Глава 18

— Почему тут так жарко? — теплый вязаный свитер облепил меня, словно вторая кожа. Стрейчевые джинсы с начесом буквально тянули к земле… Но я могла поклясться, что вокруг стояло знойное лето. Испарина пота — тому подтверждение.

— Когда я говорил, — язвительно шепнул Женя на ухо, по-прежнему зажимая мои глаза ладонью и ведя куда-то вперед, — «Марина, надень шорты и майку», — я именно это и имел в виду. Это не какой-то заумный шифр, обозначающий кардинально противоположенное!

Фыркнув, я покачала головой:

— Ты постоянно пишешь всякие пошлости. Мне на все серьезно реагировать?

Навострив рецепторы, удалось почувствовать сладковатый аромат цветов и приятный запах скошенной травы. Только откуда зимой-то?!

— Какие это еще пошлости? — деланно возмутился мужчина. Женя сперва остановился, подхватывая меня на руки и перенося через ограждение. — Сейчас я уберу руку. Если откроешь глаза — выпорю.

Он говорил это настолько серьёзным тоном, что я активно закивала, даже не сомневаясь в способностях мужчины. Он медленно отодвинул ладонь, и даже через плотно закрытые глаза меня ослепило солнце. Женя наклонился вниз и начал расстегивать мои сапоги.

— Например, — ощущая себя более чем странно, торопливо пробормотала, — позавчера ты прислал мне свой торс. А неделю назад — пятую точку.

— Фото из спортзала пошлыми не считаются. Ты ведь не осуждаешь гинекологов или урологов? — дыхание Жени было где-то на уровне лодыжки. От нежных прикосновений к ступне стало не по себе, закружилась голова. — Я делился с тобой успехами, ведьмочка. Могла бы, для равновесия, своими поделиться.

— Но я не хожу в зал! Мне нечем делиться, — ахнула я, разводя руки в стороны. Напору Жени трактор позавидует! Последние недели он обставил все так, что буквально занимал собой весь мой мир. В общаге были его звонки, на учебе — сообщения. Даже на большой перемене он постоянно находил время пообедать вместе, а вечером всегда уговаривал на совместный досуг. Гипнозом, наверное. Потому что я никогда не понимала, почему, зачем и как, подалась его влиянию. Магия!

— Без фото — не верю, — Женя стянул носки, и я вдруг ощутила ступнями самую настоящую зеленую теплую траву! От неверия из груди вырвался смешок и удивленный стон. — Все, можно!

В нетерпении я тут же распахнула глаза и тут же ослепла от обилия красок. Первое, что бросилось во внимание, — огромное панорамное окно с видом на столицу. Суббота выдалась на редкость солнечная, пространство вокруг буквально накалилось. Но стоило оглянуться по сторонам, как дыхание предательски сперло — пальмы разных сортов и размеров, всевозможные цветы…

— Черт… — от невероятности происходящего глаза стали влажными. — Где ты это нашел? Мы что, в лесу?

— Почти, — пожал плечами до одури довольный мужчина, — это зимний тропический сад. И самое невероятное не то, что я его нашел, а то, — Женя многозначительно указал на коврик у него под ногами с огромной корзиной фруктов и бутылкой шампанского, — что он сегодня только лишь для нас.

Если мне казалось, что день не может стать более невероятным, то каково же было мое удивление, когда Женя достал три книги, представляя мне возможность выбора. Он в голос читал «Зимний сад», а я лежала у него на коленях и грызла яблоко.

— Невозможно жарко, — вынуждена была признать. Свитер я сняла спокойно, ведь под ним всегда носила майку, а вот с низом все обстояло куда проблематичнее. Ничего, кроме леопардовых бикини, там не наблюдалось. — А тут есть камеры наблюдения?

— Есть, — Женя насмешливо фыркнул, — только за энную суму денег их незаконно отключили.

— Ух! Сколько же ты выложил за это свидание — представить страшно! — положа руку на сердце, присвистнула я.

— Ну, — загадочно проиграл бровями этот умник, нависая над моим лицом с торжествующим видом. — Если ты решишь сорвать себе на память тут какой-нибудь листочек, то будет в три раза больше, ведьмочка.

