Глава 18

Никита

— Злат, я перезвоню, — произношу в динамик, неотрывно смотря на Габи.

Ее нижняя губа дрожит, дыхание сбивается, а руки… Они словно мешают ей. Габи сначала их заламывает, а потом складывает на груди. Растерянность быстро сменяется хищной напористостью.

— Ники, милый, скажи, что ты пошутил. Или заболел… Я точно расслышала или это бред? Хотя нет… Молчи. Не может мой муж — благородный и честный мужчина говорить такие вещи! По телефону, да еще и с какой-то… бродяжкой в рубашке из секонд-хенда. Это же с ней ты сейчас…

— Хватит, Габи. Не смей говорить плохо о Злате. Я не позволю тебе, слышишь? — выставляю вперед указательный палец, встречая недоуменный взгляд жены. — Никита мой сын.

— Как? — хрипло произносит она. — Он же непохож на тебя? Он… Эта мошенница тебя обманула, а ты повелся?

— Никита мой сын, Габи. Злата никогда не призналась бы, но с ним случилась беда. Давай присядем?

— Отвали, Гончаров! — не выдерживает она. — Ты любой шлюхе готов поверить, помочь самому грязному на свете бомжу, а жене… Я пустое место для тебя! Тебе на меня плевать! Как ты можешь так со мной поступать? — ее глаза увлажняются, а бледность щек проступает даже через слой макияжа. — За что? За что ты со мной так жестоко? Куда вы там хотели ехать? Делать второго ребенка, да?

— Успокойся, Габи! — кричу в ответ. — И дай мне все тебе объяснить. У Никиты обнаружили лейкоз. Мальчик находится в больнице. Единственная надежда на долгую жизнь — пересадка пуповинной крови. Теперь тебе понятно, что мы вынуждены на это пойти?

— Я не верю тебе, Ники. Я тебя люблю, ты знаешь об этом? Думала, смогу завоевать твое сердце, но ты… ты всегда был холодный, как могильный камень, — всхлипывает она, обнимая себя за плечи. — Пообещай, что дашь этим людям денег и выбросишь из своей жизни. Пообещай мне это, Ники.

— Габи, вероятно, ты не до конца поняла, — с трудом сдерживая ярость и негодование, произношу я. — Мой сын тяжело болен.

— Еще надо доказать, что он твой сын, — ядовито выдавливает она.

— Уже доказали. Я сдавал анализы для определения совместимости. Я его отец.

— Дай ей денег, пусть едут в Израиль и делают… Что там положено таким больным?

Я молчу, тупо уставившись на жену. Куда делась веселая милая студентка Стэнфорда? Когда-то давно она помогала мне, сидя рядом и боясь сказать слово. Помогала советом, когда программа не получалась или работала со сбоем. Я два года потратил, чтобы осуществить свою мечту и создать приложение, которое используют миллионы людей. И она была рядом… Она… Я думал, что смогу влюбиться. Я хотел влюбиться, черт возьми, но так и не смог приказать это своему сердцу! Зато влюбилась она. И сама сделала мне предложение.

«— Ники, я буду верной и удобной женой. Тебе со мной будет весело. И детей я не люблю — можем не заводить их».

А сейчас на меня смотрит бесчувственная стерва… Я два раза сказал про болезнь сынишки, ожидая услышать слова сочувствия, а вместо этого услышал:

«— Дай этим людям денег и отправь куда подальше».

Чудовищный цинизм… И чудовищное бесчувствие…

— Я ждал других слов, Габи, — хрипло выдыхаю я. — Сейчас ты обесценила свои слова. Ты не любишь меня. И никогда не любила.

— Ники, прошу тебя… Прости меня, милый. Я люблю тебя, просто… Говорю все это от бессилия. Как бы ты на моем месте отреагировал?

— Я бы попытался понять. Ты же не хочешь этого делать. Габи, я поступлю, как считаю нужным. Ради спасения сына я готов на все.

— Да как такое возможно? — не унимается она. — Ты видел мальчишку пару раз и уже готов на все? Совсем недавно ты говорил, что не хочешь детей. Ты лукавишь, Ники. Ты просто хочешь оприходовать его мамашу, вот и все, — цедит она сквозь зубы. — Как вы будете делать ребенка? Можно ведь сделать это бесконтактным методом, да?

— Мне неприятен этот разговор, Габриела. И непонятны твои наезды. Я принял решение и твое одобрение мне не требуется. Переночую в гостинице.

С этими словами я выхожу из кабинета и спускаюсь в гостиную, застав там плачущую Зинаиду Петровну. Ее плечи вздрагивают, а по лицу струятся слезы. Она утирает их краешком кухонного фартука. Очевидно, женщина слышала наш скандал и узнала про болезнь Никитушки.

— Я поеду, — произношу со вздохом.

— Делайте, все, что нужно, Никита Федорович, — кивает она. — Она примет, вот увидите. Она… Наверное, ваша жена очень любит вас? Все это от бессилия и обиды. Ее злые слова… Она завтра успокоится, и все станет по-другому.

— Спасибо вам, Зинаида Петровна. Спасибо за поддержку.

— Если Никитушке что-то нужно, я приготовлю. Или приеду…

— Я скажу, если ваша помощь понадобится.

Зинаида Петровна собирает мне чистую одежду и вручает пакет. Набрасываю пальто и обуваюсь, выходя под темное хмурое небо… Такое же сейчас в моей душе…