Глава 14

Даша

В Балафина будто бес вселился. Он мне просто прохода не даёт! В понедельник, не успела я приехать в университет, как наткнулась на него. Он ждал меня возле входа. Именно ждал меня! Кинулся, схватил за руку, оттащил в сторону от девчонок, с которыми мы вместе вошли.

– Поговорить надо! – сквозь зубы процедил, а сам молчит и глазами сверлит.

Я не стала с ним разговаривать. Вырвала руку и ушла. Не хочу ничего знать. Не хочу!

Накануне опять всю ночь ревела. Больно, обидно, невыносимо стыдно после того дня, после его жестоких слов. Разве я заслужила, чтобы он со мной так? Чем? Тем, что в любви призналась? Позволила ему всё, что захотел? Чувства свои не побоялась выразить?

Вот только Балафина так просто не остановить. Он весь день не спускал с меня глаз, крутился по близости, ища возможность остаться наедине.

Разумеется, я старалась находиться всё время в окружении девчонок из нашей группы.

На самом деле я очень боюсь разговора с Матвеем. Безумно боюсь, до трясучки, до ледяных мурашек по всему телу. Добра от этого самовлюблённого звёздного мальчика я не жду однозначно. Только новых оскорблений и боли.

Он ведь не просто обсуждал меня с друзьями за спиной. Те гадости не предназначались для моих ушей. А вот оспорить слова Валентина Павловича, Матвей пытался намеренно, чтобы я услышала, чтобы обидеть, доказать, что я журналист никудышный!

И почему Балафин назвал меня принцессой кукольного домика? Зачем? Это ведь пренебрежительно всё было, чтобы задеть, унизить ещё больше. Показать, какие неуместные, шаблонные фразы я употребила в своем материале про магазин игрушек.

Поговорить он хочет. И что он мне скажет? Что я рыба вялая? Собачка? Или ещё похуже? Не собираюсь я это выслушать. Не собираюсь!

Сегодня утром перед учебой позвонила маме, сказала, что не приеду на Новый год. Она расстроилась немного, но поняла и пожелала хорошо повеселиться с друзьями.

Скучаю по ней, по папе, по младшим брату и сестре. Люблю их очень. И они меня тоже.

Вот только понимаю, если приеду, то им станет понятно, что у меня на сердце делается, и все расстроятся. Даже если я буду молчать и притворяться веселой.

Семья чувствует меня, понимает и знает, как облупленную. От них не скрыть, что страдаю. Пусть лучше праздник пройдет спокойно. А потом приеду и поделюсь, поплачу, и легче станет.

Они всегда меня поддерживают, и любят такой, какая есть: застенчивую, не совершенную, с тройками, да любую! Гордятся скромными успехами, газеты с моими публикациями хранят как великую ценность и показывают с восторгом друзьям и знакомым.

Я привыкла к такому отношению, со стороны любимых людей. Может быть, именно поэтому слова Балафина так сильно ранили?

Нет, я, конечно, не под стеклянным колпаком выросла. Меня тоже иной раз обижали, обзывали иногда, но делали это исключительно посторонние люди, мнение которых не имело для меня большого значения. А вот Матвей... Он ведь моя первая любовь настоящая.

До него у меня был парень – Илья. Приятный молодой человек, спокойный, добрый, обходительный. Со школы бегал, в город вслед за мной переехал. Мы три года встречались почти, но так просто, за руку ходили.

Он любил, а мне неловко было отвергать его, хотя ничего кроме симпатии я к нему не испытывала. Но, в конце концов, расстались. Родители тогда меня поддержали, хотя Илья им очень нравился. Но моё счастье для них в любом случае важнее.

«Не лежит душа, значит не твой человек,– сказала мне тогда мама. – Хороший, добрый парень, –это замечательно. Но встречаться только из-за этого, поверь не стоит. Появится в твоей жизни ещё такой, от которого искры из глаз, вот тогда и поймёшь, что правильно поступила. А так душу мотаешь и себе и ему. Он ведь тоже чувствует, что не нужен особо. Встретишь ещё настоящую любовь, вот увидишь».

Эх, ну встретила, блин, и что? Теперь бы не сдохнуть!

Уже вторник. Немного осталось. Дотянуть бы до субботы, а там временное затишье ждёт. Балафина не будет в городе на новогодних каникулах. Это мне Ирка сказала. Он с семьёй каждый год уезжает куда-то отмечать праздник. На острова в тёплом океане, или на дорогие горнолыжные курорты. Туда, короче, куда нам простым смертным не попасть. Ну и отлично, пусть валит! С глаз долой из сердца вон!

Делаю глубокий вдох, как перед прыжком в воду и шагаю к зданию универа.

А моё самовлюблённое проклятие не дремлет. Вон опять высматривает меня стоя возле входа. В этот раз мне некуда деваться.

Ира сегодня приехала на час раньше, завкафедрой попросила её помочь в подготовке какого-то мероприятия. Других однокурсниц на остановке не встретила, поэтому топаю к зданию в полном одиночестве. А поблизости, как назло никого нет! Пустота и тишина. Почти все группы уже на практике, мы чуть ли не единственные у кого ещё идут занятия в главном корпусе.

Сердце заходится в бешеной скачке, щёки сами собой начинают пылать. С каждым шагом ноги слабеют, руки опускаются плетями вдоль тела, как будто из меня энергию выкачивают. Волнуюсь так, что тошнить начинает.

Матвей не даёт опомниться. С грацией огромного хищника подлетает ко мне, подталкивает к стене здания и зажимает как в тисках.

– Даш, не надоело от меня бегать? Давай поговорим. Пожалуйста, я хочу извиниться, – выдаёт низким голосом, от которого у меня дыхание вмиг перехватывает.