Глава 25

— Нора!! Но-о-ора-а-а!!! — Костя орал страшно. — Ты кто? Мата Хари у нас?? Что за дичь ты творишь???

Увидев, как женщина съёжилась и едва сдерживает слёзы, отругал себя мысленно и шумно выдохнул.

— Прости. Сорвался.

Он практически упал в старинное кресло, сел нога на ногу в раздражении и сжал пальцами переносицу.

Ну это уму не растяжимо. Даже его уму. А уж каким местом думала Нора, это вообще — вопрос вопросов. Может, пора её врачу показать?

Он устало смотрел на свою бывшую горячую и безотказную любовницу, которая сидела с гордым и независимым видом, хотя её подбородок дрожал, по щекам текли слёзы, а кулаки судорожно терзали носовой платок.

«Ладно я, практически не приезжаю к ней, но… Я ведь не один. Другие куда смотрели?» — лениво размышлял, прикидывая, что ему дальше делать.

И с Норой, и с Андрюшей, и с Катей. Ну если с этими двумя не было проблем хотя бы в их присутствии и наличии, то с Катей дела обстояли куда сложнее.

— Нора, дорогая… — он прикрыл глаза, усмиряя очередную волну гнева. — Давай ещё раз. Ты точно не знаешь, где сейчас Катя?

Шмыгнув по-детски носом, она покачала отрицательно головой.

М-да.

— А Андрюша твой?

Она дёрнулась, как от пощёчины.

— Нет. Он… Я… Мы…

— Понятно. Бросил.

— И нет! Это я дала отставку!

— Я понял, понял, — он примиряюще поднял ладони.

Нора. Почти двадцать лет назад у них был безумно красивый роман.

Она — прима Большого, богиня, рождённая из шелка и лунного света. Её имя шептали в кулуарах театров, им подписывали чеки на астрономические суммы, ради неё ломали копья и судьбы.

Короли сцены и короны, миллиардеры и министры, принцы и шейхи — все падали к её ногам, забывая о достоинстве, долгах, а иногда и законах. Её жизнь — бесконечный бал, где каждый жест был танцем, а каждое слово — обещанием греха.

И он.

Не первый. Не последний. Но единственный, кто не просил, а брал.

Настойчивый. Уверенный. Добившийся.

То, что Нора на пятнадцать лет его старше, его не интересовало. Ни тогда, ни потом.

Три года безумия. Три года, когда мир сжался до границ её постели, до звука её смеха, до дрожи её кожи под его пальцами. Они сжигали деньги на ветер, меняли города, как перчатки, пили шампанское из её туфель и смеялись над теми, кто осмеливался осуждать.

Ночи не знали усталости, а дни — сожалений.

А потом… Он устал.

Нора была ослепительна. Добра. Искренна, как ребёнок, не умеющий лгать. Её наивность сначала умиляла, потом раздражала, а в конце — душила. Её мир состоял из воздушных замков и розовых облаков, а ему хотелось земли.

Твёрдой почвы. Трезвых слов. Но её вечная «пузыристость», её восторженный лепет о «чудесах» и «волшебстве» — всё это стало похоже на сладкий яд.

Они расстались красиво. Без скандалов, без слёз. Как взрослые люди, которые просто… Перегорели.

И он, как прочие её бывшие, продолжал осыпать её подарками. Виллы, кольца с редкими камнями, автомобили, которые стоили как частные самолёты…

Нора была удивительной женщиной. Она умудрялась сохранять тёплые отношения со всеми, кто когда-то был ей дорог. С ней расставались, но её не бросали — она не оставляла после себя горечи, не превращала бывших любовников во врагов. Её не отпускали.

Обеспечивали. Поддерживали. Баловали подарками и решали проблемы — не из чувства долга, а просто потому, что не могли иначе.

И любовников-то было не сказать, что много — Нора никогда не была доступной женщиной. Она была избранной. Её мужчины — он, Костя, и те, кто приходил до и после, — были людьми состоятельными, властными, привыкшими брать.

А с ней они учились отдавать.

Казалось, у неё есть всё.

Но чего ей не хватало?

Огня? Страсти? Молодого любовника, чьи ладони не знали морщин, а тело — усталости?

