ГЛАВА 24

Волгоград Средняя Ахтуба встретила нас пением петухов, палящим зноем и запахом омлета. Вчера, приехав к друзьям в гости, мы сразу же улеглись спать. Утром же, я, едва продрав глаза, поднялась с постели из-за сильного чувства голода. Села в кровати, потерла глаза и зевнула. Прислушалась. Дети спорят на первом этаже, Алевтина Михайловна что-то говорит, работает громко телевизор. Потянулась за телефоном. Восемь утра. Еще можно было поспать, но организм сам знает, когда хватит отлеживать бога. Открыла чат и, прикусив губу, замерла. Одиннадцать сообщений от Макарова. Первое: “Как прошел полет”. Последнее: “Доброе утро, позвони, как сможешь”. А между ними что-то непонятное. Словно мужчина пил и тыкал пальцами по клавиатуре, не попадая в цель. Сбегала в туалет и сев на краешек кровати, набрала Илье. Длинные гудки прервались рваным, а через пару секунд высветилось сообщение: “Занят”. – И чем он занимается в такую рань? – Поджала губы. Я знала, что Илья не изменял мне тогда. Но живя с ложной информацией, я воспитала в себе недоверие и подозрительность. Сейчас пыталась совладать с эмоциями, которые шептали об измене. – Выключи подозрительность, женщина, – рыкнула сама на себя. – Иди и делом займись. Надо будет, сам позвонит. Слова, сказанные самой жестким тоном, привели в чувство. Я поковырялась в чемодане и достала бирюзовые велосипедки, косынку, розовый топ и шлепки. – Доброе утро, – громко сказала, спускаясь по лестнице. Алевтина Михайловна колдовала на кухне, дети уплетали омлет с овощами, а Андрей Ильич сидел за столом  и перещелкивал каналы на телевизоре. – Доброе, – отозвалась мама Ильи, – садись, уже почти приготовилось. – Давай ко мне поближе, – хохотнул мужчина, откладывая пульт. – Мы так и не смогли лечь спать, – поделился он. – Пытались, но не получилось. Тина переживает за детей, я волнуюсь и за них, и за Тину. Илья-то справится. Какой бы ни был исход, наш мальчик сильный и стойкий. Вот Диана может дать слабину и трепать всем нервы со вкусом и без перерыва. – Не наговаривай, – одернула мужа Алевтина. – Просто Ди любит включать актрису и манипулировать людьми. – И у нее это получается, – словно по секрету шепнул мужчина. – Мам, – позвал меня Саша. – А Кир приедет? – Пока не знаю. Позвоню Соне и Вове спрошу. Заодно по работе уточню, – прикусила губу. – Не переживай, мы с двойняшками с удовольствием посидим. – А я в садик к друзьям хочу, – заныл Саша. – Зачем вообще мы в эту вашу Москву поехали. Саша спрыгнул со стула, сел в коляску и унесся с кухни. Как ловко у него вышло. – Я уберу, – Маруся цокнула языком. – Что бы вы, без нас делали, мужики. Андрей Ильич запрокинул голову и расхохотался, его жена улыбнулась, а мне стало неловко. Все же дети говорят то, о чем рассуждают дома. Фразу эту она услышала, когда Соня причитала на Вову. Дочка сложила тарелки и отнесла в раковину. – Мам, я пошла смотлеть мультики. – За Сашей присмотри. – Куда он денется от меня, – закатила глаза дочка и убежала. Алевтина Михайловна проводила ее взглядом. – Она такой родилась? – Ответственной? – Усмехнулась. – Маша всегда была более взрослой, чем Саша. Сказывается, что я постоянно работаю и занята. В какой-то момент дочка просто решила взять заботу о брате, чтобы немного разгрузить меня. – Если бы ты все рассказала Илье, то у детей был бы и отец, и мы, – обиженно прошептала женщина. – Не  вам меня судить, – пожала плечами. – Но да, вероятно, все сложилось бы иначе. Знаете, с одной стороны я себя очень ругаю за наивность и недоверие, а с другой… Если бы жизнь не окунула бы меня в проблемы, то я не научилась бы выживать. Не нарастила бы броню, не стала бы сильнее и храбрее. – Женщина не должна наращивать броню, как ты выразилась, – возразил Андрей Ильич. – Удел мужика… – А если нет его? – Перебила его. – Молча терпеть удары судьбы? – Ты не поняла