На Жене была белая обтягивающая майка, подчеркивающая громоздкие налитые мышцы и свободные черные шорты. Меня все мучила мысль: он так из дома ехал или по дороге переоделся? Ведь на улице мороз стоял зверский!

— Что же, — обреченно выдохнув, я выровнялась и быстро стянула штаны, отшвыривая их в сторону, — так-то лучше.

Женя уставился на меня в оба глаза, пребывая явно в крайней степени изумления. Закатив глаза, я застонала в голос:

— Ой, да ладно тебе! Опустим тот момент, что все люди загорают на пляже в неглиже… Ты видел меня в трусах миллион раз. Кстати, и без — тоже. Что за скептицизм?

— Скептицизм? — удивленно переспросил Женя, захлопнув книгу и откладывая ее в сторону. Я не успела даже попятиться, как оказалась варварски схвачена в капкан его цепких рук и вжата в мягкий коврик ста килограммовым бугаем. — Мне все нравится, Марина… Охренеть как…

— Ой, — пискнула я, когда ладони мужчины скользнули по телу, спускаясь все ниже и ниже. Женя смотрел мне прямо в глаза, не давая сделать ни одного полноценного вдоха.

— Ты такая красивая, — прошептал он, покрывая кожу мурашками. — Ведьма!

Женя мягко развел мои колени, втискиваясь между них. Нервно сглотнув, я обняла его ногами больше от бушующего в крови адреналина. Мужчина вальяжно раскачивался вперед-назад, давая мне ощутить степень своего возбуждения. Каждая клеточка тела желала его так сильно, что это порядком начинало сводить с ума. Через ткань накрыв рукой мою грудь, Женя сжал ее, прошибая позвоночник током.

— Я хочу тебя, — шепнул он в губы, задыхаясь. — Пиздец как, Марина. Я в шаге от того, чтобы разорвать на тебе эти блядские трусы и оттрахать до потери сознания!

— Да, — голос предательски дрогнул, — я тоже тебя хочу…

Женя вдруг замер, немного отстраняясь. Сжав подбородок пальцами, он вдруг нахмурился. Его губы вытянулись в тонкую линию, а голос немного охрип:

— Нет. Ты не хочешь. В чем дело?

Как объяснить мужчине, что дело не в физическом влечении, а в тараканах в голове? Я не хотела больше бездумного пустого секса, как с Дэном, о котором до сих пор жалела. Я хотела любви, большой и чистой. Чтобы моя вторая половина растворялась во мне так же сильно, как и я в ней. Хотела набрать высоту и не упасть потом лицом в асфальт. Внутри меня до сих пор жил жуткий страх быть брошенной.

— Это место виновато, — солгала я, — мне неуютно, прости.

Он не поверил мне, я видела. От того, как скомкано Женя отмахнулся, оставил меня в покое и сел рядом, стало не по себе. Я чувствовала себя мерзко весь остаток дня. Ничего не изменилось, только вот холодок между нами ощущался бы даже случайным прохожим. Сидя вечером в общаге и доедая остатки маникюра, я взволнованно поглядывала на телефон, но Женя не звонил. Впервые за месяц — ни единого СМС.

— Да к черту все! — швырнув на кровать телефон, взорвалась я и бросилась к шкафу. Я любила этого мужчину так сильно, что мне было страшно открыть ему свою душу. Страшно быть первой. Падать в бездну и не знать, подхватит ли тебя кто-то? Но… Если этого не делать, можно навсегда остаться одной.

Я верила Жене, потому просто собралась на скорую руку и вызвала такси по адресу, указанному на стикере. Это оказался самый центр бизнес-района. Дом, в котором жил Женя, был словно какой-то тюрьмой с шестью этапами проверки личности. В аэропорте досмотра меньше.

На шестом этаже меня уже порядком трясло от адреналина. В голове крутились идиотские мысли: «А что если он не дома? Что если занят?» Отбросив все лишнее, я трижды себя одернула, прежде чем вставить ключ в замок. Как оказалось, этого было мало. Пришлось еще просканировать отпечаток пальца. Каким именно образом Женя внес его в базу — даже знать не хотела.

