доме? – я пыталась вести светскую беседу с Анной Михайловной. – Нет, мы с Колей живем в пристройке за домом, – домработница шлепнула по рукам Олега, который пытался утащить с тарелки рулетик из баклажана. – А Коля – это ваш муж? – я не смогла сдержать улыбки от таких детских поползновений со стороны мужчины на еду. – Да, – пара минут и стол ломился от еды, а Олег потирал руки. – Сейчас за домом поставили пару бытовок, там охрана будет жить, пока мы не решим все, – добавил парень, накладывая в тарелку всего и побольше. Да, поздний обед был и вкусным, и сытным. Анна Михайловна не обманула. Я давно не ела так вкусно. Все же домашняя пища, приготовленная с любовью, не сравнится ни с одним, даже самым изысканным ресторанным блюдом. – Ты кушай, кушай, а то совсем исхудала,– Анна Михайловна, как любая заботливая хозяйка, стремилась накормить до отвала. Так, чтобы дышать было сложно. Я старалась не поддаваться на провокации, так как мне же потом все это богатство сгонять в зале на кардио. – Она у нас стройняшка от природы, – пошутил Олег, а я чуть не подавилась. – Спасибо, все очень вкусно, но я наелась, – я старалась убедить окружающих и самой себе намекнуть, что хватит жрать. – Если ты не возражаешь, я возьму с собой в комнату вкусняшек, – Олег сбегал на кухню и притащил большую тарелку, хотя это скорее было блюдо, и нагрузил его кучей всего. – Что? Мне еще всю ночь работать, между прочим, – в свете нашего спора в моей комнате эти слова прозвучали достаточно двусмысленно, чтобы я покраснела. Бросаю быстрый взгляд на домработницу, но та прячет взгляд и делает вид, что занята разглаживанием несуществующей складки на скатерти. К слову, она ужинала вместе с нами. Олег убедил женщину, что не стоит утруждать себя и готовить поздний ужин, поэтому нам надо было есть про запас. Вот Олег и решил захватить еды с собой. – Ты идешь? – мужчина стоял с тарелкой в одной руке и кувшином с соком в другой. – Захвати стаканы, – попросил он. – А помочь убрать со стола? – я немного укоризненно посмотрела на Олега. Мужчина, одним словом. Думает, что еда сама по себе исчезнет со стола, словно и убирать ее не нужно. – Ой, иди отдыхай. Тут убрать-то совсем ничего, да и посуду моет посудомойка, так что не переживай, – смутилась Анна Михайловна. – Вы уверены? Я могу помочь, – я, конечно, тоже не люблю всю эту кухонную возню, но и оставлять женщину одну на растерзание уборкой тоже не красиво. – Конечно уверена, все хорошо, – убедила меня женщина, и я, подхватив два стакана и еще тарелку с фруктами, которую мне сунула в руки домработница, пошла следом за Олегом. Я думала, мы пойдем ко мне в комнату, ну или на крайний случай к нему, но мы протопали в кабинет. И мужчина, сгрузив свою ношу на небольшой столик у кресла, подошел к большому письменному столу моего отца и сел за него. Он вел себя здесь довольно свободно, по-хозяйски. Знал, где что лежит и даже пароль от ноутбука, который извлек из ящика и установил на столе. – Ты действительно собрался работать? – я удивленно смотрела на мужчину. – Ну да, – и взгляд чистый и наивный. – А у тебя есть предложения получше? – а вот сейчас на меня смотрел хитрый лис. – Нет, – я тоже в эти игры играть умею. – Тогда я сейчас подключусь к своему компьютеру удаленно и распечатаю все, что есть у нас по делу. Почитай, посмотри свежим взглядом, может, что дельное увидишь, – предложил мужчина, и я кивнула. Хоть какая-то от меня помощь. Пока Олег готовил для меня досье, с которым я могла бы ознакомиться, я прошлась по кабинету. Во время экскурсии я мельком заглянула в кабинет и не рассматривала его, а сейчас с удовольствием прошла и все внимательно осмотрела. На столе, на полке и в книжном шкафу