Глава 16

Даша

Зачем он меня преследует? Боже, ну зачем? Это не Матвей Балафин, это инопланетное существо какое-то, оккупировавшее его тело. Других объяснений нет.

Утром едва не раздавил меня, вжимая в каменную стену здания. Впечатал так, что всё его твёрдые мышцы чувствовала сквозь одежду. Я реально едва могла дышать, только жар безумный ощущала, что исходил от его тела.

Извинился.

Ха! Идеальный мальчик признал, что не прав! Наверное, в лесу все волки подохли! Как только решился? Но мне от этого не легче. Ни капельки. Когда он пытался распластать меня по стене, как жука какого-то, или бабочку в энтомологической коллекции, я просто отказывалась верить, что это он.

Тот Матвей, которого я знала, он другой совсем. Спокойный, интеллигентный, обходительный. Говорит размеренно, каждое слово взвешивает. Разве он будет бегать за девушкой, хватать её, злиться? Почти три года я даже не догадывалась, что он представляет собой на самом деле.

А вот в кого я полюбила, другой вопрос.

Тот Матвей, к которому все привыкли: идеальный, правильный, красивый. У него всё по высшему разряду: тачка, обувь, одежда, манеры даже. Умный, начитанный, способный поддерживать беседу на любую тему. И при этом в компании однокурсников иногда позволяет себе быть дурашливым, весёлым, шутить. Но в меру, когда уместно.

Теперь же Матвей открылся с неожиданной стороны. Завистливый, грубый, пошлый. Порой несдержанный, совершающий глупости, самовлюблённый до зубного скрежета.

Перестала ли я любить его после этого открытия? Нет, не перестала. Сердце глупое при виде него отчаянно вскачь пускается и тарахтит как безумное. Обида никуда не делась, но чувства как будто ещё сильнее сделались.

Он обычный, живой, как и все остальные, а вовсе не безупречное существо, которое рисовало моё воображение. И это как будто поставило нас на один уровень. То восхищённое благоговение, оно рассеялось, показывая мне реального человека, такого, как и я сама.

Вот только мотивы Балафина мне совсем не понятны. Его действия противоречат словам. Ему не нужны отношения с троечницей, в постели со мной не понравилось, ну окей, пусть так. Чего же преследует меня, хватает при первом удобном случае, прижимает к себе и смотрит как безумный?

В глазах его мне чудится отчаянная жажда, он смотрит так, как будто растерзать хочет. Чокнутый.

Три года улыбался сдержанно, а тут с цепи сорвался. И главное, ведь он сам меня оттолкнул. Сам не захотел продолжать отношения.

Непонятно, совершенно непонятно.

Задумавшись, отстала от остальных однокурсников, спешащих на первый этаж, где должна проходить последняя пара. Подошла к окну в пролёте между этажами и зависла, бездумно глядя на улицу. Вновь и вновь вспоминаю, как Матвей впечатывал меня в стену своим большим телом. Эти мысли вызывают невольную дрожь и томление внизу живота.

Большой, мускулистый, пахнет так терпко, возбуждающе...

О нашей первой и последней ночи я думать себя запретила. Слишком больно. А эти его непонятные действия в перерывах между лекциями, – другое дело. О них я позволяю себе поразмышлять, ища ответы на вопросы.

–Ты здесь, принцесса, – знакомый бархатистый голос за спиной, заставляет сердце подпрыгнуть и загрохотать отчаянно.

Резко разворачиваюсь и замираю. Матвей, оказывается, не ушёл вместе со всеми, и теперь медленно спускался по ступеням, направляясь в мою сторону.

Как я не заметила, что он ещё на этаже? Ведь уже несколько дней вполне успешно избегала встреч с ним наедине. Надо же так опростоволоситься!

Волнение огненным шаром прокатывается по внутренностям, вызывая нервную дрожь. Задыхаюсь на миг, и тут же резко втягиваю носом воздух, готовясь броситься прочь. Но не успеваю.

Парень опережает меня, в одно мгновение он преодолевает разделяющее нас расстояние и как тогда, на улице, вдавливает меня своим твёрдым телом в стену.

– Отпусти! – шепчу задушено, пытаясь оттолкнуть.

– Нет, – отвечает рвано, не своим голосом.

Хватает огромными ручищами за плечи, и притягивает к себе обнимая.

Дышу часто-часто, не в силах перестать втягивать носом его запах. Он всё внутри забивает, щекочет обонятельные рецепторы, вызывает нелепое желание прижаться сильнее, уткнуться носом в его одежду, впитывая аромат парфюма и мужского тела.

Собираю все внутренние ресурсы и вновь пытаюсь вырваться.

– Да что тебе нужно? Зачем ты меня преследуешь везде? – срывающимся голосом выдаю.

– Прости меня, Даш! – совершенно неожиданно восклицает в ответ. – Пожалуйста, прости. Всё, что я тогда сказал – это неправда. На самом деле я думаю по-другому.

Сердце удар пропускает, оживляя нахальных бабочек, что живут в животе. Но я не позволяю неуместной радости охватить сознание.

Не верю. Неправда. Не может этого быть.

– Даш, прости. Для меня жизненно важно почему-то, чтобы ты простила, – шепчет, а сам всё теснее жмётся.

На улице нас разделял толстый слой ткани: моё зимнее пальто и свитер, его куртка и толстовка. Сейчас же этот защитный слой гораздо тоньше. И это опасно. Очень. Взрывоопасно, я бы сказала. Тело глупое реагирует на близость Балафина безумной слабостью. Как будто желает растечься перед ним, отдаться во власть победителя.

Ну, нет уж! Не поддамся на его уловки! Я ведь понимаю мозгами, почему он так мечется. Привык к обожанию и поклонению со стороны всех девчонок, а я из рядов его фанаток выпала, по известным причинам. Вот он и пытается вернуть меня туда. Ничем не брезгует, гадёныш!

– Я прощаю тебя, Матвей. Можешь успокоиться. Прощаю, – заявляю, прочистив пересохшее горло.

Пусть думает, что так, и оставит уже меня в покое.

– Правда? – голос Матвея делается ещё ниже.

Потемневший взгляд как безумный мечется по моему лицу и, остановившись на губах, замирает.

– Правда, теперь отпусти меня, пожалуйста, – чеканю каждое слово, нервно слежу, чтобы голос не сорвался.

– Тогда поцелуй меня, принцесса, – выдыхает, склоняясь всё ниже, опаляя дыханием мою кожу.