меня, девочка, – несостоявшейся свекр промокнул губы салфеткой и облокотился на стул. – Я не спорю с тобой, а просто говорю, что нормальный мужчина будет поддержкой, опорой и оплотом безопасности для своей женщины. Так воспитывали меня, и так я воспитывал сына. Просто, видимо, проглядел что-то, раз он не сумел удержать тебя. – Не наговаривай на себя, Андрюш, – хмыкнула Алевтина Михайловна. – С прошлым дети сами разберутся, как и с настоящим, а вот с будущим… Алисонька, я к тому, что… Как бы не сложились между тобой и Илюшей отношения, не отбирай у нас внуков. Она уже не раз акцентировала внимание на Маше и Саше. Я заверяла, что не против общения, и если мы разругаемся с Макаровым в пух и прах, не лишу детей бабушки и дедушки, и наоборот. Позавтракав, я помыла посуду и позвонила Вове, рвясь на работу. Мне нужно было занять себя чем-нибудь… – Едь к Соне и не выносите мне обе мозги. Завтра жду в офисе, а сегодня отдыхай.  – В голосе друга слышалось нетерпение. – Володь, ты точно не против, что Макаровы поживут в доме? А то мы можем ко мне переехать… – Дурь не неси, – психанул Романов. – Во-первых, ты и дети моя семья. Во-вторых, Илья мой партнер, благодаря которому мы окажемся в плюсе. Так что хватит себе выдумывать. Супруга моя тебя ждет, Кир у ее родителей, поэтому можете посидеть чисто девочками. – Хорошо, спасибо, – с благодарностью в голосе ответила мужчине. Мы поговорили еще минуты три и закончили разговор. Я написала Илье, что у нас все прекрасно и чтобы по возможности, он мне позвонил. Переживала. Очень. Вернувшись в спальню, переоделась в сарафан песочного цвета, надела белые кроссовки и поясную сумочку, в которую положила ключи от квартиры и телефон. Спустилась, чтобы предупредить домочадцев об отъезде. Алевтина Михайловна замешивала тесто для пиццы, Андрей Ильич читал газету, дети бегали во дворе и визжали. – Сможете посидеть с детьми? – Обратилась к женщине. – Мне нужно проведать подругу и заскочить домой за некоторыми вещами. – Конечно, посидим, – проворчал мужчина. – Только номер телефона оставь. – И правда, даже не обменялись телефонами, – покачала головой Макарова. – Запишешь? Достала мобильник и приготовилась добавлять новые контакты. Спустя пять минут дело было сделано. – А как ты поедешь? Далеко, наверное? – Алевтина Михайловна беспокоилась. – Да нет, не переживайте, – усмехнулась и подошла к окну. Отодвинула занавеску и через немного заляпанное стекло увидела, как Маша качается на качелях, а Саша играет в песочнице. – Автобус до Волгограда часто ходит. Ехать минут сорок со всеми остановками. Вернусь ближе к вечеру. У Саши и Маши аллергия на то же самое, что и у Ильи. – Предупредила бабушку и дедушку. – Я сейчас сделаю прозвон, если что сразу мне набирайте. – Не волнуйся, Алисонька. Илюша тебе не звонил? – Женщина выглядела очень взволнованной. Тесто в ее руках казалось грушей для битья, потому что Алевтина его так замешивала, словно лупила палкой, не меньше. – Нет, – криво улыбнулась. – Вероятно, занят. Хотя у меня было нехорошее предчувствие. Хотелось бы верить, что с Ильей все хорошо. Перед отъездом я поговорила с детьми, пообещав купить им вкусняшек и привезти по игрушке. Выйдя из дома и заперев ворота, поняла, что денег на карточке не так уж и много. То, что скидывал Илья еще тогда, практически потрачено. Оставшиеся финансы надо будет растянуть до зарплаты, которую я все же надеялась получить. Дойдя до остановки, чуть не одурела от жары. Я так и не могла привыкнуть к южному зною, от которого из года в год пряталась в магазинах с кондиционерами. В маршрутке им и не пахло. Благо машина приехала полупустая и я села ближе к выходу. Пока ехали, я раз десять звонила Макарову. Итог один – скидывал трубку. Смс читал, но не отвечал. Горло сдавила горечь от непонимания. Неужели настолько занят, то не может отправить элементарное: “У меня все хорошо, как освобожусь, наберу”. Тем более сам утром просил позвонить.  