Глава 28

Катя открыла глаза.

Серый потолок, жёсткая кушетка под спиной, въедливый запах лекарств и чего-то металлического. Она застонала, попыталась приподняться, но голова тут же закружилась, и мир накренился.

— Очнулась?

Голос был спокойный, почти бытовой. Катя медленно повернула голову и увидела женщину в белом халате — лицо скуластое, усталое, с глубокими морщинами у рта. Врач? Медсестра?

Она знала это место.

Не конкретно эти стены, но тип места. Узкие шкафчики с аптечками, линолеум с потёртыми дорожками, плакат о вреде курения на стене — всё как в медкабинетах казённых учреждений. Она бывала в таких, ещё когда работала следователем.

— Где конкретно я? — спросила Катя, голос хриплый, будто её горло протёрли наждаком.

Женщина подняла бровь.

— Конкретно?

Катя усмехнулась. Сухо, без тепла.

— Ну, как выглядят медкабинеты в казённых учреждениях, я знаю.

Женщина ничего не ответила. Взяла тонометр, надела манжету на Катину руку. Давление. Пульс. Цифры, которые ничего не объясняли.

Катя попробовала пошевелить руками — не скованы. Ноги тоже свободны. Ни наручников, ни ремней. Но это ничего не значило.

— Меня задержали? — спросила она прямо.

Женщина сняла манжету, записала что-то в журнал.

— Вас привезли без сознания.

— Но я же помню… — начала она, но медик её перебила:

— Мне подробности неизвестны. Вас доставили без сознания. Но за дверью вас ждут. А уж в каком качестве… — она развела руками, что-то заполняя в бумагах.

Потом кинула на неё острый взгляд.

— Что же вы, в таком-то положении… На учёте состоите?

— Нет. Не успела.

На этих словах брови женщины взлетели наверх.

— Это нескольких месяцев не хватило, чтобы успеть?

— Это не ваше дело, — сухо отрезала Катя, вставая с кушетки и поправляясь.

За дверью послышались шаги, чёткие, тяжёлые. Катя инстинктивно напряглась.

Дверь открылась.

В проёме стоял мужчина в чёрном. Лицо холодное. Равнодушное, каменное.

— Екатерина Сергеевна Чернова?

Катя не ответила. Смысл-то, если она и так всё уже знают.

— Вам нужно пройти со мной.

— Куда?

— На допрос.

Она хотела спросить, по какому делу. Хотела потребовать адвоката. Хотела крикнуть, что это ошибка.

Но вместо этого просто встала.

Потому что знала: вопросы сейчас — лишние.

А главное — она уже догадывалась, что её ждёт за этой дверью.

И почему.

Дверь закрылась за ней с глухим щелчком.

Катя шагнула в длинный коридор — серый, безликий, с мерцающими люминесцентными лампами. По бокам — такие же двери, все одинаковые, все без номеров.

Куда ведут?

В какие кабинеты?

В какие ловушки?

Мужчина в чёрном шёл впереди, не оглядываясь. Его шаги отдавались эхом по пустому коридору, будто кто-то методично забивал гвозди в крышку гроба.

Её гроба.

Она знала, что сейчас будет.

Знакомый сценарий.

Кабинет.

Стол. Два стула.

Один — для неё.

Другой — для человека, который уже сидел напротив, разложив перед собой папку.

— Екатерина Сергеевна Чернова, — открыл он папку и мазнул взглядом по содержимому. — Садитесь, — сказал он.

Голос ровный, без эмоций.

Катя села.

— Полные данные: сорок четыре… Почти сорок пять лет, не замужем, детей нет, — продолжил он, листая бумаги. — Не состояла, не привлекалась. В городе не зарегистрирована. Почему в положенный срок не оформили регистрацию?

— Так получилось.

— М-хм… И паспорт меняли совсем недавно. Причина?

— Украли. Или потеряла. Не знаю.

— Не знаете? Как так?

— Так получилось.

Хмыкнув, мужчина продолжил делать свою работу.

— Проживаете у Дмитрия Викторовича Серпухова.

Он поднял глаза. Холодные. Как лезвие.

— Кем он вам приходится?

Катя сжала пальцы.

— Знакомым.

— Жених?

— Нет.

Он что-то глянул в листке бумаги, который отдала ему медик, в кабинете которой Катя пришла в себя.

— Уверены? — и взгляд острый, колючий, пронизывающий.

— Да.

— Тогда почему живёте у него?

— Так получилось.

Он усмехнулся.

— Всё у вас так получается, Екатерина Сергеевна.

Пауза.

Потом он открыл папку, достал лист, положил перед ней.

— Знакомо?

Катя взглянула.

— Да. Это тендерные документы, подготовкой которых занималась я. Но я не в курсе всех деталей. Это был… Не мой тендер. Не мой проект. Я… Просто помогала.

— Очень убедительно. Особенно учитывая, что от вашего имени велась вся переписка. И документы готовили вы.

— Я готовила черновики. На согласование. Я… — она осеклась.

Она слишком хорошо знала, что никакие слова сейчас не помогут.

Выждав пару минут, собеседник вздохнул и покачал головой.

— Которые потом превратились в официальные бумаги.

Он откинулся на спинку стула, сложил руки.

— Дмитрий Викторович давно в разработке. А тут ещё и вы объявились. Удобно, правда?

Катя не ответила.

— Пособничество в мошенничестве. Особо крупный размер. — Он щёлкнул пальцем по бумаге. — Понимаете, что вам светит? Вы же сами бывший следователь. Или вы думали, что прокатит? Кто-то сильный остался в знакомых?

Она понимала.

И он это знал.

— А где сейчас ваш, хм, знакомый?

— Я… Не знаю. Он утром сказал, что ему надо улететь по делам.

— И вы не знаете, куда?

— Нет, я…

— Так получилось. Ну я понял, понял.

Потом он наклонился вперёд, упёр локти в стол.

— Давайте по-хорошему, Екатерина Сергеевна. Кто ещё в доле?

Катя медленно подняла на него глаза.

— Я ничего не знаю о мошенничестве.

— Очень жаль.

Он закрыл папку.

— Значит, будет по-плохому. Уведи́те! — крикнул он в воздух.