Глава 18

Даша

В последнее время подолгу не могу уснуть. Вот и сегодня то же самое. А потом покрутившись в постели полночи, с трудом, просыпаюсь по утрам. Хорошо ещё, что завтра экзамен будет во второй половине дня, смогу выспаться.

Мысли крутятся вокруг Матвея. И это несмотря на то, что я отчаянно гоню прочь любые воспоминания о нём. Бессмысленная трата времени. Они всё равно проникают в сознание и продолжают терзать меня.

Ближе к полуночи сон всё-таки приходит, но не успеваю я провалиться в желанное забытье, как из него меня вырывается какой-то хлопок.

Вздрагиваю, открываю глаза и прислушиваюсь. Вновь стук. По звуку похоже на удар снежком в стекло. Видимо, кто-то швырнул его в окно, но не в моё, а в соседнее.

Некоторое время царит тишина, поэтому я успокаиваюсь и закрываю глаза. Но стоит мне смежить веки, как хлопок повторяется и следом за ним с улицы доносится до боли знакомый голос.

– Дашка, просыпайся, впусти меня!

Балафин! Нет, нет, я сплю и вижу сон! Это не может быть он. Ночью возле моего окна. Этот зануда уже десятый сон видит, ему же завтра на пробежку!

– Пуговкина! Как мне войти в ваш чёртов подъезд? Даш, ты меня слышишь? – вновь доносится голос Матвея.

Причём необычный такой голос, протяжный и запинающийся временами.

И вновь хлопок. Этот придурок снежками в окно швыряет, к соседям моим! Сейчас стекло разобьёт. Вот это будет номер! Вот тебе и идеальный мальчик!

Вскакиваю и несусь к окну. Резко дёргаю штору, сдвигая в сторону, и распахиваю пластиковую створку. Высовываюсь и вижу под фонарём своё наваждение, свою любовь шизанутую, Матвея Балафина собственной персоной!

– Ты что, совсем сдурел? – выдыхаю вполголоса, но в ночной тишине эти слова раздаются на удивление громко.

– Дашень-ка, впусти меня, пожалуй… пожалуй-ста! Нам поговорить надо! Сро-чно! – заикаясь говорит он, задирая голову вверх.

Матвей делает шаг вперёд и начинает заваливаться в сторону, но с усилием группируется и принимает прежнее положение.

– Ты что, напился? Ты пьяный, Балафин? Напился? Ты напился? – от изумления твержу одно и то же несколько раз.

– Ч-что, сразу напился? Чуть выпил, – пытается принять возмущённый вид. – Спус-скайся давай! Или скажи, как к тебе подняться!

– Ага, щас! Проспись сначала! Домой вали! Чего ты вообще припёрся и позоришь меня перед соседями? Ещё и снежками швыряешь! В чужое окно!

– Артём сказал, что это твоё. Второй этаж, два окна возле большого тополя, – разводит руками Балафин.

– А он откуда это знает? – с подозрением спрашиваю, оглядывая двор.

Там пусто, ни Артёма, ни кого-либо другого из дружков Матвея не наблюдается.

– Ему Ксюха Уткина сказала, он ей позвонил. По моей просьбе. Я попросил. Попросил я. Слышишь Пуговкина? Я просил узнать, где ты живёшь! Я за тобой бегаю! Матвей Балафин за тобой бегает, Пуговкина! Ты довольна? Отвечай, довольна? – принимается твердить как заведённый.

Я настолько обескуражена появлением пьяного Балафина под своим окном, что даже не сразу могу ответить. Всё ещё продолжаю сомневаться в реальности происходящего.

Но холодный воздух приводит в чувство. Ёжусь и обхватываю себя за плечи руками.

– Я замёрзла, закрываю окно. А ты вали домой Балафин и ложись спать! – заявляю и пытаюсь уйти.

– Стой, Даш! Пусти меня, пожалуйста! Ты можешь себе представить, чего мне стоило прийти сюда? Можешь, Даш? – говорит почти нормальным голосом.

