Глава 26

Несколько чудесных недель мы с Артёмом не думали о том, что надо предохраняться или сдерживать себя в страстных порывах. Совсем как в первые месяцы нашей любви мы целиком отдавались во власть желаний и были безумно счастливы. В нашем доме опять поселилась надежда и радостное ожидание нового чуда. Муж носил меня на руках, мы снова любили друг друга. Пережитая нами боль постепенно отошла на второй план и стала почти неосязаемой, распахнув двери для новой волны ощущений. Я была почти уверена, что всё плохое, что могло с нами случиться, осталось в прошлом. Судьба определённо давала нам второй шанс. В конце мая я заметила, что меня характерно подташнивает, точно так же, как это было во время первой беременности. Неужели наши старания не прошли даром? На первых порах я боялась сказать об этом даже Артёму, чтобы не спугнуть удачу. Но, когда меня однажды чуть не вырвало прямо у него в машине, скрывать своё положение стало бесполезно. – Едем в аптеку за тестами на беременность? – не задавая лишних вопросов, спросил меня он. Я кивнула, и мы поехали в уже знакомую аптеку, чтобы подтвердить наши ожидания. *** Сомнений больше не могло быть: тест показал две заветные полоски. Чтобы не повторять ошибок прошлого, я сразу же встала на учёт к гинекологу, регулярно сдавала анализы и ездила на все необходимые обследования. На этот раз мы с Артёмом всё делали, как надо. Тщательно следили за питанием, совершали пешие прогулки на свежем воздухе и даже сексом на всякий случай перестали заниматься, чтобы не потревожить растущий в моей матке эмбрион. Однако, всё это оказалось бесполезным, и в начале августа у меня снова случился выкидыш. Таких тяжёлых последствий, как в прошлый раз, моему организму не пришлось переживать, потому что и срок был ещё не такой большой, и в стационар меня положили гораздо раньше. Врачи пытались спасти беременность, но ничего не вышло. Я снова простилась с надеждой родить ребёнка. – Не переживай, милая, – уговаривал меня Артём, сидя у больничной кровати. – Мы обязательно попробуем ещё. Вот поправишься, отдохнёшь, и обязательно попробуем… – После этих слов муж глянул в мои абсолютно пустые глаза и немного растерянно добавил: – Если ты захочешь, конечно… А я уже и не знала, хочу ли я ещё раз переживать такое. Опять пытаться жить с зияющей чёрной пустотой внутри? Ходить на работу, встречаться с коллегами, спать рядом с мужем и делать вид, что со мной всё в порядке? Или отправиться в психиатрическую лечебницу и загнать свою душевную боль, куда подальше, при помощи медикаментов? И не слезать потом с них, не знаю сколько времени? В прошлый раз меня от полного краха спас Алёшка, а сейчас кто спасёт? Что такое может случиться, что избавит мою душу от этой вопиющей пустоты, заставит её снова радоваться жизни? Артём, между тем, продолжал выжидательно смотреть на меня. В его глазах я опять уловила некие отголоски страха. Он боялся, что я снова стану молчать и замкнусь в себе, а он, способный даже горы ради меня свернуть, не знал, что ему делать в такой ситуации. – Конечно, дорогой, мы попытаемся ещё… когда-нибудь, – постаралась я хоть как-то успокоить мужа, не выдавая своего истинного настроения. – Ты иди домой, отдохни, а за меня не переживай, я в порядке… Однако, где-то в глубине души у меня уже крепла уверенность в том, что больше я никогда не решусь на новую беременность, потому что всему есть предел. Ёмкости моей психики не хватило бы на то, чтобы потерять ещё одного ребёнка. Я даже до конца не была уверена, смогу ли пережить свой второй выкидыш… *** Долго засиживаться на больничном в этот раз мне не пришлось и, покинув стены больницы, я на следующий же день вышла на работу. – Оля, возьми хоть одну неделю на работе, – настаивал Артём. – Давай, съездим куда-нибудь! Мы же с тобой ещё даже ни разу в отпуске не были. – Обязательно съездим, милый, – улыбалась я мужу натянутой улыбкой и поскорее уезжала в санаторий, чтобы только не находиться в опустевшем и лишённом всякой надежды доме. Я моталась на своём Тигуане, по делам, а иногда и просто так в областной центр, лихачила на трассе, утратив обычную свою осторожность. Теперь мне было абсолютно всё равно, что случится со мной дальше. После работы я с неохотой возвращалась домой, быстро закидывала в себя какую-нибудь еду и падала на диван смотреть телевизор. На этом же диване я потом, как правило, и засыпала, всё больше и больше забывая дорогу в нашу спальню к любимому когда-то супружескому ложу. Всеми возможными способами я избегала встреч с мужем, только чтобы не видеть горького укора в его глазах. Только, чтобы не вспоминать, как мы любили друг друга. Артём молча наблюдал за моими проделками, видимо, в глубине души надеясь, что однажды я перебешусь, и дальше всё снова пойдёт хорошо. Однако легче мне не становилось, и депрессивная тьма постепенно захватывала всё моё сознание. Надо было обратиться за психологической помощью, но после двух выкидышей я находилась в таком состоянии, когда уже не веришь ни во что хорошее. Я не верила в то, что мне могут помочь, что такое вообще возможно. Всё чаще мне в голову приходили мысли о том, что я не должна больше мучить Артёма. Надо отпустить его, он не должен тонуть вместе со мной. *** Одним поздним вечером я зашла в