Глава 4

В гостиную вошёл мужчина.

Высокий. Очень высокий. Широкоплечий, с осанкой, которая выдавала либо военного, либо человека, привыкшего к абсолютной власти.

Темные волосы с проседью, коротко стриженные, но не по-стариковски, а так, будто он просто не терпел ничего лишнего.

Лицо — резкое, скулы, твёрдый подбородок, чуть жёстковатая линия губ. Но глаза…

Глаза были тёмными, почти чёрными, и в них читалась опасная, хищная внимательность.

Он был одет в чёрный свитер и тёмные брюки — ничего вычурного, но Катя, привыкшая оценивать людей по деталям, сразу поняла: этот свитер стоил больше, чем вся её прошлогодняя зарплата.

— Костя, — Нора протянула к нему руки, и он легко обнял её, коснувшись губами щеки.

Катя замерла.

Костя.

Не старый друг. Не дядя. Не покровитель.

Это был он.

Тот, кто стоял за всем этим — за особняком, за картинами, за «мужчинами», которые «помогают».

Но как же тогда быть с её словом «мужчины»??? У Кати голова пошла кругом от нахлынувших предположений, и она поспешила прогнать противные мысли, справедливо решив, что это не её дело.

Каждый живёт, как умеет.

Натренированный годами специфической работы мозг Кати сканировал происходящее и выдавал переработанную информацию.

Лёгкие объятия, дружеский поцелуй — но в каждом его движении читалось нечто большее. Он держал Нору так, будто она принадлежала ему — нежно, но без права выбора. А Нора… Нора таяла в его руках, как воск под пламенем.

Катя почувствовала, как что-то щёлкнуло у неё внутри. Чужая. Она стояла здесь, в этом роскошном доме, среди дорогих вещей и людей, которые знали друг друга слишком хорошо.

А он вдруг повернул голову — и взгляд его чёрных глаз впился в неё.

Опасность, — пронеслось в голове.

Но было уже поздно отводить взгляд.

— А это…? — его голос был спокойным, но в нём чувствовалась привычка получать ответы мгновенно.

— Катя, — Нора улыбнулась. — Моя новая подруга.

У Кати брови взлетели вверх так откровенно, что она сама удивилась своей реакции. Но ещё больше её удивило то, что у Кости — едва заметно, почти неуловимо — тоже дрогнули брови.

Она бы и не заметила, если бы не успела стрельнуть в него взглядом.

Он же, поймав её взгляд, чуть усмехнулся — так, будто оценил её наблюдательность — и перевёл глаза на Нору.

— Подруга? Новая? Нора, дорогая, да ты ли это? Откуда у тебя подруги? Да ещё и новые?

Нора рассмеялась, легонько ударив его по плечу.

— Ну вот, сразу скептик! А что, мне нельзя?

— Можно, конечно, — Костя склонил голову набок, изучая её. — Просто ты обычно говоришь «знакомая», «приятельница» или «эта ведьма». «Подруга» — это что-то новое.

— Ой, брось! — Нора махнула рукой. — Мы с Катей познакомились на вокзале. Она выглядела так, будто мир её предал, а я не смогла пройти мимо.

— На вокзале? — Костя поднял бровь.

— Да! — Нора зажмурилась от восторга.

Костя расхохотался, и его смех был таким неожиданно звонким, что Катя невольно вздрогнула.

— Железнодорожный вокзал? — он повторил, будто проверяя, не ослышался ли. — Нора, дорогая, ты была на вокзале? Добровольно?

— Ну да! — Нора задрала подбородок, явно наслаждаясь его реакцией. — Я же продвинутая женщина!

— О боже, — Костя провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него гримасу абсолютного недоумения. — Ты, которая последний раз ездила на метро в девяностых, потому что «это унизительно», вдруг оказалась на вокзале? Ты даже не знаешь, где он находится!

— Ну, вообще-то знаю, — Нора фыркнула. — Это там, где поезда.

Костя издал звук, средний между смехом и стоном, и покачал головой.

— Ладно, допустим, я верю, что ты каким-то чудом узнала, что такое «вокзал». Но вот скажи мне: что ты там делала?

Нора задумалась на секунду, затем с торжествующим видом заявила:

— Подбирала потерянных женщин, как видишь. Представь: она стоит, вся такая потерянная, а я — бац! — и подхватываю её, как Золушку.

Катя стиснула зубы.

Подобрала. Как бездомного котёнка.

Губы её дрогнули, но она быстро взяла себя в руки. Нора говорила о ней так, будто Катя была вещью, случайно найденной на перроне. Не гостьей. Не человеком.

— Золушку? — Костя усмехнулся. — Ты бы ещё сказала, что привезла её в хрустальной карете.

— Ну почти! — Нора засмеялась.

Катя стояла, чувствуя себя лишней в этом лёгком, почти семейном подтрунивании.

Костя наконец перевёл взгляд на неё, и в его глазах мелькнуло что-то любопытное.

— Ну что ж, раз Нора решила, что ты её подруга, — он слегка развёл руками, — значит, так тому и быть.

— Мы не подруги, мы…

Нора тут же схватила Катю за руку, не дав ей договорить.

— Видишь? Он уже ревнует!

Костя только покачал головой, но в уголке его рта дрогнула улыбка.

— Никогда, дорогая. Просто интересно. У тебя под-ру-га. Это… Неожиданно…

Катя почувствовала, как её пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Подруга? Они познакомились сегодня, о чём она не преминула сообщить.

— Мы познакомились пару часов назад.

Костя медленно кивнул, изучая её взглядом. Катя вдруг осознала, что стоит перед ними в старом свитере и джинсах, с мокрыми после душа волосами, а он смотрит на неё так, будто видит сквозь одежду.

— Приятно познакомиться, — сказал он.

Его губы чуть тронула улыбка. Не дружелюбная. Оценивающая.

Катя едва кивнула в ответ, сжав пальцы в кулак, чтобы скрыть дрожь.

— Катя, — представилась она сухо.

— Костя, — отозвался он, и прежде чем она успела отдернуть руку, его пальцы обхватили её ладонь.

Он поднес её к губам, не целуя, а лишь едва касаясь теплом дыхания, словно проверяя, дрогнет ли она.

— Я не надолго, — Костя повернулся к Норе, но взгляд его всё ещё жёг Катю. — Просто заехал по делу.

— Останешься на ужин? — Нора уже взяла его за руку, привычно, как будто это её право.

— Нет.

Отказ прозвучал мягко, но так, что даже Нора не стала настаивать.

Катя почувствовала, как воздух в комнате стал гуще.

Костя снова посмотрел на неё.