Что изменилось?  Что случилось? И спросить даже не у кого. Я убрала мобильник в сумку, решив больше не трепать себе нервы. Маршрутка остановилась на нужной мне остановке. Поблагодарила водителя и вышла, стараясь прийти в себя от езды в пропахшем общественном транспорте, аромат которого на жаре пуще обычного. Забежала в магазин и прикупила девчачьей радости: вино, сыр, конфеты и мороженое. Это однозначно повысит настроение. Соня считала иначе, потому что, когда подруга открыла дверь и увидела в моей руке пару таранок, которых мне продала милая старушка на углу, убежала в туалет. – Соф! Я, конечно, не Нострадамус, но ты или беременная, или больная. – Или! – Прокряхтела Соня из уборной. – Проходи, я сейчас. Ненавижу Романова, это он виноват. – Неправда, ты от него без ума, – рассмеялась я, разуваясь в прихожей. – Чур, я крестной буду. – Это, несомненно! Блин, Астахова, дай протошниться нормально! Вздохнула и прошла на кухню. Выложила угощения и помыла руки. Нарезала сыр, распаковала конфеты и достала бокал. Видимо, сегодня я одна буду потягивать вино и пытаться поймать дзен от происходящего в моей жизни. – Давай перебираться в гостиную, там с кондером хоть жить можно, – Софи снова позеленела. – Черт возьми, с Киром я не была такой токсичной. – Это приходит с годами, – мрачно съязвила. – Погрызи баранку, а лучше приляг. – Ага, сразу с тазиком, – простонала Соня. – Ты иди, а я сейчас умоюсь и присоединюсь. – Чай будешь? Воду? – Снотворное. Чтобы уснула, проснулась и уже родила, – проворчала Романова. – Воду можно. Кивнула. Пока подруга умывалась и изливала свою токсичность в унитаз, я накрыла стол в гостиной, наслаждаясь прохладой от кондиционера. Все же, жить в южном городе без него тяжело. По себе знаю, так как каждое лето страдали дружно с детьми под вентиляторами. Расположилась на диване и проверила телефон. Алевтина Михайловна прислала фоток десять с детьми и Андреем Ильичом, а так же сообщила, что сын ей не звонил, не писал и вообще выключил телефон. Сразу же проверила. – Абонент временно недоступен, – повторила я за роботом в телефоне. – Ни сообщения, ни звонка, ни одной информации. Позвонила маме Макарова. – Алевтина Михайловна, как вы там? – Хорошо, Алисонька. Сделала малышам мороженое из смородины, сидят лопают. Тебе Илюша не звонил? – Нет, и я переживаю. У вас нет номеров его друзей… – Странно говорить, но я как-то даже не задумывалась о надобности. Знаю, что у Дианы, точно они записаны. Сейчас свяжусь с  ней и тебе сообщу. – Жду, – отключила телефон и положила на стол. Взяла бутылку с вином и открыла ее. Налила себе половину бокала и понюхала. Сделала пару глотком, заела сыром и приказала себе успокоиться. Дети при мне, долги погашены, беспокоиться не о чем. А даже, если и есть о чем, то прорвусь. Упаду. Встану. Подотру слезы. Отряхнусь. Соня ворвалась в гостиную, словно привидение с моторчиком. Замученное и беременное. – Все, я готова, – плюхнулась девушка в кресло. – К чему? – К подробностям! – Словно на дуру посмотрела на меня Романова. Да собственно,  я и приехала, чтобы повидаться и все-все рассказать. Где-то полчаса я вещала. Про наши взаимоотношения, про влюбленность бывшей подруги, про детей, про свекров, про Макарова… – То есть у него проблемы в бизнесе, и он отправил вас сюда, так? – Переспросила Соня. – Верно. – Да, это правильно он сделал. Но почему на связь не выходит? – Утром писал, а потом словно что-то произошло. Сначала читал смс и не отвечал, трубки не брал, а сейчас и вовсе телефон вне зоны доступа. – Сейчас, – Романова подорвалась и понеслась в коридор, откуда явилась с телефоном. – Попрошу папу пробить инфу. – А удобно ли… – Конечно! Неудобно сидеть и нервничать, когда есть связи. Соня позвонила отцу, который являлся