были три моих фото, вернее, общих фото. Еще тех, с детства. А еще на стене был мой портрет, нарисованный на холсте. Я сперва даже не поняла, что это я. Слишком красиво получилась. Позади стола был застекленный книжный шкаф, и там тоже были мои фото, расположенные перед книгами. Они были из более позднего периода, уж после того, как он ушел. Интересно, откуда они у него. – А вот сейчас я не понял, – слова Олега вывели меня из раздумий. – Что случилось? – я повернулась к мужчине и посмотрела на экран ноутбука. – Что это? – У твоего отца есть возможность подключения не только к офисным компьютерами отсюда, но и к камерам видеонаблюдения в офисе, – объясняет Олег, а я и так понимаю, что передо мной картина нашей общей приемной, где находится рабочее место его Галочки и моего Дениски. Только вот в конце рабочего дня, а вернее, после его завершения, я никак не ожидала там увидеть суетящегося Дениса. Он что-то лихорадочно искал в шкафах, затем, воровато оглядываясь, осторожно прокрался в кабинет Олега. Я смотрела на картинку опустевшего кабинета, а Олег нажал пару кнопок на ноутбуке, и на экране появился его кабинет. Денис что-то искал в шкафу, затем переключился на письменный стол и ноутбук. – Это получается, такие камеры есть и у меня в кабинете? – я вспомнила про наши жаркие объятия и поцелуи с Олегом. – Да, в твоем кабинете тоже есть такая камера, но выход на них есть только здесь, и тот пикантный момент с нашим участием я удалил, – успокоил меня мужчина. Мы продолжили смотреть видео, а Олег стал кому-то звонить. Он вышел с телефоном из кабинета, а я села на его место и продолжила наблюдать за Денисом. Он явно что-то искал. И это что-то принадлежало Олегу. Неужели этот мальчишка – засланный казачек? Судя по всему, да, и с этим надо что-то делать. В кабинет вернулся Олег, а Денис на видео по-прежнему шарит по кабинету, обыскивая каждый уголок. – Я уезжаю в город, с этим сучком надо разобраться и узнать, на кого он работает, – мужчина целует меня в щеку и снова собирается на выход. – Оставляю тебе Николая и еще пару человек. Остальных возьму с собой. Я не знаю, когда приеду, поэтому, если что, звони. Сразу же, даже если плохой сон приснился. Хорошо? – на лице мужчины было настоящее беспокойство. – Все будет хорошо, не переживай обо мне, – я попыталась его успокоить, хотя сердце было не на месте. – Главное – сам береги себя, – я улыбнулась, а мужчина порывисто вернулся и, подхватив меня, впился в губы сладким поцелуем. – Как же я не хочу уезжать. Какие-то дурные предчувствия, – оторвавшись от моих губ, произносит мужчина. – Может, и не надо? – я с надеждой смотрю на него. У меня тоже не спокойно на душе, но я боюсь сказать об этом вслух. – Нет, надо не упустить этого Дениску и все выяснить. Неизвестно, как давно он шпионит за фирмой и, самое главное, в чьих интересах, – мужчина снова целует, но уже с нежностью. – Будь осторожнее, колючка. Я лишь грустно улыбаюсь от его прозвища. Он меня так начал называть, еще как приехал за мной в мой город. Это было так недавно, но в то же время так давно. Столько событий успело произойти за это время, словно прошла целая жизнь. И в этой жизни Олег занимает далеко не последнее место, если не сказать большего. Я шаталась по кабинету, не находя себе места. Материалы уголовного дела давно прочитаны, на листик выписано, что бы я сделала и кого опросила в качестве свидетеля. Надеюсь, Олегу это пригодится. Даже поела припасенные Олегом закуски. Спать не хотелось, да и рано еще. Решила отнести посуду вниз и заодно поговорить с Анной Михайловной. Хотелось непринужденно расспросить про отца. Тот факт, что он готовился к моему приезду и наличие фотографий, очень сильно