Внутри квартира была на редкость земная, для явно космических этапов проверки. Буквально с прохода открывался вид на огромную кухню. Барная стойка отделяла ее от гостиной с огромным белым диваном во всю стену. Свет зажигался сам по мере того, как я медленно проходила вперед. Мне нравилась спокойная светло-коричневая обстановка, она очень подходила Жене. Его квартира была намного уютнее и современнее той, что обставила мама.

Я плавно продвигалась по коридору, как вдруг что-то зашуршало под ногами. Опустив взгляд, увидела брошенную черную рубашку. Сегодня Женя был не в ней. Зачем-то подняв ее, невольно вдохнула аромат кондиционера для белья. Мужчиной она совсем не пахла.

— О чем ты думаешь? Ужас! — отряхнула я себя, вернув рубашку на место. В конечном счете он мог проходить в ней пару часов, не оставив никаких своих следов.

Легкий свет исходил их дальней комнаты со слегка приоткрытой дверью. Кажется, я слышала шум душа, сердце вырывалось из груди от волнения. Чем ближе я ступала вперед, тем больше одежды оказывалось под ногами. Брюки, носки, майка…

— Что за?.. — маленький клочок чего-то черного и маленького. Пахнущего женскими духами. Безумно знакомыми. Замерев перед дверью, я на редкость спокойно толкнула ее. На маленьком коврике у постели валялся лиф, гипюрные трусики… А на постели в горе простыней лежала полностью голая Камилла. Она обернулась в мою сторону на скрип двери и испуганно прикрыла грудь, бросив краткий взгляд на дверь в ванную.

— Ой, как неловко! Ты как тут появилась? А Женя… — она нервно сглотнула, вытерев потный лоб ладонью. — Он скоро выйдет… Подождешь его? Или передать, что ты заходила?

Нервно сглотнув, я прикрыла глаза, пытаясь справиться с безумным рвотным спазмом. В душе действительно кто-то был. Я слышала шаги, топот, движения…

— П-передай, — прошептала, спокойно развернувшись и уходя прочь.

Ключи от квартиры мужчины остались на тумбочке у входа.

***

Свято место пусто не бывает, и место Оли в моей комнате оказалось быстро оккупировано Машей. Она была веселой, доброй девочкой и отличной соседкой, ничем не смущающей и совершенно не раздражающей. До той самой роковой ночи, когда помешала своим необъятным счастьем мне рыдать в подушку.

— Маруся, напомни-ка мне, дорогая… Когда твой мужик в родные пенаты возвращается? — лежа под одеялом, я рассматривала на телефоне фото Жени, сделанное в один из совместных вечеров. Он улыбался так нежно и искренне, пробирая до самого сердца. Был ли он таким же с Камиллой? Этот вопрос заставлял злиться все больше и больше.

— Не знаю, а что? — мило протянула ничего не подозревающая девушка. Она была ни в чем не виновата, но эмоции внутри меня бурлили, требуя высвобождения.

— Да ничего, просто хочу быть морально готовой, — телефон странно хрустнул у меня в руках, экран погас, а по защитному стеклу пошла паутинка. Прикусив изнутри щеку, я запретила себе рычать от бессилия и злости.

— К чему? — Маша заинтересованно высунула нос из-под одеяла, непонимающе заморгав.

— Терпеть твои томные вздыхания каждую ночь, Машунь! — резко сев на постели, я осмотрелась вокруг. В каждом гребаном углу комнаты стояли цветы Маши от ее завидного депутата Дмитрия Петровича. Почему у кого-то все так просто? А у меня — любовница и полный провал. Спрятала лицо в ладони, и меня прорвало, как гребаную плотину: — Вот скажи мне, если твой мужик хочет быть с тобой, он разве не будет? Где его носит целую неделю?! Ты вообще уверена, что его в городе нет? Может, он с бабами какими-то шляется, а ты слюни на его фото пускаешь.

Семь дней. Семь долгих изнурительных дней Женя не удосужился позвонить. Ни написал и строчки. Я знала почему, карты уже были вскрыты. И все равно это убивало меня изнутри, съедало внутренности заживо.

В реальность вернул смущенный голос Маши:

— Ты откуда про фото знаешь?

Опустив взгляд, я поморщилась что есть мочи, заглушая внутренний спазм:

— Я не знаю, откуда мне знать?..