полковником полиции и обрисовала ситуацию, потом набрала Вове и тоже предупредила. Мало ли что… – А ты, – направила на меня указательный палец. – Прекращай себя накручивать. Я очень рада, что Макаров тебе не изменял, но вопрос о разговоре в его квартире остается открытым. Фотографии тебе подложила Диана… Пожала плечами. – Я уже не хочу ворошить прошлое, Соф. Отпустила ситуацию, простила и забыла. Даже не хочу узнавать, что произошло тогда. – Точка роста начинается там, где заканчивается удобство. – Это ты так гуманно назвала мой побег от жениха за тысячу километров и рождение двойни? Допила вино, доела сыр. – А как еще?  – Соня взяла стакан с водой и сделала пару глотков.  – Вот какой ты раньше была? – Неуверенной девочкой, которой нужна была любовь и опора. – А сейчас? Твоя опора – я и Вова, а так же дети. Ты стала сильной женщиной. – Скажешь тоже, – отмахнулась. – Ты выжила в тяжелых условиях, получила сама образование, познала первую любовь, и выбрала себя, когда сбегала от якобы изменщика. Ты родила двух детей, работала, как лошадь, чтобы снимать квартиру. Слабая женщина проглотила бы те фотографии, разговор и осталась бы с мужиком. Она не выбрала бы себя, а потом и детей. Поэтому… – Как бы не сложилась жизнь, у себя есть я, а у меня есть все вы, – слеза скатилась по щеке. Софи села ко мне и обняла. – Папа все узнает. Но он не узнал ни через час, ни через три, ни даже ближе к ночи. Алевтина Михайловна уже позвонила друзьям Ильи, номера которых добыла от Дианы. Но и мужчины ничего не знали. – Брешут, – выругался Андрей Ильич. Мы сидели в беседке и пили чай. Дети уже спали, Луна освещала небо, кузнечики вовсю стрекотали, а у соседей выла собака. Я молчала. Тревога сдавила грудь и я боялась выдохнуть. – Может, мне полететь в Москву? – Не дури, Алиск, – Макаров-старший цокнул языком. – Если сын не отвечает, значит, так надо. Давайте не будем паниковать и подождем пару дней. Проблемы на работе по волшебству не исчезают. – Если его друзья врут, значит… Все плохо. – Вынесла я вердикт. – А может и не врут, – Алевтина Михайловна окунула в чай пряник. – Илья мог и не говорить им ничего. – Ага, и Ваньке не сказал, и Елизару, и Евгению? Сомневаюсь. Он только им доверяет. – И то, верно, – пригорюнилась женщина. – Диана в Питере, Илюша в Москве, а мы тут… – С внуками и невестками, – одернул жену Андрей Ильич. – Всяко лучше, чем сидеть и переживать в одиночестве. Я встала и  взяла чашку. – Пожалуй, пойду спать. – Правильно, дочка, утро ночи мудренее. Спокойной ночи. – И вам спокойной, Алевтина Михайловна и Андрей Ильич. Улыбнулась и отправилась в спальню, по дороге помыла чашку, проведала двойняшек. Когда голова коснулась подушки, то моментально уснула. Прошла неделя Прошла неделя, как Макаров решил меня игнорировать. Через отца Сони, мы несколько дней назад узнали, что с Ильей все в порядке. Здорово, правда? Мужчина забил на меня, на детей, на родителей и живет припеваючи в Москве. Мог бы матери позвонить и успокоить бедную женщину, которая уже начала пить успокоительное. Я пыталась пару раз уговорить женщину съездить проверить дочь, но Алевтина Михайловна наотрез отказалась оставлять внуков. – Они только ко мне привыкли, уже бабушкой называют, – выдавила она при разговоре, вытирая слезинку. – Дианочка  сильная, справится. Как только с Илюшей все разрешиться, то я сразу к Ди на пару дней слетаю. Пока с внуками хочу побыть. А побыть надо было, потому что в сад мы не оформились, а на работу я ездила каждый день. Она и спасала меня от безрадостных мыслей и опасений. Я все ждала определенности. Мне надоело жить в подвешенном состоянии. Порой, лежа в постели ночью, думала… О том, что лучше бы Макаров не появлялся в нашей жизни. Да, я была бы по уши в долгах, не знала бы, как их погасить… Но не было бы этих сердечных терзаний. – Трусиха, – отругала