Глава 45

Злата

Не нахожу слов, чтобы описать свои чувства… У меня словно разом начинают болеть все зубы… Или случается почечная колика. А, может, роды? Боль парализует мышцы и забирает из легких воздух. Пожирает дыхание, тепло, блеск в глазах… Замедляет биение сердца и ухудшает зрение. Кажется, я высыхаю изнутри, уменьшаюсь и врастаю в пол, как пресловутый соляной столб…

— Я помогу вашему ребенку при одном условии…

Напрасно я поверила в ее благородство… Габи выросла в Америке и ничего не делает бесплатно. И ей нужен Ник… Как это все банально.

Усилием воли отдираю взгляд от носков туфель и перевожу его на Габи. Вот, как надо бороться за мужчину… Она не ты, Золотко… А ты и дальше продолжай лелеять прошлое и оберегать обиды, как писаную торбу…

Я чувствую себя так, словно он умер… Смотрю в карие глаза, почти физически ощущая, как стена прошлого рушится, высвобождая мои истинные чувства. Жалко, что слишком поздно… Мне ведь давно плевать на все — лишь бы он был рядом… Я хочу ненавидеть его и обижаться, только бы он был со мной… Переживать все вместе, а не… Но теперь поздно. И виновата в этом я…

— Габи, это же… полнейшая ерунда. Ты что такое говоришь? — возмущается Никита, подойдя ближе. — Мы же все обсудили и решили…

— Ты решил, Ник. Я не давала согласия на развод.

— Я выйду. Сообщите мне о своем решении позже, — хрипло произносит Алина Евгеньевна и спешно покидает кабинет.

Мы остаемся одни. Дышим отравленным душным воздухом и захлебываемся своими чувствами. Не знаю, как они, а я точно…

— Я отказываюсь, Габи. Мы найдем моему сыну другого донора и…

— Ты с ума сошел? — почти по слогам произношу я. — О чем тут думать, Ник?

— Злата, послушай, — начинает он, легко сжимая мои плечи.

Господи, я сейчас упаду… Рассыплюсь на частицы и исчезну… Потому что слишком больно… Мучительно, невыносимо, цинично… Чувствовать его дыхание на щеке и тепло рук и знать, что этого больше не будет… Никогда…

— Соглашайся, Ник.

— Злата… Золотко. Я… Я люблю тебя, — вымученно произносит он, не обращая внимания на жену. — Люблю тебя, слышишь… Тебя и наших детей. Я не могу все бросить и…

— А я тебя нет.

«И я тебя люблю… И мне плевать теперь на все — я простила и перевернула страницу прошлого. Но жизнь сына для меня дороже собственного счастья. Я мать, и этим все сказано…».

— Злата, как же так? — недоумевает Никита.

Замечаю презрительный, победоносный взгляд Габи. Ее глаза источают возбужденный блеск, губы же остаются бледными. Ей тоже больно — как бы она ни пыталась этого скрыть.

— Соглашайся, Ники. Ты мне не нужен. Я выхожу замуж за Амирана. Мы вылечим Никитушку, а потом уедем…

Чувствую, как на ладонях проступают капли крови от впившихся в кожу ногтей… Только так… Потому что заставить себя сказать эти слова по-другому я не могу…

— Ты уверена? — не отступает он.

— Она уверена, Ник, — отвечает за меня Габи. — Юристы составят договор сегодня же. Ты все подпишешь, а потом мы поедем в одну из израильских клиник. Я туда уже звонила, они готовы принять нас сразу же после поступления оплаты.

— Быстро же ты, — поникшим голосом произносит Ник.

Бедный… Мне хочется рыдать и выть от отчаяния, но я лишь сильнее раню ладони ногтями, пытаясь сдержаться… Потом, Золотко. Ты потом поплачешь, когда она отдаст твоему сыну костный мозг.

— Да, я быстро решаю дела. И ты так же. Так что, принимаешь мои условия?

— Я хочу, чтобы мой сын жил, — отвечает Ник, смотря мне прямо в глаза. — Даже ценой моей жизни.

— Ты собрался умирать? — небрежно бросает Габи.

— Да, Габ. То, что ты предлагаешь — смерть… Ты думаешь только о себе. Никакой любви ты не испытываешь, разве что к себе…

— Хватит лирики, Ники. Мне было нелегко принять это решение. Если ты согласен, поедем в офис подписывать документы, — Габи нетерпеливо терпит ремешок сумки.

— А если я не выполню договор? Наверняка ты придумала неустойку? Заберешь все мое имущество, а, Габ?

— Заберу. Но сейчас я жду твоего слова. Ты же мужчина, Гончаров? Подпиши договор и получишь мой биоматериал.

Никита медлит, переводя взгляд с Габи на меня.

— Злата, этот твое последнее слово? — надтреснуто произносит он.

— Да, — выдавливаю я. — Я даю согласие.

Капля крови с разодранной ладони падает на белый пол…