Девушка замолчала на какое-то время, как вдруг выпалила возмущенно:

— Подожди… Вся эта речь… Она не мне адресована, а тебе самой, что ли? Ты че, на моего Диму запала?!

От предположения подруги стало искренне весело. Впервые за неделю из груди вырвалось нечто, отдаленно напоминающее смех.

— Ха! Мне только твоего маньяка, помешанного на контроле, не хватает. Мне своего «добра» — стратегически заменила «полную беспросветную задницу», — слишком много, Марусь.

Все должно было закончиться на глупом полуночном разговоре, но Маша мастерски умела притягивать к себе неприятности. Видимо, пятая точка служила тому радаром… Девушка вдруг решила ехать спасать бывшего парня от неприятностей с типом, взывающим доверия меньше, чем Гитлер из дурдома. Естественно, отпустить ее одну совесть мне не позволила бы. Посему вернулись мы под утро, без настроения и морально опустошенные.

— Кажется, — Маша многозначительно поиграла бровями, пока мы поднимались вверх по лестнице, — кое-кто на тебя запал!

— Я обнаружила у себя суперспособность, — вспомнив «Гитлера из дурдома» по имени Игнат, я понуро закатила глаза, — привлекать внимание всяких странных типов!

К моему огромному сожалению, на этом ночь не закончилась. Услышав приближающиеся к двери шаги, я уже знала, к кому пришли гости в полшестого утра. Поэтому быстро собрала банные принадлежности и поднялась к Люсе на этаж выше. Девушка жила в своей личной комнате с большой кроватью. Раньше я не понимала, как она может добровольно жить в этой конуре одна? Теперь искренне завидовала.

Весь воскресный день я провела у Люси, там же снова и заночевала. Лишь утром зайдя к себе за парочкой личных вещей.

— Эмм… — буквально с порога меня встретил тот самый завидный депутат, нагло похищающий на руках мою спящую, как сурок, соседку. Я так и замерла в полном недоумении, прижимая к груди зубную щетку. — Здрасте, что ли?

— Тише ты, — фыркнул на меня этот обалдевший умник. Еще и недовольно головой помотал. — Я Машу домой отвезу. Пусть выспится нормально. А то у вас тут никаких условий.

— У меня два вопроса, — брови так на лоб и поползли. Задавая первый, я мысленно за спиной скрестила пальчики: — Вы спали не на моей кровати?

— Упаси господь, — Дмитрий Петрович уставился на меня, как на идиотку. Типа негоже олигархам ночевать на крестьянских мешках с соломой?

— Славненько, — закивала я оживленно, — иначе пришлось бы ее сжечь. — Пока лицо мужчины то белело, то краснело, я невозмутимо кивнула на Машу. — Она согласна с вами ехать?

Вспоминая, как моя соседка томно ночами вздыхала о своем, прости господи, принце, я, естественно, в этом не сомневалась. Но проформу никто не отменял!

— Естественно, Марина, — съязвил он, протискиваясь в проход и оттесняя меня к стеночке. — Если это все, то…

— Нет! — вытянув палец вперед, я быстро зарылась в шкафчике, доставая оттуда стратегический запас презервативов всех цветов и форм, подаренный мне по приколу на прошлый день рождения. Знала я, что хоть кому-то, но пригодится. Добро это было сложено в плотный крафтовый пакет, который я буквально засунула Дмитрию Петровичу за шиворот. — Это Машины… Эм… Вещи важные. Передайте, ага?

— Идет, — мужчина задумчиво окинул меня цепким взглядом. — Доброго дня!

Выходной прошел неплохо. Мы долго болтали с одногруппницей, обсуждая сдачу совместного проекта по истории, затем готовили перевод пятидесяти страниц книги по английскому языку для домашнего чтения и зубрили первые три готовых билета на будущую сессию. Это здорово отвлекло от моральных переживаний и гнетущей тоски. Только в понедельник утром, спускаясь вниз перед сборами на учебу, вдруг вспомнила, что забыла телефон в комнате.