взбудоражило меня. Подхватила тарелки и направилась по лестнице вниз. Уже будучи на первом этаже, не успев дойти пару шагов до кухни, я услышала визг, звук бьющейся посуды, а на улице раздалась стрельба. Я замерла. На улице была какая-то беготня, а на кухне явно что-то происходило, так как сомневаюсь, что домработница решила сменить интерьер и затеяла ремонт с передвижением шкафов и битьем посуды. Огляделась по сторонам и, заприметив под лестницей дверь бытового помещения, шмыгнула туда. Там хранились швабры и другой домашний инвентарь. Там даже была кое-какая кухонная утварь. Не знаю, что она там делала, но две кастрюли, казан и сковорода одиноко притулились на полке с краю. Тарелки я отложила в сторону, а вот сковороду взяла. Взвесив в руке свое оружие, я поняла, почему оно здесь оказалось. Старая, еще совдеповская чугунная сковорода, которую при желании можно было использовать в качестве спортивного снаряда, чтоб прокачивать мышцы рук. Видимо, выкидывать было жалко, но и использовать негде. Сомневаюсь, что у Анны Михайловны плита на кухне пригодна для использования таких сковород. Вооружилась и сижу в засаде со сковородой на изготовке. Страшно выходить, но я понимаю, что люди, которые забрались в дом, по мою душу. И если я выйду, то лишь облегчу им жизнь. В доме стоит нечто невообразимое. Грохот. Звук бьющейся посуды и мебели, топот от тяжелых шагов по лестнице. Я не знаю, сколько времени я просидела в уголке, но тело затекло и попа болела. В доме давно все затихло, но я не решалась выйти на разведку. Может, бандиты только меня и ждут. Вдруг на улице снова раздалась стрельба, шум, гомон, и дом наполнился не то что топотом, просто невероятным шумом. Словно дом сейчас рухнет, настолько все ходило ходуном. Мои нервы на пределе, а обострившийся слух слышит четкие шаги около каморки. Вскинула сковороду, словно приготовилась играть в лапту или бейсбол, и встала на изготовку. Я им просто так не дамся. Резкий свет от открывшейся двери ослепил мои привыкшие к темноте глаза, и я, зажмурившись, понесла свое оружие на врага. Оно не достигло цели, и я по инерции полуобернулась, оказавшись спиной к двери, а меня схватили сзади. Пытаюсь поскорее проморгаться, чтобы не быть слепым котенком и наносить удары врагу прицельно. Сопротивляюсь из последних сил, дергаясь и стараясь болезнее пнуть нападавшего. – Да успокойся ты! Бешеная,– слышу в ухо голос Олега и его сдавленное оханье, так как один из ударов по коленной чашечке пришелся в цель. – Олег?! – пораженно выдыхаю и сразу обмякаю. Разворачиваюсь в кольце рук и обнимаю мужчину. Слезы и истерика, все же для меня перебор – одна попытка похищения и одно нападение за сутки. – Так, сковородная валькирия, отдай свое оружие специально обученным людям, – после слов мужчины я замечаю, что на первом этаже настоящее столпотворение. Люди в масках-балаклавах, в черной форме с шевронами силовых структур. За столом в столовой сидит мужчина в форме, а на полу в рядок, словно на выставке, находятся мужчины с заведенными руками за спиной и скованные наручниками. – Что произошло? – я сковороду-то отдала, но руку мужчины не отпускаю. – Я не знаю, я тарелки понесла на кухню и услышала стрельбу и грохот, и спряталась в подсобке, – рассказала свое короткое приключение. – С Анной Михайловной все в порядке? – Ее сейчас скорая осматривает, немного досталось ей, но ничего критичного, – попытался успокоить меня Олег. – Кто это был и что им нужно? – я все не могла оторвать взгляд от лежащих мужчин. Одного я точно видела. Его словно забыть. Человек-гора с не очень приятной внешностью, который сейчас повернул голову на бок и с ненавистью смотрел на нас с Олегом. Это был Судаков-старший, который