Глава 24

Когда речь зашла о малыше Вероники, я сильно разволновалась. Совсем недавно я потеряла собственного ребёнка, а теперь столкнулась с тем, что чужой новорожденный мальчик остался без матери. Оба мы переживали утрату, только я была взрослой и сильной женщиной, а он совсем ещё крошечным и беспомощным младенцем. Артём всё ещё о чём-то говорил с Натальей Борисовной, а я, особо не вникая в суть их разговора, думала о том, понимает ли это дитя, что от него отказалась мать. И как в будущем это повлияет на его жизнь? Найдётся ли женщина, которая примет его как родного? – А можно посмотреть на мальчика? – неожиданно даже для самой себя спросила я. – На Алёшу… Вероника сказала мне, что назвала его Алёшей… – Конечно, можно, – ответила главврач, – пойдёмте я вас провожу. Наталья Борисовна шагала по длинному больничному коридору впереди нас, показывая путь к палате для новорожденных, а Артём, шедший рядом со мной, взял меня за руку и тихо спросил: – Оля, ты уверена, что тебе надо на него смотреть? Может, вернёмся пока не поздно? Я кивнула головой и тихо прошептала мужу: – Со мной всё в порядке. Не беспокойся, я не сорвусь… Я смогу, я выстою… Если чей-то ребёнок нуждается сейчас в тепле и участии, то я должна ему это дать. И не важно, что я пережила совсем недавно, важно, что я чувствую, что могу помочь. *** Маленький Алёшка лежал, укутанный в пелёнки и безмятежно спал, сладко причмокивая маленькими пухлыми губами. – Вот он ваш богатырь! Три восемьсот, – Наталья Борисовна ловко подхватила мальчика на руки и без всякой задней мысли протянула его мне. – Уже сейчас понятно, что парень будет голубоглазый блондин, так что Шеину не удастся отвертеться. – Да он, вроде, и не собирался отлынивать. Нам, по крайней мере, сказал, что приедет через пару месяцев с вахты и сразу заберёт ребёнка, – объяснял Артём, а сам во все глаза смотрел на меня с младенцем на руках. Всего через какие-то два месяца мы могли бы стоять вот так же со своим малышом, но не срослось. Сейчас же я держала на руках сына Алексея Шеина и боялась лишний раз пошевелиться. Он был такой маленький и хрупкий, что казалось, сделай я одно неловкое движение, и он растает без следа. – Что же теперь с ним будет? – тихо спросила я, не отрывая взгляда от Шеина-младшего. – Полежит у нас, пока окончательно не окрепнет, – ответила Наталья Борисовна, – потом передадим его в Дом малютки, там органы опеки будут им заниматься. Свяжутся с отцом и прочие необходимые бюрократические процедуры проведут. В этот момент подошла медсестра и попросила отдать ей младенца. – Пора его кормить, – сказала, улыбаясь, миловидная девушка и унесла всё ещё спящего мальчика в палату. В сопровождении Натальи Борисовны мы направились к выходу, и, прощаясь, она попросила нас: – Вы, пожалуйста, с отцом ребёнка свяжитесь. Попросите, чтобы позвонил в органы опеки и попечительства и сообщил о своих обстоятельствах. Иначе, если долго не будет давать о себе знать, мальчика могут отдать на усыновление. Что-то изменить потом, будет уже практически невозможно. *** Мы вышли на улицу. Стоял на удивление солнечный и ясный день. Сама природа определённо чему-то радовалась сегодня, и у меня в душе тоже забрезжила неясная пока надежда. – Оля, – попросил меня Артём, – ты позвони Лёхе сама, а то я опять на него наору. У меня нервов не хватает спокойно с ним разговаривать. – Конечно, сейчас позвоню. Я набрала номер Алексея и стала ждать, когда он ответит. Он пока не знал, что у него родился сын, потому что никто ещё не сообщил ему об этом. Интересно, что он почувствует, когда узнает, что стал не просто отцом, а отцом-одиночкой… Неприятности так и сыпались в последнее время на Шеина, словно из рога изобилия. Мало того, что от него ушла Татьяна, так ещё и такое радостное событие, как рождение первенца, было омрачено тем, что мать младенца отказалась от него. Не иначе как, Алексею прилетела «ответка» за его необычайно разгульную юность и молодость, за чьи-то поломанные судьбы, за беспечность и легкомыслие. –Оля, какие-то новости? – ответил, наконец, Алексей. – Да, у тебя мальчик. Три восемьсот, – начала я с хорошей новости. – Сын, значит… – радостно проговорил Алексей, ещё не зная, что по классике жанра вслед за хорошей новостью последует плохая. – С ними всё в порядке? – С ребёнком всё нормально: доношенный, спит и кушает хорошо. А вот с Вероникой… – Что с ней? – встревожился Шеин. – Какие-то проблемы со здоровьем? – Со здоровьем у неё тоже всё в порядке, только вот она отказалась от ребёнка. – Как это отказалась? – не поверил моим словам Алексей. – Она, что там…? Может, у неё послеродовая депрессия?! – Нет, Лёша, у неё никакой депрессии, с ней психолог работал, но не