Глава 26

Катя проснулась оттого, что солнечный луч, пробившись сквозь полуприкрытые шторы, обжёг её веко. Она моргнула, замерла на секунду, пытаясь понять — где она. Потом вспомнила.

Не дом. Но почти дом.

Просторная комната, тёплое одеяло, тишина — не та, что давит в каморках на окраинах, а живая, наполненная утренним покоем. Она потянулась, и пальцы скользнули по мягкой ткани пододеяльника.

Дима сдержал слово.

Не приставал. Не лез с оправданиями. Даже дверь в её комнату не открывал без стука.

И от этого было ещё тяжелее.

Катя перевернулась на бок, сжав подушку в локтевом сгибе. Всё ещё не верилось, что она здесь. Что это — её жизнь теперь. А совесть… Совесть, как заноза, сидела глубоко, и Катя никак не могла найти слов, чтобы вытащить её.

Давно надо было рассказать Диме о…

Тонкий звонок телефона разорвал тишину.

Катя резко приподнялась, сердце ёкнуло — работа! Она столько резюме разослала, столько ждала… Рука дрогнула, когда она схватила телефон, но голос в трубке оказался сладковато-навязчивым:

— Здравствуйте! Вас беспокоит компания «Солнечный кредит»!

— Нет, — Катя нажала на красную кнопку и швырнула телефон обратно на тумбу.

Экран погас, оставив после себя лишь отражение её лица — бледное, с тёмными кругами под глазами. Она провела пальцем по щеке, будто стирая невидимую пыль.

Надо было вставать. Надо было искать работу. Надо было…

Но вместо этого Катя уткнулась лицом в подушку, вдыхая запах свежего белья, и закрыла глаза.

Ещё пять минут.

Потом — мир.

Ровно через пять минут Катя встала.

Сначала — медленно, нехотя, будто тело сопротивлялось каждому движению. Потом резко, почти рывком, как будто кто-то дернул за невидимую нить, привязанную к её плечам. Солнечный луч, уже не обжигающий, а ласковый, скользнул по её босым ступням, когда она опустила ноги на пол.

Она накинула халат — мягкий, чуть поношенный, пахнущий стиральным порошком и чем-то ещё, неуловимо домашним. Запахнула его наспех, подпоясалась, не глядя, пальцы сами нашли узел. Ткань легла неровно, одна пола длиннее, но Катя не стала поправлять.

Тишина в коридоре была другой. Не той, что в её комнате — плотной, уютной, обволакивающей. Здесь она казалась зыбкой, ненадёжной, будто в любой момент могла треснуть, как тонкий лёд под ногами.

Она сделала шаг. Потом ещё один.

Кухня. Странно, что он на кухне.

Дима сидел за столом, склонившись над ноутбуком. Экран бросал на его лицо холодный, мерцающий свет, подчёркивая резкие тени под глазами. Он работал. Всегда работал. Даже сейчас, в это утро, когда солнце лилось через окно, а воздух пахнул свежесваренным кофе.

Катя застыла в дверном проёме, наблюдая.

Месяц.

Целый месяц они жили так — бок о бок, но не вместе. Он держал слово. Не лез с вопросами. Не напоминал о том, что было. Не упрекал её за то, что она до сих пор не нашла работу.

А она… Она молчала.

Скоро.

Скоро она не сможет молчать.

Дима пошевелился, потёр переносицу, моргнул — и вдруг заметил её.

— Доброе утро, — сказал он, и голос его был тёплым, чуть хрипловатым от недосыпа. Улыбка тронула уголки его губ, но не добралась до глаз. Они оставались усталыми, покрасневшими, будто он не спал всю ночь.

Катя хотела ответить. Хотела улыбнуться в ответ. Но вместо этого она лишь кивнула, чувствуя, как заноза в груди впивается глубже.

— Что делаешь? — спросила она, наконец переступая порог кухни. Голос прозвучал тише, чем она хотела.

Дима вздрогнул, словно забыл, что она здесь, и резко провёл рукой по лицу, стирая невидимую усталость.

— Тендерные документы, — он откинулся на спинку стула, и свет экрана подчеркнул его осунувшиеся скулы. — Хочу вернуться в обойму. В бизнес.

Губы его дрогнули в подобии улыбки, но глаза оставались пустыми — выгоревшими, как трава в конце лета.

— А сроки… — он махнул рукой, и Катя уловила не только раздражение, но и что-то похожее на страх. — Горят. Я в этом не силён, а партнёр ждёт ответов ещё вчера.

Катя подошла ближе. Взгляд её скользнул по экрану — цифры, таблицы, бесконечные пункты договора, сливающиеся в серую пелену.

— Давай я помогу.

Дима резко поднял брови, будто не расслышал.

— Ты?

— Я разбиралась с такими вещами на прошлой работе, — она прикусила губу, не добавляя, что та «прошлая работа» теперь казалась ей жизнью из параллельной вселенной.

Дима колебался. Его пальцы сжали край стола так, что кости побелели.

— Не уверен…

— Покажи мне, — Катя коснулась его плеча, и он вздрогнул, словно от ожога.

Дима колебался. Его пальцы сжали край стола так, что кости побелели. Взгляд на секунду метнулся в сторону телефона — будто ждал звонка. Или боялся его.

— Ладно.

Он развернул ноутбук, начал объяснять торопливо, сбивчиво, будто боялся, что она передумает. Катя слушала, ловя каждое слово, каждую цифру, впитывая их, как губка.

— Партнёр ждёт моих замечаний в телеге, — Дима ткнул в иконку мессенджера, или на электронку. — Если что-то будет неясно — можешь у него уточнить.

Катя кивнула.

— Я справлюсь.

Дима замер на секунду, будто хотел что-то добавить, но вместо этого встал, потянулся за курткой.

— Тогда… Я сбегаю в пару мест, — голос его дрогнул, выдавая облегчение.

Он вышел, не оборачиваясь.

Дверь захлопнулась.

Катя осталась одна.

Перед ней — мерцающий экран, бесконечные цифры, знакомые термины.

И странное, щемящее чувство — будто она наконец нашла то, за что можно ухватиться.

Хоть на время.

Но чем крепче она цеплялась, тем сильнее у неё было ощущение: под ней — зыбучий песок.