Глава 23

Самолет бизнес-класса мягко коснулся взлетной полосы в Цюрихе. Константин не шевельнулся, даже когда стюардесса осторожно поинтересовалась, не нужен ли ему кофе. Он смотрел в иллюминатор, но видел не аэропорт, а её лицо. Катю.

Почему она сбежала?

Вопрос гвоздем сидел в голове уже два месяца. Он перебрал все возможные варианты, но ни один не складывался в логичную картину. Если бы она действительно считала его любовником Норы — ну, сказала бы что-то, устроила сцену, потребовала объяснений. Дала бы по роже, когда он полез за «тортиком». А то, что она могла засандалить без рефлексий — в этом он не сомневался.

Но было же? Было. Ещё как было!

И просто исчезнуть? Без единого слова?

Костя сжал кулаки.

В аэропорту его уже ждал черный Mercedes с затемненными стеклами. Он молча сел на заднее сиденье, и машина тронулась. Впереди — встреча с партнерами, переговоры о сделке, которая могла бы принести его компании еще несколько миллиардов. Но мысли упрямо возвращались к той ночи.

Катя.

Она была не такой, как все. Не лезла с расспросами, не пыталась вычислить его статус по часам или машине. Даже когда он сам намеренно намекнул на свои возможности — она лишь усмехнулась, будто деньги для нее вообще не имели значения.

А потом исчезла.

Костя закрыл глаза, откинувшись на кожаном сиденье мерседеса. За окном мелькали швейцарские пейзажи, но перед ним снова стоял тот вечер.

Дом Норы.

Он заехал на пять минут, подкинуть Норе деньжат, но когда вошел в гостиную, увидел её.

Костя сразу удивился: что эта незнакомка делает в доме Норы? Она явно не из их круга — слишком просто одета, слишком естественна в каждом движении. Не прислуга — взгляд у неё был не тот. Несмотря на измученный вид, в её глазах читались ум и сталь.

Она вошла с террасы в дом, и теперь стояла, наблюдая, как он по привычке целует Нору в щёку. Но её взгляд был не просто любопытным — он был цепким. Будто сканировал, просчитывал, оценивал. И самое странное — она, кажется, даже не осознавала этого.

Он ждал, когда Нора представит гостью, но та, похоже, не собиралась этого делать. Он бы даже не удивился, если бы Нора забыла об этом, поэтому спросил сам:

— А это…?

Нора, светясь от восторга, представила её:

— Катя, моя новая подруга.

Он чуть не расхохотался, когда увидел, как у Кати брови натурально взлетели на это заявление.

"Подруга? — мелькнуло у него в голове. — Нора и подруги? Это что, новый вид домашних животных?"

Он приложил все усилия, чтобы не расхохотаться. Что-то ему подсказывало, что за такой смех он выхватил бы по морде, или по яйцам от незнакомки.

Катя, как и он, видимо, осознавала услышанное, потому что стояла с таким видом, будто она только что услышала, что её объявили наследницей престола, но пока не решила, стоит ли этим гордиться или лучше сразу сбежать.

Нора же сияла, как ёлочная гирлянда в декабре. Она обняла Катю за плечи (та слегка дёрнулась, будто её только что познакомили с осьминогом) и торжествующе добавила:

— Я подобрала её на вокзале! Как добрая фея!

Костя тогда впал с небольшой ступор… Слишком много несочетаемых слов прозвучало за последние три секунды: "Нора", "подруга", "вокзал", "помогла". Это была либо галлюцинация, либо Нора наконец-то перешла на вещества покрепче мартини.

Он до сих пор не знает, почему тогда решил остаться на ужин. Но остался, чем изрядно удивил Норку.

Он прощупывал Катю за ужином, аккуратно разводил на разговор, на откровения. Не-а. Этот воробышек не спешил рассказывать ему, какая она хорошая, верная и несчастная.

И только когда он перегнул, смачно впечатала ему прямо промеж глаз: «Мне. Некуда. Идти. У меня украли деньги и документы».

Он мысленно отвесил себе подзатыльник. Идиот.

Предложил помощь и тут же получил отлуп. Нет, так дело не пойдёт. Ему почему-то важно, чтобы Катя не осталась после его ухода в убеждении, что он — мудак.

И тогда он начал.

Не торопясь, подбирая каждое слово, будто разминируя бомбу, он объяснял, что это не благотворительность, а обычная человеческая помощь — один звонок, и ей на телефон придет ссылка на талон в УВД.

Он никогда ни на одних переговорах не подбирал выражения так тщательно.

— Это не подачка, — продолжал он, — это просто логично.

Она сжала губы, но в её глазах уже не было той стальной стены. Была усталость. Незащищенность.

— Ладно, — наконец выдохнула она.

Он кивнул, не позволяя лицу выдать ни тени торжества.

На утро когда она уходила, он точно знал — к Норе она не вернётся. И деньги, что всучила ей Норка, отдаст до копейки. Но это не имело никакого значения, его данные были у него, и найти её проблем бы не составило.

И как же он охренел, когда увидел её на следующий день у Норы! Пришлось заехать, так как отдать ей деньги в тот вечер он забыл, и тут нате — хрен в томате. Катя.

Рад ли он был? Ещё как. Но её слова о том, что талон оказался пустышкой вышибли с него весь воздух. Он так обалдел, что даже не отразил в мозгах, что за Андрюша сидел за столом.

А потом Катя пила вино. Так, будто это не изысканное бордо, а вода после марафона — жадно, без пауз, почти не замечая вкуса. Бокал опустошался за несколько глотков, пальцы сжимали ножку чуть сильнее необходимого, будто она подсознательно готовилась пустить его в ход как оружие.

Костя наблюдал за этим с восхищённым ужасом.

"Ну вот, — подумал он, — теперь я точно уверен: это не галлюцинация. Нора бы никогда не придумала такого персонажа".

Катя заметила его взгляд. Её глаза — уже слегка затуманенные, но всё ещё острые — на мгновение встретились с его, и он ясно прочитал в них: "Ты. Опять. Тут. Зачем?"

Он тогда едва удержался от ухмылки.

Но что действительно его забавляло — так это то, как Катя боролась. Она пила, но не теряла хватки. Злилась, но не взрывалась. И, кажется, уже поняла, что Нора — это стихийное бедствие, с которым надо либо смириться, либо бежать без оглядки.

"Охренеть, — подумал он. — Кажется, я влюбляюсь".