как-то приходил в офис со скандалом и угрозами. – Идем в кабинет отца, там поговорим, – Олег потянул меня наверх, предварительно предупредив мужчину в форме, где нас искать. Сотрудник правопорядка хотел взять с меня объяснение, как отправит этих молодчиков куда надо. Мы зашли в кабинет, который сейчас был в плачевном состоянии. Мебель частично повалена, ковер с пола сорван, книги из шкафа валялись на полу, местами порванные. Мои фотографии в разбитых рамках соседствовали на полу с книгами. – Что они искали? – я посмотрела на стол с ноутбуком, который был цел. Удивительно почему, но ответ сам пришел на ум, стоило Олегу разблокировать компьютер. Бандиты пытались подобрать пароль. – Думаю, просто из вредности все разворотили, а может, тайник какой-нибудь искали, – отзывается Олег. – Как ты узнал, что тут происходит? – мужчина поставил на ножки кресло, и я села в него. – Сработала сигнализация, что успела Анна Михайловна нажать, – отозвался Олег. – Да и здесь тоже есть камеры, – и Олег кивнул на неприметные коробочки в потолке. Если честно, я думала, это пожарная сигнализация, а вон оно как оказывается. Я сидела и переваривала все, что произошло. Олег немного разгреб бардак в кабинете. Криво-косо сунул книги, сложил на столик разбитые рамки, вернул мебель на свои места. – А что с Денисом? – я вышла из оцепенения, когда мужчина присел передо мной на корточки и внимательно посмотрел снизу вверх. – Ничего, он был пешкой, – Олег взял меня за руку, поцеловал в ладонь и приложил ее к своей уже колючей, с отросшей щетиной щеке. – В смысле? – провела большим пальцем по щеке под глазом мужчины. Там у него образовались таки знатные синяки от усталости и недосыпа. – На него вышли люди Судакова, дали денег и сказали искать в офисе любые материалы по этому делу, – ответил Олег, который прикрыл глаза от моей ласки. – Но ведь Денис, как и Галя, занимались скорее административной работой. Планирование, учет, ведение документации. К материалам дел они же не имели никакого отношения, – я непонимающе посмотрела на собеседника, а мужчина подхватил меня на руки и сам уселся в кресло, усадив меня к себе на колени. – Это уже надо узнать у самого Судакова, – я прижалась к уставшему мужчине, греясь в его объятиях. – Глупо все как-то, – прошептала тихо. – Мы же не судьи и не всесильны. Как бы ты смог отмазать этого мальчишку? – Думаю, у этого горе-папашки была информация про тебя и Каракчиева, и он полагал, что, похитив тебя, убьет двух зайцев. Каракчиев не будет бить копытом в суде, а я, наоборот, землю рыть буду, – произнес Олег задумчиво. Думаю, если бы получилось надавить на Каракчиева, то он бы и с судьей смог договориться. Ты же помнишь, что они на короткой ноге? – Олег рассуждал, а я с сомнением хмыкнула. – Не думаю, что мое похищение могло бы повлиять на Диму, – я даже нос скривила, представив всю ситуацию. – Согласен. Ео у Судакова, видимо, сложилось превратное впечатление о ваших, в смысле, о наших отношениях. Думаю, он предположил, что ты водишь за нос нас обоих, и хотел на этом сыграть, – так же тихо ответил мне Олег. Мы пригрелись друг рядом с другом, и разбудил нас лишь вошедший в кабинет следователь. Я спросонья сбивчиво повторила все события, получается, уже прошлого вечера, так как в окно забрезжил рассвет. Следователь спрашивал все по кругу, уточняя детали, чтобы в полном объеме составить картину происшедшего. Уже утром он попрощался и откланялся, а вместе с ним и все люди, которые работали в доме. Именно работали, так как весь первый этаж, где происходили драматические события, был в дактилоскопическом порошке, пометках, которые делали эксперты для фотосъемки, в следах обуви и последствиях бандитского