И вот… Результат.

— Нора, дорогая, — проговорил он тихо, поднимая на неё глаза. — Зачем?

Она отчаянно всхлипнула, но тут же втянула воздух, подняла подбородок. Губы дрожали, но голос был ровным, почти холодным.

«Королева. Царица. Всё ещё…» — невольно залюбовался ею.

Нора не смотрела на него. Её пальцы сжались в кулаки так, что костяшки побелели.

— Я одна, — прошептала она. — Одинока.

Глаза её блестели, но слёзы не падали. Они застыли где-то внутри, как осколки разбитого зеркала.

— Хочется кого-то рядом. А вы… Все… Бросили.

Она резко махнула рукой, будто отгоняя воспоминания.

— Карьера закончилась после ковида. Голос пропал. Насовсем.

Последнее слово сорвалось с губ почти беззвучно. Она сглотнула, будто до сих пор не могла поверить.

— Да, светские рауты, гала-ужины, я всё ещё выхожу на сцену… Как приглашённая звезда. Но это… Не то.

Голос её дрогнул. Она закрыла глаза, будто пытаясь собрать себя по кусочкам.

— Я просто… Потеряла голову. Но ведь ничего плохого я не сделала, правда? — она наконец взглянула на него, и в её глазах читалась детская мольба.

— Правда. Ты просто совершила глупость, — он улыбнулся.

Не стоит объяснять Норе, что если бы не её выходка, то текущая ситуация у Кати, какой бы она сейчас ни была, могла пойти по иному пути. И, возможно, по более лучшему. Но тогда… Он бы не встретился с ней.

Это что получается? Он обязан Норе? Сюр, ёпта…

— Ну просто решила немного помочь Андрюше… — услышал он снова голос Норы.

— Помогла? — иронично бросил, не глядя на неё.

Нора вздрогнула и вдруг сжалась, будто от удара.

— Мне было страшно, — вырвалось у неё шёпотом. — Так тихо вокруг. Так пусто. А он…

И тогда Костя впервые за много лет увидел её. Настоящую. Не богиню, не приму, не легенду. Просто женщину. Испуганную. Одинокую.

Сломленную.

И в этот момент даже его каменное сердце дрогнуло.

— Кость… — прошептала она еле слышно.

— М? — задумчиво, не глядя на женщину, промычал.

— Что я могу сделать для тебя? Что-то же могу…

Он сначала хотел ответить, что нет, не может, но потом…

— Нора, дорогая…

Она вскинула на него глаза и робко улыбнулась.

— Пообещай мне, что больше никаких вот таких вот «Андрюш».

Она покачала головой, промокнула уголок глаза платочком.

— Обещаю, — и искренняя и светлая улыбка озарила лицо этой женщины.

— Отдай, — коротко попросил он, и Нора, кивнув головой, встала и вышла из комнаты. Вернулась через пару минут и протянула ему небольшую пухлую пластиковую папку с кнопочкой.

Он открыл её, быстро перебрал содержимое и удовлетворённо кивнул. Теперь, правда, почти всё это можно было только сжечь в камине, но… Он бережно погладил папку пальцами.

— Прости… — прошуршало шелестом шёлка совсем рядом.

— Хорошо. С остальным я разберусь сам. Что тебе купить, чтобы ты перестала плакать? Драгоценности? Виллу? Жеребца? Я имею ввиду натурального. Хочешь ахалтекинца? — Константин уже вставал с кресла и поправлял брюки.

Нора вдруг рассмеялась. Не так, как раньше — звонко, беззаботно, — а тихо, но по-настоящему.

— Купи мне… Мороженое.

— Что?

— Да. Просто мороженое. В вафельном стаканчике. Как тогда…

Костя замер, потом неожиданно рассмеялся.

— Чёрт возьми, Нора… Ты всё ещё умеешь удивлять.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— А ты — всё ещё умеешь смеяться.

И он понял: вот оно. Не бриллианты, не яхты, не замки.

Просто мороженое.

И она.

Как тогда.

Костя взглянул на неё — на эту женщину, которая когда-то была его всем, его миром, его воздухом, жизнью, а теперь…

Теперь здесь была Катя.

И всё идёт наперекосяк…