смог переубедить. Я рассказала ему о том, что Вероника решила выйти замуж, а её жениху ребёнок от другого мужчины не нужен. Уж не знаю, почему она предпочла замужество, но надеюсь, у неё были веские причины. – Ну и ладно, – глухо произнёс Шеин. – Я сам его воспитаю. Не нужна моему сыну такая мать, которая бросила его в роддоме. Дальше мы принялись обсуждать разные юридические тонкости, в которых я, признаться, была не очень сильна. Со слов Натальи Борисовны я объяснила новоявленному отцу, что младенца скоро передадут в Дом малютки, и что ему необходимо в срочном порядке связаться с органами опеки. – В Дом малютки?! – в полном отчаянии воскликнул Алексей. – Да, что же это такое! Оля, может быть, вы с Артёмом оформите пока временную опеку и возьмёте мальчика к себе?! Я вам по гроб жизни благодарен буду! – Я поговорю с Артёмом, – ответила я, не зная, как муж отнесётся к такому предложению. Сама бы я забрала малыша домой прямо сейчас, но Артём… В его душе творилось что-то непонятное и недоступное для меня. – Кстати, твоего мальчика зовут Алёшей. Так его мама назвала. *** – Так, и о чём ты должна со мной поговорить? – поинтересовался Артём, слышавший мой разговор с Шеиным. – Давай, сядем в машину, там поговорим… Мы забрались в салон, внутри было холодно, но я не стала дожидаться, пока печка прогреет воздух, и начала говорить. – Алексей просил, даже умолял, чтобы мы с тобой оформили временную опеку над малышом и взяли его к себе на два месяца. Артём ничего не сказал, вскинул взгляд вверх, глубоко вздохнул и отвернулся от меня. Сначала он нервно постукивал руками по рулю, потом и вовсе вышел из машины, громко хлопнув дверью. Видимо, ему не понравилась эта идея, подумала я, но решила всё-таки не сдаваться. Минут через десять, когда муж выпустил основной пар, я тоже выбралась наружу и подошла к нему. – Артём, – начала я, взяв его за руку, – в любом случае будет так, как решишь ты. Но если мы с тобой можем уберечь маленького ребёнка от того, что он проведёт первые месяцы своей жизни в детском доме, почему бы нам этого не сделать? – Ты что думаешь, мне места в доме жалко или, что я такая равнодушная сволочь, готовая перешагнуть через чужого ребёнка? – возмущённо спросил муж. – Я же о тебе думаю! – Милый, но речь-то сейчас не обо мне, а об опеке… – Вот именно! А ты подумала, что с тобой будет после этой опеки? Ты за эти два месяца прикипишь душой к ребёнку, а потом Лёха приедет и заберёт его. Я что потом опять с тобой делать буду?! Ты и так уже вон как настрадалась! – перешёл уже чуть ли не на крик Артём. Я обхватила его руками и плотно прижалась, чувствуя, как сильно бьётся сердце у него в груди. Спустя некоторое время, муж достал из карманов куртки свои руки и тоже обнял меня. – Ладно, – сказал он, наконец, – пойдём назад к Наталье Борисовне, узнаем насчёт опеки. Всё равно, мы должны это сделать. Только учти, если ты привыкнешь к ребёнку, я его Лёхе потом не отдам. Так и знай! – Не привыкну, не привыкну, – приговаривала я, поглаживая мужа по спине. – Я буду целыми днями, как мантру повторять: «Это Лёхин ребёнок! Я не его мама!». Обещаю тебе, любимый! *** Благодаря содействию Натальи Борисовны, нам удалось справиться с бюрократической волокитой в рекордные сроки. Всего за восемь дней нам оформили временную опеку, и мы смогли забрать маленького Алёшку к себе домой. К его приезду мы основательно подготовились. Всю предыдущую неделю после работы я вместе с Артёмом разъезжала по детским магазинам, закупая всё, что могло понадобиться новорожденному. В итоге нашей бурной деятельности в гостиной выросла целая гора вещей, состоящая из нескольких пачек памперсов, большой коробки с баночками молочной смеси, тёплого зимнего конверта, разных пелёнок и распашонок, тёплого и лёгкого одеяла, автомобильного детского кресла, коляски и прочих мелочей. *** – Может быть, откроем детскую, – предложил муж, – а то в гостиной уже не развернуться из-за этих детских прибамбасов. Я не стала возражать, и Артём отодвинул в сторону шкаф, перегораживавший вход в комнату, которую он несколько месяцев назад подготовил для нашего сына. Сердце моё зашлось лёгким трепетом, когда я переступила порог детской, но мне пришлось сдержать свои эмоции. Не хотелось снова видеть упрёк и испуг в глазах мужа. – Теперь, милый, нам осталось найти няню на дневные часы, – непринуждённо произнесла я, стараясь не показывать внутреннего напряжения. – Няню? – переспросил Артём. – Ну, да, няню… Я, конечно, попрошу Инну, чтобы подменила меня на ближайшую неделю, но эксплуатировать её на длительной основе я не могу, совесть не позволяет. Так что, думаю, пригласим няню, и мне не придётся психовать из-за работы и напрягать