Глава 19

Матвей

Пробуждение было не из лёгких. Теперь понятно, что такое – встать с будуна. Отвратительное чувство. Да уж, повторять подобное, желания нет. И как только некоторые бухают каждую неделю? Это же сдохнуть можно!

Пробежку пропустил. Блин, до неё ли? Башка, как чугунная, трещит и раскалывается, ещё и мутит нехило так.

Несмотря на то что лёг я поздно, проснулся всё равно в шесть утра. Вот что значит привычка многолетняя. Подорвался, и тут же со стоном свалился обратно, пережидая, пока уменьшится пульсирующая боль в висках и тошнота отступит. Уснуть по новой, как ни старался, не вышло. Поэтому поднялся и побрёл в душ. Затем отыскал в аптечке средство от отравления. Должно помочь, организм ведь отравлен алкоголем. Выпил и вновь вернулся в постель.

Самочувствие немного улучшилось, зато мысли неприятные атаковали.

Ночью я был у Дашки. Как дурак швырял снежками в окно и кричал, чтобы она меня впустила. А она не впустила и не вышла.

Ещё и с парнями побушкался малёха, они меня убеждали домой поехать, а я ни в какую. Кое-как запихнули в такси. А по дороге ещё сокрушался, что Дашка меня больше не любит. Страдалец, блядь! Теперь уж все в курсе, что я на Пуговкиной повёрнут.

И главное, не ржали надо мной, с сочувствием пьяным отнеслись все. Хоть это утешает, но совсем незначительно, мать вашу!

Стыдно, бля, стыдно-то как! Это в первый и в последний раз, когда я бухал! Ни за что не буду больше так позориться.

Запретив себя думать о вчерашней пьянке, переключаю внимание на более приятные вещи. На ту ночь с Дашей. С моим наваждением белокожим, с тихоней моей сладенькой, тоненькой такой, махонькой, одуряюще морозно-яблочной.

В ту ночь она меня любила. Отдавалась доверчиво, хотя сама горела от смущения. Вспоминаю, так ласкал, как снимал одежду, как устроился между раздвинутых ног. А дальше ступор.

Червоточина такая-то в мозгу засела и копошится противненько так.

Даша всхлипывала и позволяла себя трахать. На протяжении всего акта. Не стонала, не кричала, не выгибалась дугой от бешеного удовольствия. Всхлипывала тихонечко и хлопала глазищами серыми, лёжа подо мной.

Осознание пришло в тот же миг, как я позволил себе поразмыслить об этом. Навалилось безжалостно, обдавая внутренности ледяной волной. Холодею весь и через мгновение загораюсь от оглушающего стыда.

Она не кончила. Блядь, так и есть! Я и близко не подвёл её к оргазму.

Вскакиваю с постели и начинаю метаться по комнате. Не могу усидеть на месте. Мотор грохочет так, что дышать больно.

Я не так хорош в постели, как воображение рисовало? Но как такое может быть? Я ведь сделал всё как положено! Не долбил на сухую, я проверил – Даша текла, она готова была принять меня. Сам процесс длился достаточно долго. Я же не скорострел какой-то!

Целовал её, спрашивал, нравится ли. Она кивала и глазищами сверкала своими. Что не так тогда?

Вот почему я остался недоволен. Именно поэтому. Даша ничего не сказала. Вела себя так, будто всё устроило. А моё раздутое эго подсознательно на девчонку вину свалило, за мой, по сути, провал!

Я ляпнул, что секс с ней на тройку. Но вдруг она и меня так же оценила, как любовника? Или вообще: на «два», на «единицу», на «ноль» в конце концов! Вот это – реальное фиаско! Провал провалов, блядь! Вдруг я не оправдал её ожидания? Как с этим знанием жить-то теперь?

Надо убедиться. Нет, не так! Надо убедить её попробовать второй раз. И там уж приложить все усилия, чтобы ей понравилось.

Теперь для меня этот вопрос принципиален. Дело чести — вновь переспать с ней и восстановить погубленную репутацию.

Но в глубине души я отлично понимаю, что дело чести, это лишь нелепая отмазка. На самом деле я до трясучки хочу Дашку в свою постель, в своё единоличное пользование. Чтобы подо мной одним скулила, меня одного касалась пальчиками своими невесомыми. Моя была. Только моя.

Ближе к восьми часам позвонила мама. Решила сообщить, что купила билеты на самолёт и в субботу вечером мы улетаем из страны на все новогодние праздники.

– Я не полечу, – заявляю неожиданно твёрдо, даже сам удивляюсь.

– Не начинай, Матвей. Всё уже решили. Нам нужно отдохнуть, – слышу в ответ.

Как всегда, она всерьёз мои слова не воспринимает.

– Я не полечу, – повторяю с нажимом.

Намертво буду стоять. Не поеду никуда. Хватит с меня. Не хочу. Просто не хочу больше.

– Ты серьёзно? – мамин голос моментально напрягается.

– Более чем. Я устал. Мне нужна перезагрузка конкретная. И ещё, со следующего года я значительно сокращу список ежедневных задач. Бассейна и языков однозначно в нём больше не будет, – на меня вдруг находит бесшабашная храбрость.

Да, я понимаю, что это не конец. Скорее всего, вечером они приедут прессовать меня вместе с отцом. Уверен, что скорая будет возле подъезда дежурить, валерьянкой дом пропахнет, а от ледяного взгляда отца стены инеем покроются. Но именно сейчас, чувствую в себе силы сбросить хотя бы часть того груза, который тащил на своих плечах двадцать лет.

Отлежавшись и немного придя в себя, начал собираться на экзамен. Ехать в универ решил на такси, врождённое занудство не позволило сесть за руль после перепоя. И да, впервые в жизни я не зубрил билеты и не лез из кожи вон, чтобы заслужить «пятёрку».

В глубине души мне даже хотелось завалить экзамен или сдать на «тройку», которая лишит меня возможности получить красный диплом. Чисто назло родакам. Но упорная учёба в предыдущие годы даром не прошла. Всё же сдал на «отлично» без особых усилий.