нападения. В общем, в этом доме нельзя было фактически находиться, так как требовались уборка и частичный ремонт помещений. – Анна Михайловна, вы как? Почему в больницу не поехали? – на брови у женщины был пластырь, а голова так и вовсе забинтована. – Бровь просто рассечена, ударилась об стул, когда упала. Да и на голове страшнее выглядит, чем есть на самом деле. Потом отдохну, как в порядок дом приведу, – женщина явно храбрилась. В ее возрасте такие травмы – это опасно. – Шли бы вы отдыхать, а я сейчас клининг вызову. Они быстро все уберут и …., – но Олег не успел закончить фразу, так как домработница его перебила. – А я за ними прослежу, и ремонтников тоже вызови, Олежек, – попросила Анна Михайловна. – А то, пока Николяша в больнице, я …., – и нервы женщины сдали, она расплакалась. – А что случилось с Николаем? – я вопросительно посмотрела на Олега. Он же говорил, что нет пострадавших. – Задело по касательной, его уже прооперировали, и вечером он будет дома, – успокоил меня мужчина. – Вот и надо дом в порядок привести, да еще и ваш отец приедет, – сквозь всхлипы выдавила домработница, а Олег раздосадованно скривился. Он явно информацию про отца приберег на потом и не хотел бы, чтобы я ее узнала вот так вот. – Отец приедет? – я как попугай повторяла вопросы. – Да, наотрез отказался оставаться в клинике за бугром. Сказал, что в их российском филиале долечится, – нехотя ответил мужчина. – И когда ты мне собирался это все сказать? – я подбоченилась и наступала на Олега. Кажется, назревала очередная ссора. – Вызвал бы все эти службы по ремонту и уборке и сказал бы тебе перед тем, как уложить спать, – недовольно бурчал Олег. – То есть непосредственно перед его появлением? – я свела брови к переносице и строго смотрела на мужчину. – Нет, – вставила свои пять копеек Анна Михайловна. – Алмазовы старшие раньше бы вам сказали. Я непонимающе уставилась на Олега, а его родители здесь при чем? – Звонил отец, звал меня к себе. Узнал о том, что произошло, и винит себя, так как Судакова мы взялись защищать по его настоятельной рекомендации, – начал рассказывать мужчина. – Ии-и-и-и? – мой вопрос перешел на визг, и я постаралась выдохнуть и успокоиться. – Что и-и-и? Отец с матерью тоже вечером приедут: и с тобой познакомиться, и проверить, как у нас дела. Он жутко обиделся, что мы приехали сюда, а не к нам в загородный дом, и теперь придется потерпеть их визит, – немного извиняясь, добавил Олег. За что мне это семейное сборище? Только моей матери не хватает. Но, как говорится, беда не приходит одна. И где-то из прихожей, где была моя сумка, которую не тронули бандиты, раздалась громкая телефонная трель. Да, я не изобрела велосипед и поставила на телефонный звонок стандартный звук, имеющийся в телефоне. Подскочила к сумке и успела ответить на звонок в последнюю секунду. – Да, мам, – я прям жопой чувствовала, что этот звонок неспроста. – Привет, родная! Я приезжаю завтра вечером в 19:45 на Казанский вокзал. Встретишь меня? – ее слова меня словно окатили холодной водой. – Ты едешь в Москву? – я еле выдавила из себя эти слова, а у Олега округлились глаза. – Да, соскучилась и решила проведать тебя, – у мамы голос звенел от радости и какого-то внутреннего возбуждения. – Да, Маша, я с Настей говорю, – мама отвлеклась от разговора со мной и проговорила это глухо, видимо, отодвинув трубку в сторону. – Мам, ты с тетей Машей едешь? – если до этого меня обдало ледяной водой, то сейчас словно в чан с кипятком сунули. – Да, она не пустила меня одну. Да и мы давно хотели Москву посмотреть, – тем же звенящим голосом ответила мама, явно взволнованная. – Понятно, я вас встречу, конечно, – проговариваю тихо и кладу трубку.