И тут же дурковать начинает. Лезет прямо через гору снега к клумбе, окружающую дом по всему периметру.

– Если не впустишь, влезу в окно.

– Совсем дурак? Как ты вылезешь? Второй этаж!

– И чо? Я альпинизмом два года занимался. Думаешь, не смогу?

– Ты пьяный, разобьёшься! А ещё мои соседи вызовут полицию. Слышишь? Опозоришься, идеальный мальчик!

– По-хе-ру! По хрену мне, Дашка Пуговкина! По хрену! Спускайся давай, или я лезу!

Ага, щас! Быстро захлопываю окно и задёргиваю занавеску. От холода трясёт ощутимо, даже зубы стучать начинают. Возвращаюсь к постели и хватаю телефон дрожащими пальцами.

Артём ему сказал, где я живу! Значит, вместе пили. Вот и пусть забирает своего дружка, пока тот не разбился или действительно не угодил в полицейский участок.

Набираю номер однокурсника. Тот отвечает не сразу, приходится долго слушать заунывные гудки в трубке, прежде чем раздаётся голос Артёма. Слышу, на заднем фоне смеётся Борисов и что-то монотонно бубнит Капник.

– Да?

– Артём, это вы напоили Балафина? – спрашиваю.

– Он с-сам напился, – слышу в ответ.

– Но с вами же пил?

– С на-ми. Он к Дашке пошёл, к Пуговкиной. А тебе зачем Балафин? Ты что про него, бля, интересу... Интересуе-шь-ся?

Понимаю, что вся эта компашка надралась неслабо и Артём не совсем понимает, кто ему звонит.

– Это я – Пуговкина! Вы зачем бросили Матвея? Его сейчас в полицию загребут во дворе моего дома, или он свалится со второго этажа и разобьётся! Забирайте его немедленно! – ору в трубку.

– А откуда забирать?

Называю адрес.

– Так, мы его только туда отвезли, – Артём шебаршит чем-то и походу роняет телефон, но довольно быстро вновь поносит к уху.

– Забирайте, говорю! Немедленно!

– Кого?

– Блин, Артём! Там с тобой рядом есть кто-нибудь вменяемый? – в отчаянии спрашиваю.

– Боря, – отвечает после раздумья.

– Дай трубку ему! – почти кричу от волнения, потому что под окном слышатся подозрительные звуки, как будто в него и правда кто-то лезет.

Артём передаёт трубку Борисову, и я начинаю уже ему объяснять, чтобы забрали Матвея.

Глеб ведёт себя на удивление рассудительно. Он быстро ухватывает суть и просит таксиста развернуться.

– Спасибо, Глеб! Заберите его, пожалуйста, побыстрее! Он сейчас свалится со второго этажа и ноги себе переломает! – бормочу в трубку, а сама выглядываю на улицу сквозь занавеску.

К счастью, Балафин не спешит лезть на стену. Судя по всему, из-за опьянения он плохо контролирует свои движения. Пока Матвей с переменным успехом борется с невысокой оградой цветочной клумбы, основательно засыпанной снегом, и тихо матерится себе под нос.

Я замираю на своём наблюдательном посту и слежу за ним. Если действительно полезет в окно, высунусь и попрошу идти к подъезду, типа впущу его. Лишь бы не упал и не разбился. При мысли об этом всё внутри сжимается.

На самом деле открывать дверь Балафину я не собираюсь. Что мне с ним делать? Спорить с пьяным? Выслушивать алкогольный бред? Укладывать спать? Чего ради? Заняться мне больше нечем?

К счастью, дружки Матвея находились недалеко. Довольно быстро во двор въехало такси, из которого вывалились мои однокурсники.

Балафин не сразу согласился уезжать. Они некоторое время пререкались и даже начали толкаться, чем вызвали у меня новый приступ паники. Но, в конце концов, погрузились в машину и все вместе уехали.