Глава 17

Дверь хостела с мягким скрипом распахнулась, впуская внутрь струю холодного воздуха и троих усталых туристов.

— Добро пожаловать, — администратор за стойкой подняла глаза от компьютера, улыбнулась. Голос ровный, профессионально-дружелюбный. — У вас бронь?

— Да, на троих, — ответил мужчина, снимая шапку и стряхивая с неё мокрый снег. За ним в зал протиснулись двое других — девушка в огромном шарфе и парень с гитарой за спиной.

— Фамилия?

— Смирновы.

Пальцы администратора быстро заскользили по клавиатуре. Она кивнула, достала бланки.

— Всё верно, двухместный плюс дополнительное место. Паспорта, пожалуйста.

Гости стали копаться в сумках, пока она заполняла документы. Взгляд её скользнул по дате рождения в паспорте первого туриста — ровесник. Ещё год назад она бы и подумать не могла, что окажется здесь, за этой стойкой, в дешёвом хостеле на окраине города.

— Подпишите здесь и здесь, — протянула бумаги, не глядя.

Девушка из группы — Лена, как выяснилось — вздохнула:

— О, как тут уютно! А то мы уже начали думать, что замёрзнем насмерть по дороге.

Администратор улыбнулась, но глаза остались спокойными, чуть отстранёнными.

— У нас хорошее отопление. И тихо.

— А вам не холодно? — Лена наклонилась, разглядывая её тонкий свитер. — Тут ведь сквозняки…

— Я привыкла.

Она аккуратно поставила штамп, раздала ключи.

— Вам койка в общем зале, а вам — комната в конце коридора. Завтрак с восьми до десяти. Правила на стене. Вопросы есть?

— Нет, спасибо!

Гости потянулись к лестнице, а администратор опустилась на стул, потянулась. Всё. Смена заканчивалась.

На часах — почти полночь.

В зеркале за стойкой мелькнуло её отражение: тёмные волосы, собранные в небрежный хвост, бледное лицо, тени под глазами.

Прошло полтора месяца.

Полтора месяца с того утра, когда она сбежала из дома Норы.

Нора не позвонила. Ни разу. И сама она не собиралась звонить.

А Костя… Костя остался воспоминанием. Тёплым, горьким, ненужным.

Она видела его, однажды.

Это случилось в тот день, когда Катя пришла на административную комиссию по потере паспорта. Влажный снег лип к асфальту, а в коридорах учреждения пахло пылью и бюрократией. Она сидела на жёстком стуле, сжимая в руках штрафное постановление, когда вдруг —

Он вошёл. Просто шагнул в коридор, и всё вокруг будто замерло.

Высокий, уверенный, в чёрном пальто, которое сидело на нём так, будто сшито специально для того, чтобы подчёркивать каждое движение. Его шаги были лёгкими, но твёрдыми, словно он знал — пространство расступится перед ним само.

Женщины в коридоре замерли, взгляды потянулись за ним, как цветы за солнцем. Кто-то поправил волосы, кто-то застыл с приоткрытыми губами. Но он шёл, не замечая никого.

Катя, не делая резких движений, плавно, но очень быстро перетекла за большую колонну, и вжалась в неё с другой стороны.

Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышат все, кто находился в коридоре, сквозь шум вентиляции, гул голосов и шум шагов.

Она прикрыла лицо папкой, сделала шаг назад — в тень, в безопасность, в небытие.

Не сейчас. Не здесь.

Но он прошёл мимо, даже не повернув головы.

И только когда его шаги растворились в дальнем конце коридора, она смогла выдохнуть.

А потом — засмеялась.

Тихо, горько, почти беззвучно.

Потому что это было так… Смешно.

Она — в курточке не по сезону, с дрожащими руками, с квитанцией об оплате штрафа, а он…

После комиссии она вышла на улицу, в снег, в холод, в новую жизнь.

И не оглянулась в прошлое ни разу…

Утро застало хостел тихим, почти безжизненным. Гости ещё спали, затянутые в одеяла, лишь изредка кто-то ворочался в общем зале. Катя дождалась сменщика, передала ключи и коротко объяснила, кто где поселился.

— Всё чисто, — добавила она, зевая. — Только девушка с гитарой просила разбудить их к девяти.

Сменщик кивнул, уткнулся в телефон.

Катя вышла на улицу. Мороз щипал щёки, но снег уже перестал идти, и солнце, бледное, зимнее, пробивалось сквозь облака. Она закуталась в шарф и быстрым шагом направилась к своему временному жилищу.

Каморка.

Так она мысленно называла это место. Маленькое, с низким потолком, с кроватью, столом и крошечным окном, в которое едва проникал свет. Но здесь было тепло. И главное — здесь не было ни Норы, ни Кости, ни прошлого.

Карман приятно греет чек из банка. 85 000 ₽. Остаток от тех денег, что перевёл Павел Аркадьевич. Почти всё ушло на документы, первый месяц аренды комнатки здесь же, в комплексе хостела, в здании через дорогу, и еду. Но она держалась.

Зашла к себе, закрыла дверь и устало прислонилась к ней спиной.

Она сняла куртку, бросила её на стул, села на кровать и закрыла глаза. Усталость накрывала волной, но вместе с ней приходило странное, почти неуловимое чувство — лёгкость.

Сняла свитер, легла на краешек и без того узкой кровати, устало закрыла глаза.

Где-то за стеной смеялись постояльцы. Где-то за окном шумел город.

А здесь было тихо.

И пока что — достаточно.

Катя потянулась за телефоном. Ни новых сообщений, ни пропущенных звонков. Хорошо.

Она упала на подушку, уткнувшись лицом в прохладную наволочку.

— Полтора месяца, — прошептала она в ткань.

Это казалось и вечностью, и мгновением.

За окном заскрипели шаги — кто-то шёл по снегу. Катя прислушалась, но звук растворился в утренней тишине.

Она закрыла глаза.

Следующая смена — через шесть часов.