Глава 19

Мы с Дэном шли по длинной алее в парке, что рядом с вузом, каждый думал о своем. Я с интересом рассматривала снежинки, падающие мне на объёмные вязаные рукавицы, как вдруг парень заговорил первым, разрушив получасовое молчание и заставив меня едва заметно вздрогнуть:

— Я так рад, что ты, наконец, ответила на мои звонки и пришла…

— Время было тяжелое, прости, — глубоко вздохнув, я не стала лгать. — Но все равно вышла на связь. Рано или поздно, ты же знаешь.

— Рано или поздно, — эхом повторил он, замирая вдруг на месте. Несмотря на расслабленную улыбку, между бровей его вдруг появилась морщина. — Как точно сказано, Марина. Ты бы знала…

— Не понимаю, о чем ты, — не желая грустить, я сложила руки вместе и выдохнула снежную пыль на Дэна. Только на губах его даже улыбки не промелькнуло, а будто бы прошла тень.

— Папа с мамой разводятся, — проведя пятерней по волосам, он сдавленно зашипел сквозь стиснутые зубы.

— Мне очень жаль, — хорошее настроение, как рукой сняло. Хотя… Какое там «хорошее»? Мне очень хотелось бы иметь таковое. На самом же деле повсюду за мной следовали имитация и притворство. Я не хотела показывать людям, как мне плохо, а люди вокруг не хотели этого видеть. Выгодная сделка, удобная обществу.

— Спасибо за поддержку, но я не об этом, — отмахнулся парень, сосредоточенно меня разглядывая, — Одной из причин развода стал бизнес отца во Франции. Он год потратил на открытие и раскрутку рекламной фирмы в Париже. И вот, дело, наконец, пошло… Ему пришлось выбирать: работа или мама. Ведь ее бизнес подвязан именно тут… В общем, как ты поняла, выбор он сделал, и я не могу его судить. Они расстались друзьями. — Дэн развел руками, а затем хлопнул в ладоши, широко и искренне улыбаясь. Буквально отрезвляя меня от шока, в котором я пребывала последние пару минут. — Суть в том, что ему нужна права рука. Помощник, понимаешь? И он зовет меня с собой.

— Но, — виски тут же запульсировали от странной ноющей боли, я потерла их пальцами через плотную шапку, но это не помогло, — как же учеба? Ты ведь ее не закончил.

— Закончу заочно, — пожал плечами. — Или переведусь во Францию. Сейчас этот вопрос решается родителями.

— Оу, — сорвался с губ стон несдержанного разочарования. — Значит ли это, что ты ответил «да»?

— Уверенное и непреклонное, — кивнул Дэн, пряча руки в карманы и перекатываясь на каблуках ботинок. — Дело отца — мой будущий хлеб. Пора заняться делом, Марина. Хватит с меня тусовок и беззаботной жизни. Все это… Больше не имеет никакого смысла.

Дэн разглядывал меня так внимательно, будто впервые, словно на что-то решался. В глазах болезненно запекло, заставляя усиленно проморгаться. Не сразу до меня дошло, что это не ресница или снежинка. Это была реальность, суровая и беспроглядная. Маша переехала жить к своему бойфренду, Оля хорошо устроилась в Америке, а Дэн уезжал во Францию. Я оставалась одна в одном из самых густонаселенных городов мира, но… Абсолютно и бесповоротно одинокой.

— Это отличная возможность, — вымученно выдавила я из себя, начиная задыхаться от накрывшей с головой печали. — Ты молодец и принимаешь верное решение. Будешь приезжать в гости?

— Не знаю, наверное… Не думал еще об этом, — неуверенно качнув головой, Дэн с прищуром засмотрелся куда-то в самый конец парка. Я почти поверила, что он увидел там знакомого, как вдруг парень заговорил: — Представляю сейчас твою реакцию, но ты все равно подумай, Марина. Взвесь все. Подумай.

— Что? — я вопросительно подняла бровь, непонимающе уставилась на Дэна.

