Глава 17

Матвей

– Поцелуй меня! – не прошу, а умоляю.

От осознания, что хрупкое белоснежное тело сейчас дрожит в моих руках, пьянею просто.

Едва сдерживаюсь, что не начать тереться об неё, прижимаясь к плоскому животику, одеревеневшим от вождения членом. За малым держусь.

Я бы её прямо здесь трахнул. Прямо в лестничном пролёте. Повернул спиной к себе, заставив упереться руками в подоконник, стащил эти брючки аккуратные, что на ней надеты, и вставил бы! От пошлых мыслей крышу сносит, не выдерживаю и начинаю тереться всё-таки.

Дашка ахает громко, глазюки свои расширившиеся на меня поднимает и краснеет бурно, прямо пунцовая делается. Горячая дубина, видимо, сквозь ткань ощущается, Пуговкина понимает сейчас, что у меня стояк на неё.

Мне стыдно немного, но поделать с собой ничего не могу. Башню сносит от её присутствия, гормоны грёбаные бурлят в крови, выносят мысли разумные прочь, задавливают их зародыше.

Склоняюсь, чтобы ротиком манящим завладеть, но Дашка быстро отворачивается и начинает толкаться, желая вырваться из моего захвата.

– Ты ничего не попутал, Балафин? Это ведь я – рыба вялая, собачонка доступная, что растеклась под тобой растаявшим мороженым! Не забыл, что тебе не понравилось? Зачем мучиться и повторять беспонтовый опыт? – выпаливает и внезапно смотрит прямо мне в глаза.

Тушуюсь моментально, теперь уже моё лицо огнём загорается. Пока в себя прихожу, Даша уже умудряется выкрутиться из моих объятий и бросается прочь, стуча каблуками по каменным ступеням.

Я же приваливаюсь спиной к стене и закрываю глаза, изо всех сил стараясь успокоиться.

Не простила. Она меня не простила. Что мне сделать, чтобы это исправить? Понятия не имею. Я ни разу не бегал за девушками. Ухаживать ухаживал. Приглашал в рестораны, там, в кино, цветы дарил.

Но не думаю, что Дашка вот просто согласится пойти со мной в кино. Да и цветы не примет, в этом даже не сомневаюсь. Представляю, каким придурком буду выглядеть с отвергнутым букетом.

Можно отправить цветы и открытку и извинениями с курьером к ней домой, вот только я не знаю адрес. И разве один букет что-то исправит? Сомневаюсь.

В груди пожарище горит, в башке отупевшей обрывки мыслей носятся. Нужда эта бешеная с ума сводит. Обычно в периоды сильного стресса, я спасался усиленными занятиями спортом и сменой деятельности. Но сейчас это не помогает ни хрена! На пробежке, в зале, во время работы, я всё время возвращаюсь мыслями к Даше.

А ещё мне всё чаще и чаще хочется сорваться и пуститься во все тяжкие.

Что это подразумевает, честно сказать, не совсем понимаю, но первым этапом в любом случае будет алкоголь.

И да, Пуговкина, не единственная причина. Просто ощущаю реально, что выгорел. Морально и физически. Погоня за лучшей версией себя сожрала всю энергию. Как бы в депресняк не свалиться.

Но в любом случае Дашка стала катализатором. Именно тот день, когда я облажался перед ней, запустил всю цепочку. Оценки, публикации, желание угодить родителям, всё отошло на второй план, померкло, что ли.

Нет сил продолжать жить в том же духе. Если сейчас не сделаю что-то, подозреваю, всё пойдёт прахом. Что бы это ни значило.

Нажраться. Нужно по-настоящему гульнуть, так как это делают все остальные пацаны. Начудить херни какой-то по пьяни, потом отходить весь следующий день и обсуждать загул с друзьями. Так, чтобы голова раскалывалась, и мысли о Дашке в неё не помещались.

Все мои приятели так отрываются время от времени, с первого курса. Я же сижу днями за учебниками, таскаюсь на тренировки и продолжаю совершенствовать за каким-то хреном три иностранных языка.

Спускаюсь на первый этаж и подхожу к парням, столпившимся у окна в ожидании следующей лекции.

– Пацаны, я это... Нажраться хочу, короче, – выпаливаю, ощущая себя при этом более чем неловко.

– Да ладно! – Артём и Боря в один голос выдыхают, остальные тоже смотрят изумлённо.

– А чо такое? Я не человек, по-вашему?– пожимаю плечами.

– Да без проблем! Я, сам знаешь, за любой кипиш, кроме голодовки, разумеется, – восклицает Глеб.

Остальные парни тоже не против. Договариваемся встретиться вечером и пройтись по самым злачным местам города, где все мои однокурсники уже давно завсегдатаи. Что же отлично, отвлекусь от страданий по Дашке и от череды бесконечных дел, что высасывают последние силы и вкус к жизни.

Вечером, уже вызвав такси, начинаю сомневаться. Представив недовольство родителей, если они вдруг узнают, сжался весь внутренне. Двадцать лет жил под прессингом их. Ни разу не ослушался. Провалы бывали, но они от меня не зависели обычно.

Да и какие это были провалы? Четвёрка по математике, которую я исправлял на следующий же день? Второе место на соревнованиях или в школьной олимпиаде? Это всё мелочи. А вот пьянка – это уже конкретный бунт. Учитывая, что завтра экзамен. После обеда, правда, но всё же. Это отход от плана. Десять шагов назад, бля, от великой цели.

Хотя от какой только цели? Понравиться собственным родителям? Тогда можно не париться и признать, что я провалил её с треском ещё при рождении.