Глава 24

И вот она сбежала. Куда?

Мерседес плавно остановился перед стеклянным небоскребом в центре Цюриха. Костя резко встряхнулся, словно вынырнув из глубины воспоминаний. Время застыло в машине, но за дверьми ждал мир жестких цифр, контрактов и взвешенных решений.

— Herr Konstantin, wir sind da (Господин Константин, мы здесь).

Он кивнул шоферу, поправил манжеты и вышел под холодный швейцарский ветер.

* * *

Конференц-зал. Длинный стол, гул голосов, стопки документов на двух языках. Переводчик шепотом доносил до него реплики немецких партнеров, а он отвечал автоматически, подписывал бумаги, кивал в такт презентации.

— Hier sehen Sie die Finanzprognose für die nächsten fünf Jahre… (Вот финансовый прогноз на следующие пять лет)…

На экране зажглись графики, цифры, диаграммы роста. Миллиарды. Но вместо них перед глазами снова всплыло лицо Кати.

Палыч.

— Вот, смотри — отправлен, принят, внесен… А нет… Не внесён… — Палыч постучал пальцем по монитору, словно пытался вбить данные силой воли. — Не пришла, значит! Если твоя девочка не пришла — это её проблемы. Хоть в космос улетела — не наша забота.

— Она приходила, Палыч! — Костя чуть не раздавил телефон в кулаке. — Ей сказали: «Нет вас в базе, не записывали на приём. Может, вам приснилось?»

Палыч вздохнул, как человек, привыкший объяснять очевидное.

— Костя, ну дело-то плёвое. Ну, поменять паспорт — не полёт на Марс. Чего ты, как варёный рак, красный?

— Я психую, потому что пообещал человеку помощь! — Костя развёл руками, изображая драму маслом. — Плёвую! А теперь я выгляжу как шалабол, который даже в МФЦ договориться не может!

— А… Ну в этом смысле… — Палыч почесал подбородок, задумавшись, не стоит ли ему срочно «пойти покурить». — Ну так… Талон-то можно посмотреть?

— Что? — Костя моргнул. — А… Нет. Она его выкинула сразу. Ну ты же можешь проверить, поменяла она паспорт или нет?

— Могу, но не могу.

— Это как?! — Костя застыл, будто ему только что сообщили, что земля плоская.

— Костя, я не Дэвид Копперфильд! — Палыч махнул рукой. — Я тебе письмо показал, потому что я его лично отправлял. А ты что думаешь, у меня тут база данных на всю страну? Я что, ФСБ в одном лице?

Костя нахмурился, но Палыч, увидев в его глазах мольбу, сдался.

— Ладно… Дам задание посмотреть. Но если окажется, что она инопланетянка — я тебя предупреждал.

— Позвонишь?

— Да позвоню, куда от тебя денешься! — Палыч усмехнулся. — Самому интересно, кому ты так душу продал.

— Ничего интересного, — буркнул Костя и ушёл, оставив за собой шлейф драмы.

Как он потом орал, когда Палыч позвонил и сообщил, что Катя не только пришла, но и отбилась от административной комиссии, как Рэмбо, принесла чек с оплаченным штрафом и через два дня получила новый паспорт — это лучше не вспоминать.

Но вот паспорт-то Катя получила… И как сквозь землю провалилась!

— В городе не регистрировалась. — В пригороде — тоже. — В области — ноль. — В больницах — чисто.

Морги при одном только появлении Кости начинали нервно креститься: «Нет-нет, таких не поступало, честно! Проверяли трижды!»

Билеты? Ни на самолёты, ни на поезда, ни даже на осла в соседнее село.

— Может, на такси смылась? — подумал Костя. — Ладно, будем дёргать и каршеринги… Хотя, если она уехала на самокате — я сдаюсь.

Ирония судьбы в том, что пропавшая Катя, похоже, организовала себе исчезновение лучше, чем Джейсон Борн. А Костя теперь мечтает только об одном — чтобы она хотя бы в соцсетях зачекинилась. Ну или прислала открытку: «Привет из Никарагуа!»

На большом экране мелькали слайды, цифры, чертежи, а у него в голове крутилась какая-то мысль. Воспоминание.

И тут — щелчок в голове.

Фраза Норы.

"У Катюши есть знакомые… Сама предложила помочь Андрею устроиться в прокуратуру".

Андрюша. Смазливый, в дорогом костюме, с хищной улыбкой.

«А кто такой этот Андрюша, вообще?! Нора, ты совсем с катушек слетела?!» — он чуть с кресла не упал на своих переговорах, так его подкинуло.

Как же это он раньше-то не задался вопросом — какого хера тогда, в тот вечер, происходило у Норы дома?! Какой-такой Андрюша?!

Но у него тогда мозг отшибло от неожиданных известий и от близости Кати, которая накидывалась вином, как заправский боцман.

И ведь уезжал-то на пару часов всего, а когда вернулся обратно, Кати уже не было. И вот это добило его мозг окончательно. Не поверил, поднялся к себе в спальню — пусто. Заглянул в спальню к Кате, где она ночевала — пусто. Только деньги на комоде лежат.

Вернула. И ни записки, ничего…

Память начала подкидывать следующие фрагменты, произошедшие чуть раньше.

Талон.

Нора утром взяла у Кати телефон и принесла распечатанный талон.

— Охренеть… — Костя рассмеялся вслух, не в силах сдержаться.

В переговорной воцарилась тишина. Партнёры переглянулись. Переводчик замер с открытым ртом.

— Entschuldigung (Простите), — он провёл рукой по лицу, сгоняя улыбку. — Bitte, fahren Sie fort (Пожалуйста, продолжайте).

Каждый следующий слайд казался ему пыткой. Каждая цифра — закодированным посланием от Кати: «Ищи меня, если сможешь». Переводчик нервно косился в его сторону, партнёры перешёптывались, а в голове у Кости крутился один вопрос: «Где, блин, этот Андрюша? И какого чёрта он вообще в этой истории?»

Когда последний слайд наконец сменился тёмным экраном, Костя вскочил так резко, что кресло откатилось к стене.

— Всё отлично, коллеги! — объявил он с неестественной бодростью. — Я полностью доверяю вам принять стратегически важные решения. А сейчас у меня… Срочное дело.

— Какое? — спросил заместитель, успевший за годы работы научиться читать между строк.

— Личное.

— Опять «личное»? В прошлый раз, когда у вас было «личное», мы три месяца объясняли налоговой, почему у нас в отчётах фигурирует «оплата услуг экстрасенса».

— Не экстрасенса, а ясновидящей! — поправил Костя, уже на ходу застёгивая пиджак.

Извинился. Кивнул. Собрался.

Всё встало на свои места.

Резко развернулся и покинул конференц-зал.

А в голове — только одна мысль, ясная, как горный воздух за окном:

"Ну, Норка, держись. Теперь я знаю, с чего начинать".