Глава 38

Никита

Напряжение овладевает мной. Связывает по рукам и ногам, как прочная веревка. С каждым пройденным километром я чувствую, как теряю уверенность. Габи уже написала сообщение с вопросом, когда я соизволю вернуться… И я понимаю, что скандала не избежать… Об этом кричат ее нетерпеливые грубоватые вопросы и мигающий значок «online» в мессенджере… Она ждет ответа, а я не хочу ничего писать. И в глаза ей смотреть не хочу: мы оба понимаем, чем я занимался неделю.

Паркуюсь возле ворот дома, замечая ее машину, одиноко стоящую во дворе. Тропинка засыпана грязноватым снегом, а из-под сугробов торчат зеленые острые ветки молодой туи, высаженной садовником осенью. Ступаю по хрустящей брусчатке и вхожу в прихожую, тотчас встречаясь с женой взглядом…

— Привет, — бросаю сухо и снимаю куртку. Разуваюсь, вешаю одежду в шкаф, прислушиваясь к звукам.

— И не надейся, я устроила ей выходной, — опережает меня Габи.

— Ты про Зинаиду Петровну? Очень зря. Я хотел, чтобы она постирала мои вещи с…

— С… — шипит Габи, сжимая пальцы в кулачки. — С вашего медового месяца ты хотел сказать?

— Габи, чего ты хочешь? Не понимаю, мы же все обсудили до моего отъезда. Я предложил тебе щедрые отступные. Не этого ли ты хотела? Или твои мечты изменились? А, Габи? Мои да… Я всегда хотел финансовой независимости и славы. Но мне ничего хорошего не принесло ни то, ни другое… Я был счастливее в прошлой жизни… Радовался простым вещам и мечтал. А сейчас у меня нет мечты. Вернее, есть, но…

— Но она прогуливается в парке с другим, — язвительно замечает Габи. — Не смог очаровать свою моль настолько, чтобы она растаяла? Не успели вы вернуться, как твоя курица побежала в объятия к своему красавчику-кавказцу.

— О чем ты говоришь? — свожу брови к переносице, чувствуя, как сердце сжимается в тяжелый комок.

— Я их даже сфотографировала. На, полюбуйся, — Габи разворачивает экран смартфона, на котором красуется до боли знакомая парочка… Амиран обнимает Злату, поглаживая по воротнику новой куртки, она улыбается ему и подставляет лицо для поцелуя… Офигеть… Я даже рот открываю от удивления и… возмущения. Как она посмела? После всего что было… После… Так, Ники, стоп! Злата говорила, что не хочет ничего менять в жизни? Говорила. Тогда какие к ней претензии? Она может гулять в больничном сквере, с кем хочет.

— Между нами ничего нет, Габи. Злата меня теперь не может и у нее своя личная жизнь. Так что… Твоя сенсация не удалась, — с этими словами я покидаю холл и бреду в кабинет.

Габи следует за мной хвостиком. Пытается догнать, но куда там… Я почти бегу, стремясь скрыться от чужих глаз.

— Ник, постой, — взмаливается она, все-таки опережая меня.

— Габи, у тебя что-то еще? Прости, мне надо разобрать почту и решить накопившиеся вопросы.

— И моя мечта изменилась, — произносит она, вскидывая на меня полный отчаяния взгляд. Не могу его выдерживать — отворачиваюсь, боясь обжечься виной. Я ведь позволил «нам» случиться. Знал, что не смогу полюбить и позволил…

— Прости меня, я…

— Я люблю тебя, Ники. Очень люблю… Да, я хотела достатка и популярности. Стремилась к успеху, крутилась возле успешных парней, а потом встретила тебя…

Я отхожу к окну и отворачиваюсь от нее, демонстрируя равнодушие. Продолжаю пытать нас обоих, но ее больше…

— Пожалуйста, Ники… — Габи касается моих плеч и прижимается к спине. Между лопаток вмиг становится мокро… — Она никогда тебя не простит. Такое не прощают… Нельзя прощать предательство, — всхлипывает она.

Слова, как острые гвозди — вколачиваются в меня, разрывая душу в клочья. Она совсем немного зажила… Совсем недавно перестала кровоточить. Но ведь Габи права, черт возьми! Права…

— Не простит, Габи, ты права… Но между нами ничего не изменится.

— Почему? Я все исправлю, милый. Умоляю тебя… — она плачет и обнимает мое неподвижное, застывшее, как каменное изваяние тело. Опускается на колени и дергает ремень моих брюк. — Я все сделаю… Все…

— Пожалуйста, не унижайся. Прости меня, я виноват. Но не делай поступков, за которые тебе будет стыдно. Ты красивая, умная, достойная любви, Габи… Но я не для тебя… Прости.

Поднимаю ее с пола и прижимаю к груди. Габи рыдает так громко и жалобно, что мне хочется повеситься… Все-таки бумеранг судьбы существует… И он настиг меня.

— Ты сыт, да? Насладился своей…

— Не надо, Габи.

— Идите вы к черту!

— Все, все, успокойся. Ты скоро будешь благодарить судьбу, что избавила тебя от меня. Вот увидишь… Я помогу тебе с бизнесом, я…

— Иди к черту, Гончаров, — всхлипывает Габ, слегка успокоившись. — Умом я понимаю, а… У тебя скоро будет двое детей, а я…

— Прости, Габи, надо ответить, — отстраняюсь от нее, заслышав звук входящего вызова.

Подхожу к столу и спешно отвечаю на звонок. Либерман, собственной персоной. Неужели, так быстро все узнал?

— Доброго дня, Моисей Лазаревич.

— И вам не хворать, голубчик. Я получил доступ к материалам дела. Ваш друг Роберт опередил вас и ввел меня в курс дела. Скажите ему спасибо при случае.

— Скажу. Что вы узнали?

— Многие пункты обвинения не доказаны, вот что я скажу. Белоцерковского посадили, основываясь на косвенные улики. Он виновен лишь по статье о мошенничестве. Но это не двенадцать лет, черт их дери!

— Когда едем к нему?

— Хоть завтра! Всю жизнь мечтал посмотреть на достопримечательности Хадыженска, — добавляет адвокат.

— Завтра отличный день. Заеду за вами утром.