Спокойно намыливая себе голову шампунем, я вдруг услышала, как открылась входная дверь. После банных процедур, натянув нижнее белье, я обмоталась полотенцем и выскользнула в комнату на носочках. Не сразу в тени моей постели удалось обнаружить громоздкое раскинувшееся тело. Спокойно подойдя к шкафу и распахнув створки, я скинула полотенце в сторону и вдруг заметила в зеркале Его. Сердце буквально упало в пятки, душа покинула тело от испуга. Подпрыгнув на месте, я шагнула назад. Неудачно… Мокрая пятка соскользнула вбок, и я полетела на пол.

— Ты себе не изменяешь, — устало выдохнул Женя, выравниваясь на кровати. Он ловко вытянул из-под головы подушку и кинул мне ее под пятую точку. Так что приземление стало поистине царским.

— Хоть кто-то мне не изменяет, — пробурчала себе под нос, поднимаясь на ноги. Лодыжка заныла, заставляя завизжать от боли. Мужчина в секунду оказался рядом, подхватил на руки, усаживая на постель. Он внаглую закинул мою ногу себе на колени, зажимая ее ладонями, и с видом опытного доктора принялся проводить осмотр. Мне оставалось лишь развести руки в полном недоумении и вспыхнуть: — Женя! Что, мать твою, ты тут делаешь?!

Плотные занавески были по-прежнему зашторены, свет выключен. В комнате стоял полумрак. В суматохе мне не сразу удалось рассмотреть Женю получше. И, скользнув взглядом по его лицу, я ахнула в полном неверии:

— Ты сбрил бороду?! Под ноль?

— Ага, — Женя медленными массирующими движениями ощупывал ногу, о которой я уже даже забыла. — Тебе же она не нравилась.

— Мне и Камилла не нравилась, — выпалила я на эмоциях, — и что с того?

С бородой мужчина буквально скинул с плеч лет пять, и вот уже передо мной не брутальный красавец тридцати пяти лет, а безумно сексапильно-смазливый парень до тридцати. Не знаю, видела ли я когда-то мужчин более харизматичных и мужественных… Когда Женя резко повернулся в мою сторону, по сердцу будто кто-то полоснул кнутами, заставляя вжаться в стену позади:

— При чем тут Камилла?

— Действительно, ни при чем… — сглотнув, я почувствовала соленые слезы на языке. Голос осел, и без того ужасное настроение стало ниже плинтуса. — Уходи! Не знаю, как ты вообще вошел сам… У тебя ключи? Тебе Маша их дала? Оля? Комендант? Это вообще законно?

Женя смерил мое растерянное смятение глухим злобным молчанием. Стиснув зубы, он прищурил глаза и холодно отчеканил:

— Где ты шлялась всю прошлую ночь?

— Я… — пульс безумно застучал в висках от мысли, что он следил за мной. Как прежде. Зачем? Был ли уже в этом какой-то смысл?

— Где ты ночевала сегодня?! — буквально прорычал он, заполняя своей тяжелой энергетикой помещение. Вопросы врезались в меня острыми стрелами, заставляя снова и снова вздрагивать. — Утром я просыпаюсь, а ты всю ночь каталась по городу с маячком в сотовом. Ты не отвечаешь на звонки, хотя я предупреждал тебя на этот счет! Я приезжаю сюда третий раз. И — о, наконец-то! — ты изволила явиться! Благодарю, блядь!

От абсурдности происходящего из горла вырвался смешок, а на губах застыла нервная улыбка:

— А ты не офигел часом?! Какое право ты имеешь что-то от меня требовать? Где ТЫ был целую неделю! — Он открыл рот, но я выставила руку вперед, призывая его замолчать. Хотела убрать ноги на пол с его колен, но Женя сжал их. Давая понять, что это невозможно. — Не отвечай. Это был не вопрос.

— Я таки отвечу, — мужчина кинул в меня телефоном, где осталось лишь три процента заряда. А еще мигали уведомления о ста пропущенных вызовах и сорока сообщениях. — Знаешь, что это, ведьма? ТЕ-ЛЕ-ФОН! И если я тебе нужен, то ты набираешь мой номер или пишешь сообщение. Все, вуаля! Это вся блядская магия! Тебе она не знакома?!

— Почему я вообще должна это делать? — стоило вспомнить Камиллу, как перед глазами все потемнело. Женя серьезно думал, что после этого я стану наяривать ему с истерикой, как какая-то истеричная баба?! Проситься обратно? Или еще хуже — умолять выбрать меня?