— Я бы хотел, чтобы ты поехала со мной, — огорошил меня новостью, а мой рот так и распахнулся в изумлении. И прежде чем с него успело вывалиться хоть слово, Дэн быстро протараторил: — Конечно, я бы хотел видеть тебя в качестве девушки, но и на дружбу согласен. Я говорил с отцом, он оформит тебе практику у себя в фирме до конца учебного года, а там посмотрим.

— Это… — вместе с духом тело будто покинули и все мысли. — Это звучит серьезно, Дэн.

— Воспринимай это, как лагерь, а не помолвку, — сердце мое предательски дрогнуло от последнего слова, а друг все равно продолжил: — Нам будет весело вместе, и я не хочу оставаться один. Без тебя, Марина.

— И, — сдавленно прошептала, глаза спасительно забегали по сторонам, — когда мне надо дать ответ?

— Завтра. Послезавтра уже уезжаем, — виновато улыбнувшись, он потупил взгляд. — Прости… Если бы ты брала трубку, времени было бы больше. А так ты запрыгнула в последний вагон.

Всю дорогу домой я размышляла над словами Дэна, взвешивала все «за» и «против». Пустота комнаты угнетала меня не хуже крышки гроба над головой. Город, в котором я жила всю жизнь, безмерно был дорог… Только вот мать умерла, отца у меня никогда не было, а Женя… Его тоже у меня никогда не было, пора это признать.

Чем больше я запирала глупые чувства внутри, тем громче здравый смысл кричал громко и четко: «Это отличное предложение».

«Я согласна», — отправила я Дэну на следующий день. Все происходило так быстро, буквально не укладывалось в голове… И в день отъезда я отправилась в старую квартиру матери с собранным наполовину чемоданом, желая закрыть два гештальта. Первое — попрощаться с родным и дорогим сердцу местом. Второе — забрать пару кофт, найти паспорта, укомплектовать косметичку…

Внутри было непривычно пусто, свет не горел. Я спокойно прошлась по комнатам, пытаясь отложить в памяти каждую деталь, даже самый неуловимый запах. Чемодан был полон, застегнут, а я все стояла у окна и смотрела вниз. До самолета оставалось каких-то четыре часа. Я знала, что улетаю не навсегда, но на полгода точно. Внушительный срок, если прощаться с чем-то важным.

Замочная скважина заскрипела, чему я была совершенно не удивлена. Все мое нутро морально подготавливало меня к этому безумно тяжелому молчанию. Потому, когда Женя вошел в гостиную, я даже не обернулась, будучи не в силах встретиться с ним взглядом.

— Привет, детка, — его голос звучал на редкость оптимистично, только слишком возбужденно. Краем глаза удалось заметить, как мужчина поставил на журнальный столик ноутбук и умостился на диване, похлопав по месту рядом с собой. — Присядь.

— Женя, — устало вздохнув, я прижала руки к груди, будто запрещая себе сорваться, — я спешу.

— Не-е-ет, — рассмеялся тот гортанно, затем вскочил на ноги и буквально силком приволок к дивану. Женя усадил меня к себе на колени, придавливая к месту руками. — Я потратил на все это гребаную неделю, и ты уделишь мне пять минут своего времени, ведьмочка!

— Что это? — уставившись на белый пустой экран, я даже представить не могла, что затеял Женя. — Если это какая-то шутка или очередная попытка…

— В общем, — хлопнул в ладоши он, доставая из кармана пиджака старый потрепанный мобильный, явно из прошлого десятилетия. — Начнем с первого пункта: фото на телефоне.

Женя разблокировал телефон, вошел в галерею, кликнул папку «фото» и листнул на самый низ. Там, датированные две тысячи десятым годом числились те самые фото с телефона Камиллы. Только их было в разы больше.

— Боги, Женя! — выдернув телефон из его рук, я в неверии пролистала другие снимки. — Ты что, родился пенсионером, я не понимаю? Ни ты, ни Камилла вообще не изменились. Если вы родственники c Каленами, самое время признаться.

— Кто такие эти Калены? — непонимающе переспросил мужчина, а я отмахнулась. Лекции про вампиров было проводить некогда. На фотографиях более чем десятилетней давности Женя выглядел почти так же, как и сегодня. Только более одутловатое лицо, совершенно бездумный юный взгляд и худощавое телосложение. Что сказать, генофонд у кого-то на высшем уровне! Пока я приходила в себя, Женя продолжил: — Есть масса вариантов, как она могла вывести эти фото в самый верх. Пересохранить — как вариант. Или сфотографировать напечатанное изображение… В общем, с этом разобрались?

