Глава 47

Никита

Возвращаюсь в офис со спокойным сердцем. Либерман прав: главное — провести операцию Никитушке, а уж потом… Я словно проваливаюсь в прошлое, от которого всю жизнь бегу… Я также поступил со Златой — трусливо сбежал, оставив ее одну. Обманул, прикрывшись страхом перед уголовным преследованием. И сейчас я обманываю Габи… Собираюсь обмануть. Я подпишу договор и пообещаю ей выполнить свои обязательства, заранее зная, что не стану ничего исполнять. Паркуюсь возле офиса и поднимаюсь в кабинет. Звоню Габи по внутренней связи, мысленно приготовившись к словесной баталии.

— Великий и ужасный Гончаров пожаловал, — протягивает она, цокая каблучками по полу. Походит ближе и садится напротив меня.

Как бы ей ни хотелось скрыть боль, я чувствую ее на расстоянии — каждую вибрацию, каждый крохотный укус… Она впивается в ее сердце, как змея, заставляя совершать отчаянные поступки. Либерман снова прав — Габи жертвует здоровьем не ради моего сына — ради меня. Наверное, правда любит… Или не хочет отпускать удобного богатого мужа.

— Я согласен подписать договор, — вздыхаю, смотря прямо ей в глаза. — Давай бумаги, Габ.

— Неужели, твоя моль так легко тебя отпустила? Я думала, она просто схитрила, но нет… Стоило тебе уйти, к ней пожаловал потрясающий восточный красавец и…

— Да, это ее мужчина, они встречаются. А ты что подумала? — отвечаю сухо. Сжимаю зубы с такой силой, что челюсть сводит судорогой.

— Ты же сказал ей, что любишь, — горько произносит она.

Больно… Понимаю, Габи… Очень больно. Невыносимо. Я чувствую себя не лучше. Сейчас мы с тобой в одной лодке, плывем в океане отчаяния и боли, гребем к неизвестном берегу, чтобы найти спасение…

— Значит, мы с тобой оба испытываем безответную любовь, — проговариваю свои мысли вслух. — Я сказал, что чувствую. Давно надо было сказать, но я… Она меня не простила. А жить с непрощением в сердце очень тяжело.

— То есть ты всерьез хочешь выполнить мои условия? От безысходности?

Боже мой, как же тяжело врать… Смотреть в ее полные надежды глаза и нагло врать… Но я не могу поступить по-другому… Не сейчас, когда на кону жизнь моего сынишки.

— Да. Мы одинокие несчастные люди. Габи, мне все равно, понимаешь? Если ее нет, мне неважно… Мне… — с трудом подбираю слова, не в силах выразить чувства. — Мне ничего не нужно без нее. Но и выбор Златы я уважаю. И прекрасно понимаю ее чувства… Амиран хороший человек, он ее любит.

Мы говорим о всякой ерунде… Молчим и многозначительно смотрим друг на друга. Кажется, еще мгновение — и она откажется от своей безумной идеи. Пожалеет меня — бедного страдальца и хитреца в одном лице.

— Давай перейдем к делу, Ники, — вздыхает Габи и подает мне бумаги на подпись. — Ты сегодня приедешь домой? Готов приступить к исполнению супружеских обязанностей?

Ее щеки краснеют, а в глазах появляется возбужденный блеск. Габи облизывает губы и подается вперед в ожидании ответа.

— Габи, ты должна выполнить свою часть договора. Ни о каком возвращении домой не может быть и речи.

— Я поняла. Звони в клинику, бронируй билеты и… Можем вылетать хоть завтра. Твоя эта… Злата полетит с нами? — вымученно произносит Габи.

— Конечно.

Габи забирает бумаги и небрежно складывает их вдвое. Странно… Словно они ничего для нее не значат. Бредет к выходу, понуро опустив голову.

— Ты сам забронируешь билеты? — произносит возле дверей.

— Да, спасибо за предложение. Я должен созвониться с лечащим врачом Никитушки.

Остаток дня я провожу в поисках лучших условий для пациента. Отправляю в несколько клиник медицинское заключение сына, переведенное на английский. Просматриваю сайты с авиарейсами. Звоню Алине Евгеньевне, чтобы уточнить некоторые детали: как транспортировать сына? Если необходимость в реанимобиле или достаточно моей машины? Звоню Золотко… Прикрываясь делами, звоню, чтобы услышать ее голос. Выпить порцию боли и воздуха. Уж не знаю, чего я чувствую больше, но я не живу без нее… Дышу только рядом с ней, чувствую, осязаю, думаю… Злата как наркотик — убивает и возрождает. Или как ведьма, способная вдохнуть жизнь одним лишь словом…

— Привет, Злата.

— Привет, Ник. Ты… Ты подписал?

— Послушай, Злата. Я разговаривал с Либерманом, он успокоил мои волнения. Я не стану возвращаться к Габи, но ей я сказал, что вернусь. Подписал документы и…

— То есть ты обманул ее? — с ноткой презрения в голосе произносит она.

— Да, а как надо было поступить? Вывалить на нее правду и лишить сына надежды? Злата, я не телок на привязи. И не собираюсь потакать чьим-то капризам. У меня на все есть свое мнение, а Габи…

— Ник, ты для этого позвонил? Чтобы рассказать мне, какой ты подлец? Ты хоть представляешь, на что она идет ради тебя? Не ради Никитушки, а ради тебя, Гончаров. Операция проводится под наркозом и…

— Порой я не понимаю тебя, Злата. Я поступил по совести. Да, солгал… Но я не хочу обрекать себя на муки. И я люблю тебя, Золотко… И никому не отдам.

— Это не тебе решать, Гончаров.

— Злата, ты считаешь, я должен пойти и рассказать Габи правду? Одна из клиник дала согласие принять нас в ближайшее время. Не делай из меня виноватого, Золотко. Я думаю о нашем сыне.

— Можно было как-то ее убедить, Ник. А так получается, мы вырываем из человека костный мозг обманом. Я чувствую себя…

— И мне не легче, Злат. Я щедро отблагодарю Габи. Она не пожалеет, что помогла нам. Все будет хорошо.

Завершаю вызов, испытывая странные чувства: вина соперничает с благородством, страх с неизвестностью. Отправляю Алине Евгеньевне согласие клиники и тотчас получаю ответ:

«— Документы подготовим в течение суток. Никитушку транспортируем до аэропорта на реанимобиле. Можете бронировать билеты на послезавтра».

Скоро мой сын будет здоров и счастлив… Пусть Златка думает обо мне что хочет, я пойду еще раз на обман ради него. Еще сотни раз, если потребуется… Я убью ради него. Ради них…