Глава 21

Матвей

Вот зачем, спрашивается, потащился вечером к дому Пуговкиной? Я смутно помнил адрес. Вчера затуманенный алкоголем мозг, с непривычки не удержал информацию. Но я же, блин, настойчивый, и больной на всю голову к тому же! Не постыдился вновь спросить, где живёт Дашка у Ксюхи Уткиной, через Артёма, разумеется.

Проторчал больше часа под окнами, промёрз до костей, наверное. В этот раз я не стал звать Дашу и швырять снежками в стёкла, хотя сейчас точно знал, где её окно. Просто стоял и ждал чего-то.

Дождался. Пуговкина погасила свет в квартире и уже через несколько минут вышла из подъезда.

Меня она не заметила. Не удивительно, я старался оставаться в тени, а увидев знакомую фигурку в свободном пальто, живо нырнул за обледенелую детскую горку, в форме ракеты, стоящую во дворе их дома.

Куда-то намылилась, на ночь глядя. А вдруг на встречу с парнем? С филологом тем, например? Сердце в припадке забилось как ненормальное, а ладони, несмотря на мороз, моментально покрылись потом.

Да что за чёрт? Почему тело нездоровую реакцию выдаёт на неё? Чем она зацепила меня так, Дашка Пуговкина?

А наваждение моё темноволосое, ничего не замечая, спокойно шагает к автобусной остановке. Я мешкаю возле детской горки, не зная, что делать дальше. Она сейчас сядет в маршрутку и уедет куда-то. Мне что же, за ней ехать? Ну, это будет полный пипец! Мне не за ней, а в психушку тогда ехать нужно, голову шибанутую полечить.

Нет, я однозначно не буду преследовать маршрутку, это бред. Да и зачем вообще к её дому припёрся? Поговорить? Тогда зачем прятался?

Пока пытаюсь найти хоть какое-то разумное объяснение своему неадекватному поведению, слышу автомобильный гудок, визг тормозов и крик Дашки.

Меня будто кипятком ошпаривает, забыв про всё на свете, несусь на звук по обледенелому тротуару.

Выскакиваю на освещённый участок возле остановки и вижу Пуговкину, сидящую на снегу возле обочины. В голове будто что-то взрывается, в груди колет, кислород поступает в организм с перерывами, потому что забываю дышать.

Бегу к ней, спрашиваю, спрашиваю что-то, вижу, что она плачет. Но главное шевелится, главное живая.

– Собаку кто-то сбил… Мне жалко… Её надо в приют отвезти, там ветеринар, там ему помогут… – бормочет в ответ, хлопая блестящими от слёз ресницами, – Только, как? В маршрутку меня с ним не пустят…

От облегчения едва на ногах могу устоять. С Дашкой всё в порядке, это она из-за кобеля бездомного рыдает, дурочка! А у меня чуть разрыв сердца не произошёл!

Я не очень люблю собак, особенно таких облезлых, но предлагаю отвезти пострадавшего пса к ветеринару. Блин, при мысли, что вылезшую с помойки псину, придётся положить на чистенькое сидение моей тачки, отвращение чувствую. Но всё равно предлагаю.

Сказать по правде, я этой дворняге где-то даже благодарен. Ведь Дашка сейчас поедет со мной, а не к филологу, или куда она там собиралась.

Поколебавшись несколько секунд, отстраняю Пуговкину, которая порывается поднять здоровенную дворнягу на руки, и сам отрываю собаку от земли.

Немного опасаюсь, конечно, кобелина здоровая, зубы кривые из пасти торчат. Мало ли что там у неё на уме. Да и больно ей, вдруг цапнет? Ещё и воняет противно псиной. Неприятно к ней даже подходить, не то, что прижимать к себе. Но делаю вид, что всё норм и таскать на себе помойных псов для меня дело обычное. Не могу же я перед Дашей показать сразу несколько своих слабостей? Разумеется, нет!

К счастью, пёс оказался неглупым. Он явно понял, что ему хотят помочь, и не пытался укусить, лишь слабо поскуливал. Я дотащил его до своей тачки и остановился.

– Даш, возьми у меня в кармане куртки брелок сигнализации, нажми на кнопку, там сбоку, – прошу Пуговкину, приподнимая руку, с нужной стороны.

Она кивает, подходит ближе и неуверенно прикасается пальцами к моей куртке, замирает, как будто боится. Стоит рядом совсем, я запах её духов чувствую, даже несмотря на вонючую дворнягу, прижатую к моей куртке.

– Ну чего ты? Доставай, – говорю, а сам разглядываю жадно привлекательное личико с розовым румянцем от мороза на щеках.

Даша кивает и, просунув худенькую ладошку мне в карман, достаёт оттуда брелок с ключами. Крутит его в руках, видимо, не может сразу сообразить, на какую кнопку нужно нажать.

– Сюда, Матвей? – спрашивает.

– Да, нажимай. И дверь открой сзади, я псину уложу. А сама вперёд садись, вы на заднем сидении вместе с ней не поместитесь, – раздаю команды, а у самого внутри фейерверки взрываются.

Дашка рядом, разговаривает со мной, как раньше, называет по имени! Да ради этого я каждый день готов таскать на руках помойных псов! Ведь мы вместе будем, во всяком случае, пока с дворнягой этой не разберёмся. Значит, будет время поговорить.

– Куда везти его, знаешь? – спрашиваю, уложив двортерьера на заднее сидение.

Шагаю к водительскому месту и жестом предлагаю Даше устроиться рядом на пассажирском.

– Да, в приют для бездомных животных. Я туда и направлялась. На улице Гоголя я покажу, – отвечает Пуговкина и вдруг улыбается. – Спасибо, Матвей.

– Да ладно, за что? Я же не могу бросить живое существо, умирать на морозе, – вру безбожно, потому что только из-за Даши помогаю, по большому счёту мне по фигу на бездомных собак.

А она верит, по себе ведь судит. Кивает, садится впереди, как приличная девочка пристёгивается ремнём безопасности и складывает худенькие ладошки на коленях. Тихоня моя. Дашка моя, Пуговкина.