коллег. – Слушай! – воскликнул вдруг муж. – А, может быть, вызовем Ирину Сергеевну? Помнишь, она обещала приехать, когда ты ро… – На слове «родишь» Артём сразу осёкся, поняв, что поднял больную в нашей семье тему. Бедный мой муж! Скоро он станет бояться слово лишнее сказать в моём присутствии. С этим нужно было срочно что-то делать, и я решила перевести всё в шутку: – Бабушка ни за что не поверит, что мы взяли опеку. Подумает, что я родила слишком рано после свадьбы и теперь пытаюсь замести следы, выдавая своего ребёнка за чужого. Артём не понял, шучу я или говорю серьёзно, и поэтому подозрительно смотрел на меня, пребывая в некотором замешательстве. – Да расслабься, ты! – улыбнулась я. – Ты не должен контролировать каждое своё слово. Когда-нибудь и я смогу об этом спокойно говорить… А идея с бабулей просто отличная, прямо сейчас ей и позвоню. *** Предстоящего разговора с бабушкой я серьёзно побаивалась, потому что, хочешь не хочешь, а придётся рассказать ей о своём выкидыше. Я, разумеется, не собиралась посвящать её во все подробности, но она всё равно очень сильно расстроится. Тем не менее, я решилась. Рано или поздно этот разговор должен был состояться, к тому же, родной бабушке я доверяла гораздо больше, чем незнакомой женщине, которую нам пришлось бы нанять для Алёшки. – Ты уже родила! – воскликнула бабушка, после того как я попросила её приехать. Она радостно охала и вздыхала, но не удержалась и всё-таки пожурила меня слегка: – Что-то вроде рановато получается?! Мне ужасно не хотелось разочаровывать её, но никакого иного выхода я не видела: – Понимаешь, бабуля… Ты только не волнуйся… Дело в том, что у меня произошёл выкидыш. – Ой… – послышался протяжный сдавленный возглас на другом конце провода. – С тобой там всё в порядке?! – крикнула я. – Да, да, Оля, в порядке. Сейчас я валерьянки себе накапаю. Подожди немного… Через несколько минут бабушка снова взяла трубку и спросила меня: – Так, а чей же это ребёнок у вас? Неужели усыновили? – Нет, не усыновили. Это ребёнок одного нашего родственника со стороны Артёма. От мальчика в роддоме отказалась мать, а отец сможет приехать только через два месяца. На это время мы оформили на себя временную опеку. – Мать отказалась?! Что творится-то! – огорчённо посетовала бабушка и тут же добавила: – Конечно, я приеду, Оленька! Прямо сейчас начну собираться. Я сказала, что можно особенно не торопиться, потому что я уже взяла отпуск без содержания на целую неделю. За это время она могла спокойно собраться и уладить текущие дела. А уж мы вдвоём с Артёмом справимся здесь с одним-то ребёнком. Однако, очень скоро я уже не была в этом так уверена… *** Маленького Алёшку мы привезли домой, как только документы об опеке вступили в силу. Первый свой день на новом месте он встретил на редкость спокойно: ел, спал и совсем мало бодрствовал. От меня требовалось только вовремя приготовить бутылочку с молочной смесью, поменять памперс и немного покачать малыша на руках. – Этот Лёха Шеин нравится мне гораздо больше, чем Лёха-старший, – прошептал мне на ухо Артём, когда я укладывала ребёнка в кроватку. – Да, хороший мальчишка, – согласилась я. – И такой спокойный! Не пойму, чего это все молодые родители вечно твердят о какой-то усталости… Мы с мужем немного повеселились над чужими проблемами, наивно полагая, что они нас не коснутся. Ситуация резко поменялась с наступлением вечера. Малыш с аппетитом поел в десять часов и даже уснул, но уже через час, как раз, когда мы сами собирались ложиться, раздалось негромкое хныканье. Я отправилась покачать и успокоить Лёшку, но он и не думал засыпать. Как заведённые мы носились возле него битых три часа, то толкая ему в рот бутылочку, то отвлекая внимание погремушкой, то массируя животик, то укачивая на руках. Не помогало ничего! Малыш плакал, временами переходя на громкий крик, от которого у него даже краснело личико. – Одевай его! – велел мне Артём, видя всю тщетность наших усилий. – Поедем назад в роддом! – Ты что, собираешься вернуть его обратно? – нервно воскликнула я и крепко прижала к себе орущего Алёшку с твёрдым намерением не отдавать его никому. – Совсем, что ли ку-ку?! – округлил глаза Артём и легонько постучал пальцами по моей голове. – Поедем, покажем Лёху дежурному врачу, вдруг он заболел, а мы тут вокруг него танцы с бубном устраиваем. – Прости, милый, что-то у меня нервишки совсем расшалились… Мы быстро собрались. Артём отправился прогревать машину, а я одела малыша потеплее, и, прихватив, сумку с запасными памперсами и бутылочкой, побежала со своей беспокойной ношей вслед за мужем. Едва мы проехали пару километров, Алёшка замолчал и крепко заснул, будто бы и не было перед этим никакого концерта.