— Знаешь, есть одна завидная закономерность, — Женя задумчиво почесал свой подбородок, — не заметила ее? Ни разу ты не позвонила мне сама. И ни разу не написала первой. Я вдруг решил посмотреть, настолько нужен тебе… Эксперимент превзошел все ожидания! Прямо пиздец!

— Ты был нужен мне, — против воли глаза наполнились слезами. Застывшие в горле рыдание вырвались наружу дрожью в голосе и мурашками на коже. — До недавнего времени… Сейчас я понимаю, как была слепа все это время. Верила тебе просто так. Потому что ты — это ты.

— Это какие-то заумные цитаты из социальных сетей? Лично я ничего не понял, — съязвил Женя, складывая руки на груди и вопросительно поднимая бровь. — О, кстати! У тебя ведь были еще ключи от моей квартиры. Мы в одном городе, Марина. Так что позволь задать встречный вопрос: где ты была всю эту неделю? — вспыхнув, он ударил кулаком по стоящему рядом столу, от чего на нем появилась заметная вмятина. Из картона их, что ли, делают? — Я вспомнил! Ты каталась не пойми с кем по тусовкам и ночевала хуй пойми где? Дай догадаюсь: ты была у того сосунка из клуба?

Странная тень прошла по лицу Жени после последнего вопроса, а в глазах застыл испуг. Он явно пытался сделать серьезный и строгий вид, но явно нервничал.

— Тебе явно не передали ключи, — догадалась я, зажмурившись.

— КТО?! — вспыхнул он. — КТО, БЛЯДЬ, МОГ МНЕ ИХ ПЕРЕДАТЬ?! Знаешь, у меня смутные опасения, что эту неделю ты сидела на какой-то забористой травке! Что за шифры?!

Сделав глубокий вдох, я сжала руки вокруг себя и отвернулась к стене, потому что просто не могла выдержать взгляд мужчины на себе. Он съедал меня, порабощал, путал мысли.

— В тот день, после зимнего сада, я вдруг поняла, что была не права. И вечером приехала к тебе. Дальше ты знаешь, — одна слезинка таки вырвалась, скатившись по щеке и упав с подбородка на полотенце. — Так что нет смысла врать.

Женя молчал безумно долго, будто действительно прибывал в полном недоумении. И его наивный честный вопрос вызвал у меня буквально шок:

— Дай догадаюсь, тебя не пропустили? Очень странно, они не имели права этого делать. Но всякое бывает, перестраховались, может? Обычно в таких случаях звонят сразу мне, и мы решаем вопрос. — Я ощутила нежное прикосновение к своему подбородку. Женя заставил поднял на него голову, заглянуть в глаза. Я тонула в той нежности и безграничном тепле, что буквально вываливалось на меня тоннами: — Ты поэтому обиделась, детка? Черт, я не знал. Прости меня.

— «Поэтому обиделась»?! — терпение во мне лопнуло, как передутый воздухом шар. Оттолкнув мужчину, я встала на ноги перед ним. Слова вылились за секунду, на одном вдохе: — Я пришла к тебе домой, потому что вдруг решила, что верю тебе больше, чем себе! И что я вижу? Камиллу! Полностью голую в твоей постели… Разбросанные вещи, и ты в душе!

Женя ничего не отвечал, лишь глаза его становились все больше и больше с каждой секундой. В конечном счете, капилляр на зрачке лопнул, делая из него чертового Люцифера.

Я ждала чего угодно, только не его искреннего смеха.

— Этого не может быть, — вдруг выпалил он, — там шесть этапов проверки. Абсурд какой-то!

Растерянно моргая, я не понимала, что происходит. Пока Женя вдруг не выдохнул, успокоился, отряхнулся, поднялся с места и навис надо мной, как скала.

— Марина, — бархатный голос заставил кровь течь по венам с ускоренной силой, дух буквально перехватило. — После нашего свидания я поехал в офис и пробыл там до десяти вечера. Тонны отчетов никак не повлияли на мой стояк, хотя обычно помогало. Поэтому до пяти утра я бегал вокруг бизнес-центра, как какой-то городской сумасшедший. Ты поэтому мне не звонила?

