Глава 32

Два дня.

Два дня Михаил Павлович крушил всё на своём пути, как ураган, оставляя за собой только дрожащих подчинённых и идеальный порядок в документах. Кабинетные двери хлопали, телефоны трещали от звонков, а в коридорах стояла такая тишина, что даже мыши, если бы они тут водились, боялись поскрестись.

Сотрудники прятались по углам, срочно исправляли недочёты, переписывали отчёты и молились, чтобы генерал не заглянул в их папки. А если заглянет — чтобы не заметил. А если заметит — чтобы не разорвал в клочья. Не папки.

Михаил Павлович не просто проверял — он выжигал.

И только к вечеру второго дня, когда даже его железная воля начала сдавать под грузом усталости, он наконец опустился в кресло, потянулся за чашкой чая и позволил себе первый за двое суток глубокий вдох.

И тут дверь в кабинет распахнулась с такой силой, что стёкла задрожали.

Палыч поперхнулся, чай хлынул ему в нос, и он чуть не захлебнулся, отчаянно закашлявшись.

— Ты что, с ума сошёл?! — прохрипел он, вытирая лицо.

Но Костя уже стоял перед ним, бледный, с тёмными провалами под глазами. Его пальцы впились в край стола, будто он боялся, что его ноги сейчас подкосятся.

— Катя.

Одно слово. Но в нём было столько отчаяния, что Михаил Павлович на мгновение забыл про чай и про то, что его чуть не убили горячим напитком.

— Всё нормально, — отмахнулся он. — Разобрались. Её отпустили.

— Отпустили? Куда?

— Домой. Подписка о невыезде, сейчас она свидетель, уж извини, но замешана она по самую маковку.

— Понял. Понял. Спасибо от души. А адрес дашь?

— Чей? — глаза генерала медленно округлялись.

— Кати.

— Не дам.

— Па-а-алы-ы-ыч… Дай мне её адрес.

Голос Кости был тихим, но в нём стояла такая сталь, что генерал на секунду задумался: а не схватить ли ему тяжёлую пепельницу, на всякий случай?

— Ты, Костян, — медленно произнёс Михаил, — настолько обнаглел, что я, несмотря на нашу дружбу, сейчас тебе врежу.

Костя не моргнул.

— Михаил. Дай. Адрес.

Они смерились взглядами.

Михаил Павлович вздохнул и нажал кнопку вызова.

Через минуту в кабинет зашёл следователь — тот самый, с вечно потными ладонями.

— Адрес Черновой, — коротко бросил генерал.

Следователь заёрзал.

— Ну… Регистрации у неё нет. От своего трах… Со своего прошлого места жительства, как я понимаю, она съехала. Ну не держать же мне её было только из-за того, что она пока не знает, где будет жить и не сделала даже временную регистрацию, — развёл он руками, и тут ему сложно было возразить. — Она подписала обязательство уведомить, сразу, о месте проживания.

— И?

— И… Пока не уведомила.

Михаил Павлович почувствовал, как у него медленно отвисает челюсть.

Потому что он увидел, как изменилось лицо Кости.

Будто кто-то выключил свет за его глазами.

— Я… Я два дня не спал… — прошептал он трагическим шёпотом Шекспировского героя. — Два дня носился как угорелый, решая дела, чтобы вылететь максимально быстро.

Михаил Павлович, всё ещё вытирающий чай с подбородка, медленно покраснел, как перезревший помидор. Генерал дёрнул подбородком, отсылая подчинённого подальше отсюда.

— А вы… Её просто отпустили. Без адреса…

Костя стоял, словно призрак из плохо сыгранной трагедии — бледный, с пустым взглядом, в котором плескалось что-то среднее между безумием и холодной яростью. Его пальцы судорожно сжались, будто он представлял, как душит кого-то невидимого.

— Ты. Мне. Её. Отпустил. Вни-ку-да.

Михаил Павлович почувствовал, как по его спине побежали мурашки.

— Костя… — начал он осторожно, как будто разговаривал с тигром, которому только что наступили на хвост. — Ты…

— Я ДВА ДНЯ НЕ СПАЛ, ЧТОБЫ УСПЕТЬ!!! — вдруг рявкнул Костя с такой силой, что генерал инстинктивно откинулся в кресле. — А ВЫ ЕЁ ВЫПУСТИЛИ, КАК БЕЗДОМНУЮ КОШКУ!

Михаил Павлович осознал, что вот оно — момент, когда друг превращается в нечто среднее между маньяком и ураганом.

— Ты заколебал! — генерал вскочил, багровея ещё сильнее. — Сидит Катя — плохо! Отпустили — ещё хуже!! Чего тебе, чёрт возьми, надо-то?!

Костя открыл рот, но вместо слов издал только хриплый стон, будто его душу выжимали через мясорубку.

— Да как вы за двое суток-то успели разобраться?! Вы же… Вы же…

Генерал предупреждающе погрозил пальцем, и Костя осёкся.

— Вы же… Ну не могли её ещё помурыжить, чтобы всё проверить?!

Палыч смотрел на друга со священным ужасом. Он сейчас являлся свидетелем, наверное, первым в мировой истории, как человек мгновенно и ядерно тупеет.

— В каком, блин, смысле «помурыжить»? Мы что, курорт коммерческий, мурыжить клиента с целью выжать из него последние бабки??? Мы провели расследование, успели организатора всего этого практически с самолёта снять, восстановили всё, что было удалено и уничтожено, провели очную ставку! Ты, бизнюк хренов в лакированных штиблетах, хоть представляешь уровень, объём и сложность проведённой в короткие сроки работы?!

Но Костя уже развернулся и пошёл к двери — медленно, тяжело, как человек, который вот-вот взорвётся.

— Костя! — рявкнул Михаил.

Тот обернулся.

— Я её найду.

И в его взгляде было столько решимости, что Михаил Павлович впервые за долгие годы почувствовал себя виноватым.

— Чёрт… — пробормотал он, глядя вслед исчезающему в коридоре другу.

А потом швырнул чашку в стену.

Разбилась красиво.

Как и его планы на спокойный вечер.

И Палыч только сейчас вспомнил, как Константин искал эту женщину. И найти её не могли, как сейчас оказывается, потому что у неё нет даже временной регистрации. Но… Она должна её сделать в самом ближайшем времени. Хоть где, потому что… Потому что он знает то, чего, по всей видимости, пока не знает его друг…