нашу спальню, чтобы взять из комода чистую пижаму, и увидела, как Артём спит на нашей кровати. Он выглядел таким одиноким и покинутым на огромном ложе, которое сам когда-то покупал для любви, ласки и наслаждения. В моём онемевшем сознании неожиданно прозвучал укол совести. Хватит над ним издеваться! Пора с этим кончать… Я осторожно присела на край кровати и посмотрела на мужа. Оказалось, что он вовсе не спал. По его взгляду я поняла, что он тоже был на пределе. Раньше он обязательно бы обнял меня, поцеловал, сказал бы что любит, но сейчас между нами пролегла невидимая стена. Видимо, этого испытания наша любовь не смогла вынести и растаяла, оставив после себя лишь смутные, неясные воспоминания. – Я знаю, что мучаю тебя… – срывающимся голосом начала я, собравшись с духом и прервав затянувшееся молчание. – Но дело в том, что я не могу… Не могу родить ребёнка, не могу дать тебе полноценную семью. И если раньше я надеялась, что у нас обязательно что-то ещё получится, то теперь я уже ничего не хочу. Не хочу ещё раз проходить через эту боль… В общем, я пойму, если ты захочешь со мной развестись и не стану препятствовать… Ты не обязан всё это терпеть… Я посмотрела на Артёма, но он быстро перевернулся на другой бок, накинул на себя одеяло и так ничего и не сказал мне в ответ. *** Я аккуратно прикрыла за собой дверь в спальню и прошла в гостиную. Находиться больше здесь я не могла. Не было сил хоронить ещё и собственную любовь после того, как я уже потеряла двух детей. Поеду, куда глаза глядят, а потом что-нибудь придумаю. Я натянула на себя джинсы и тонкий свитер, побросала в сумку документы и кое-что из вещей, и, прихватив в руки кроссовки, тихо вышла из дома. На крыльце я обулась, посмотрела на звёздное небо и решительно села в свой Тигуан. У меня было твёрдое намерение никогда не возвращаться обратно, но я прекрасно понимала, что я не свободная птица и не могу улететь просто так. Надо что-то решить с работой, передать дела… Завтра! Всё завтра! Позвоню Инне, скажу, что не могу больше, что нет никаких сил. Пусть придумает что-то… Я пыталась тянуть из последних сил, но теперь всё… Мой ресурс окончательно исчерпан. *** Как сумасшедшая вырвалась я на трассу и полетела по ней, сама не знаю куда. Иногда в голову закрадывались дикие саморазрушительные мыслишки, подталкивающие меня покончить со всем прямо здесь и сейчас. Но мой преданный друг Тигуан цепко держался за дорожное полотно и не давал мне сделать фатального шага. «Ну, как знаешь!» – сказала я и резко развернула машину в обратную сторону. Деревья на обочине проносились мимо бешеной каруселью, но даже среди этой неистовой круговерти я узнала съезд, ведущий к той самой заводи, к НАШЕМУ с Артёмом месту… Не долго думая, я свернула с основной трассы и поехала, уже гораздо медленнее, по лесной дороге. Я бросила машину неподалёку от заводи и пешком пошла вперёд. У самой кромки воды мне пришлось остановиться. Я стояла и стояла, не зная, что делать дальше. Не было сил даже дать волю слезам и выплакать своё горе. Потом в каком-то безумном порыве я сняла с ног кроссовки, сбросила на землю сумку с плеча и, как была в одежде, зашла в воду. Зачем я это сделала, я не знала. Какой-то чёткой цели у меня не было. Единственное, что мне хотелось сделать в этот момент, это избавиться от нестерпимой душевной боли. Когда уровень воды начал доставать мне до груди, я остановилась, ещё раз взглянула на бездонное звёздное небо и, сделав глубокий вдох, с головой ушла под воду. Спустя несколько секунд моим лёгким стало не доставать воздуха, в голове зашумело, а в ушах, непонятно откуда прозвучал вдруг до боли родной голос: «Моя Ундина! Не оставляй меня! Я без тебя пропаду!» Как ужаленная, я вынырнула из воды, жадно хватая ртом воздух. Судорожные хрипы вырывались из моей груди. С огромным трудом мне удалось выбраться обратно на берег: намокшая одежда тянула меня назад и не хотела отпускать из воды. Добравшись до суши, я потянулась к сумке, достала телефон и увидела там несколько пропущенных звонков от Артёма. Унимая дрожь в руках, я написала ему сообщение: «На нашем месте. Сейчас» Потом силы покинули меня. *** Когда я пришла в себя, муж был уже рядом. Он снял с меня насквозь промокшую одежду и закутал в сухое одеяло. Потом отнёс в «Патриот», усадил на заднее сиденье, и сам устроился рядом, прижимая меня к себе. – Оля, что происходит? – серьёзно спросил Артём. – Почему твоя одежда вся мокрая? Ты как, вообще, здесь очутилась? – Я случайно упала в воду, прости, – соврала я, потому что не могла сказать ему правду. Не знала, как это сделать… – Как это можно было случайно упасть в воду? – не сдавался Артём, – Ты, что пыталась… Боже мой! Да, ты с ума сошла?! Девочка, моя, ты с ума сошла?! – Да, – обречённо закивала я головой, – наверное, сошла с ума. Душа болит невыносимо… – Вот что, милая, – ласково заговорил со мной муж, как с маленьким ребёнком, – давай-ка мы закроем тот большой дом и переберёмся обратно в нашу тесную квартирку. Я буду любить тебя, буду обнимать тебя, и никуда больше от себя не отпущу. А головушку твою мы у психотерапевта полечим. Как тебе такой план? Вместо ответа я неожиданно спросила у него: –Тёма, может быть, усыновим ребёнка? – Давай, усыновим, – не раздумывая согласился он.