себя. До сих пор боялась, что меня вышвырнут из своей жизни, как ненужную вещь. И все равно, что такое уже случалось, но каждый раз, словно кинжалом в сердце. Невыносимо больно и обидно. Владимир и Соня меня поддерживали, как могли. Романов шутил, что сделает все для счастья крестной его будущего ребенка. Я улыбалась и завидовала. Боже, как я завидовала их чувствам. Мне так хотелось иметь такие же теплые, страстные, доверительные  и нежные отношения. Но понимала, что чем больше проходит времени, тем дальше становится Макаров и наша надежда на будущее. – Неделя, Алиса, неделя, – вправляла мозги Соня. – Папа сказала, что Илья жив и здоров. Это главное. – Ты права, – вяло ответила ей вчера, когда делилась переживаниями по телефону. Я никому не говорила, что звонила в компанию Макарова и просила с ним соединить… – Девушка, Илья Андреевич велел не беспокоить его. Особенно вам.  – Секретарь недовольно проговорила. – Передаю дословно: “Пусть забудет мой номер”. – Он так и сказал? Мне не стали отвечать, а в трубке раздались гудки. Я тогда купила бутылку вина и прорыдала в квартире. Утром решила, что пока Илья сам в лицо мне не скажет, что “game over”,  я не буду терять надежды. Глупо ведь, правда? Но  я один раз поверила лживым фото и потеряла любимого мужчину. С диким чувством опустошения и надвигающейся бури я жила три дня. На работе девочки пытались меня нагружать заданиями, потому что поделилась, что проблемы в личной жизни. Дома дети не давали продохнуть, а Алевтина Михайловна и Андрей Ильич подбадривали. Однажды, когда уже приближался конец второй недели,  в Ахтубу приехали Романовы и привезли с собой Андрея. Морозова я ожидала увидеть в последнюю очередь. Он не давал о себе знать столько времени, чем меня расстроил. Я не отказалась бы от дружбы с мужчиной, пусть у нас и было некое подобие отношений. Неловкость пережить легко, а вот равнодушие нет. Мы сидели в беседке и ужинали. Соня делилась с Алевтиной рецептом любимого салата с ананасами, Вова слушал внимательно Сашу с Машей, Кирилл качался на качелях, а Андрей смотрел на меня. Прямо. Цепко. Тяжело. – Поговорим? – Спросил у меня. Кивнула. Мы вышли из-за стола под бдительным присмотром Макарова-старшего. –Скоро будем, – предупредила всех. С Морозовым мы зашли за дом остановились около малинового куста. – Как ты? – Вызвал на разговор, чтобы только это спросить? Во мне проснулась ехидна. – Нет, Алис. Просто я все это время вел себя эгоистично. Думал только о себе, и когда у нас с тобой ничего не вышло, то закрылся. – Андрей, ты хороший мужчина. Правда, хороший, не усмехайся, – коснулась его руки, – просто не для нас. Ты хочешь семью, а у меня она уже есть. И да, возможно, у нас с тобой что-нибудь, да получилось… Если бы я уже не любила, если бы у меня не было детей и груза ответственности. – Это я понимаю. Просто я впервые познакомился с правильной девушкой, сердце которой отдано другому, а мои часики, увы, тикают. – Так и не нашел? Андрей покачал головой. – Всех девушек, с которыми у меня были свидания, пугаются фразы: хочу от тебя ребенка. Морозов горько улыбнулся. – Алис, прости меня, если обидел. Давай останемся друзьями. – Он приблизился ко мне и обнял. – Знай, что всегда можешь мне позвонить. В любое время суток. Помогу, чем смогу. Шмыгнула носом. – Сейчас залью твою футболку слезами, – всхлипнула. – Я согласна быть друзьями. Меня затопило чувство правильности. Словно так и должно быть. Мы простояли в обнимку некоторое время, а когда вернулись за стол, то остолбенели. Андрей Ильич пил водку из граненого стакана, Алевтина Михайловна  беззвучно рыдала, Вова сжимал жестяную банку так, что она помялась и пиво стекало по его пальцам. Соня сохраняла спокойствие, хотя в глазах плескался ад. – Что случилось? – Выдавила я. – Илюша… Илюша… Илюша…. – Что?! – От волнения я прикрикнула. – Он…