— Ты хочешь мне сказать, — слабая надежда загорелась во мне, как фитиль, только пламя его все время сбивал ветер с неоспоримыми фактами, — что тебя не было дома? Как тогда Камилла попала в квартиру?

— Понятия не имею, я лично разрабатывал охранную систему этого дома! — взорвался он, накрывая мои щеки своими ладонями. — Эта сука заебала меня больше, чем чертов кризис! Представить не могу, на кой черт она завалилась в постель голая. И кто, черт его дери, мылся в МОЕМ душе?!

— Ты не давал ей ключи? — моя бровь недоверчиво поднялась ко лбу.

— Мой дом — моя крепость, — так честно проговорил он, что сердце мое предательски дрогнуло, а здравый смысл утонул в розовой жиже. — В этом мире есть только один человек, которого я хочу впустить туда. Это ты.

Целую неделю я мечтала об этом мужчине, как о какой-то несбыточной сказке. Грезила во снах, видела в лицах случайных прохожих… И вот теперь он стоял передо мной, давал слабую надежду… Чувства накрыли меня с головой в тот момент, когда Женя наклонился к моим губам, накрывая своими.

— Я так скучал по тебе, — зарычал он, поднимая меня за ягодицы и вжимая в свое тело. Полотенце не выдержало напора, развязалось и скатилось к ногам. — Ты нужна мне, как воздух, Марина. Я просто хотел, чтобы ты хоть вполовину желала меня так же. Хоть немного…

Не помню, как стянула с мужчины футболку. Это была агония: бессознательная, инстинктивная. Его язык таранил мой рот, жадно трахал, помечал. Ладони скользили по изгибам телам, изучая, словно впервые. Я растворялась в моменте… Была такой чертовски пьяной!

Как вдруг свет в комнате включился. Я, как ошпаренная, спрыгнула с Жени, спрятавшись за его огромной голой грудью.

— ЧЕРТ! — на лице застывшей Маши отобразились все эмоции мира за считанные секунды. От ужаса с недоумением, до непонимания и брезгливости.

— Масянь, — от испуга тошнота смешалась с головокружением. Судорожно схватив с кровати футболку Жени, я принялась натягивать ее на себя, но та вечно перекручивалась в дрожащих руках. — Я тебе все объясню. Тут нет ничего такого, что ты могла бы себе надумать…

— Она права, ничего такого, — спокойно и уверенно протянул Женя, сея вокруг себя ощущение уверенности.

Маша начала что-то бормотать про вещи, которые хотела собрать, потому что переезжает к своему завидному депутату. А я думала лишь о том, что все вокруг думают, что Женя — мой отец. Страшно представить, какие мысли возникают в голове подруги. Жуть!

— Масянь, я все объясню! Пожалуйста… — прокричала я ей вслед, но та упорхнула, как ошпаренная кипятком. Ударившись головой о дверной косяк, я беззвучно застонала: — Почему она пришла? Почему именно сейчас?

— Некая Маша писала тебе, пока я ждал тебя из душа, — подал голос Женя, заставляя навострить уши. — Я ответил, что ты на учебе. Чтобы никто нам не мешал. Хотел поговорить с тобой наедине.

Эмоции вспыхнули подобно вспышке. С глухим рыком я скинула с себя футболку и запулила ею в лицо Жени. Тот поймал ее в полете, нагло разглядывая мое прозрачное белье.

— Поговорили? — достав первый попавшийся в шкафу халат, я завернулась в него и вытянула руку вперед, загибая пальцы. — Я видела ваши постельные фото с Камиллой в телефоне. Ты летал с ней в Сиэтл. Кажется, отдыхал на Мальдивах?.. И самое главное — я застала ее полностью голой в квартире с шестью этапами проверки личности! А ключи, естественно, ты ей не давал, ага! — быстро открыв дверь, я подошла к мужчине, усиленно толкая его на выход. — Не делай из меня идиотку, Женя. Твои «забудь», «этого не было», «зуб даю», «мамой клянусь» — больше не прокатят, понятно? Между нами все кончено! До свидания.

Мне никогда не удалось бы вытолкнул Женю, если бы он сам не вышел с задумчивым видом, хмурясь все больше и больше. И лишь захлопнув дверь, меня вдруг отпустил тремор.