— Н-наверное…

Листая старые фото Жени, я будто погружалась в его студенческую жизнь, как вдруг он выдернул из моих рук телефон, откидывая его в сторону и подтягивая к себе ноутбук.

— Здесь начинается самое интересное, — заговорщицки хмыкнул он, потирая ладони. — Начнем с того, что Камилла работает на моего отца, сколько я себя помню, и всегда была вхожа в нашу семью, как хороший друг. Ей доверяли безоговорочно, и она никогда не подрывала этого доверия. Как казалось на первый взгляд. — Женя открыл папку с отсканированными документами, медленно их листая. — Видишь? Это все ее украденные личности. Под одной из них она купила квартиру рядом со мной по соседству.

— Боюсь представить зачем? — присвистнула я, а затем вспоминала район, в котором живет Женя и сам дом, а новый вопрос возник сам по себе: — И за какие бабки?

— Правильно мыслишь, детка, — Женя дал мне щелбан по носу, довольно ерзая на месте. Затем на экране появились новые копии. — А это все фирмы, которые оформлены на эти самые подставные личности. Видишь круглые суммы с шестью ноликами? Они поступали на счет каждые полгода, — он раздраженно рыкнул себе под нос парочку грубых ругательств. — Все так грамотно оформлено, комар носа не подточит. С ума сойти!

— Как ты тогда узнал про эту схему воровства? — не поняла я. Только сейчас до меня дошло: не любовь двигала помыслами Камиллы. Деньги — вот главный мотиватор. Она боялась потерять не Женю, а кормушку.

— Ее сгубило женское желание возмездия, глупое и бессмысленное… Этот цирк с душем и нашим типа сексом… Я уволил ее, перекрыл кислород, отлучил от дел. Камилла следила за тобой и хотела банально насолить. Нам обоим. — Женя многозначительно вытянул палец вперед, и в отражении телевизора я увидела его кровожадную улыбку, полную беспощадной ярости. — Но именно это помогло мне понять самое главное: зачем ей была нужна тайная квартира по соседству. Все просто! Так она имела законный доступ в дом. Свой отпечаток пальца, как ключ от моей квартиры, она внесла обманным путем, шантажируя управляющего охранной фирмой. В моем кабинете, в сейфе, лежала печать, дающая ей разрешение на все эти незаконные обороты.

— Вот это да, — как бы там ни было, я была вынуждена признать ум Камиллы. Она не просто какая-то перекачанная ботоксом женщина, она — опытный и наглый вор, играющий по своим правилам. — Что же дальше, Женя?

— Дальше?.. — мужчина пересадил меня на место рядом с собой и серьезно заглянул в глаза. — Дальше я предоставлю выбор тебе. Камилла уже под стражей. Она перешла дорогу очень влиятельным людям. Если я предоставлю все доказательства ее темных делишек, то она сядет надолго. Возможно, лет на тридцать. Если скрою кое-что — отмажется. Жить, как прежде, уже все равно не будет, ты же понимаешь? Деньги свои я точно верну. Поэтому… — взгляд мужчины вдруг зацепился за что-то за моей спиной. Улыбка его тут же опала, а весь запал куда-то пропал. Он хмуро кивнул подбородком и хрипло прошептал:

— Что это?

Я обернулась и увидела лишь свой чемодан, полностью готовый к дороге. По спине прошли мурашки, а говорить стало физически трудно:

— Я уезжаю. — Губы Жени стало похожи на одну тонкую полоску, пальцы до хруста сжали экран ноутбука. От волнения мысли стали путанными. — Фирма отца Дэна предлагает мне хорошую практику… Это возможность набраться опыта… Заработать какой-никакой авторитет…

— Д-э-н, — фыркнул он с явным пренебрежением. — Ясно.

— «Ясно»?! — вспыхнула я, вскакивая на ноги, измеряя шагами комнату. — Я рада, что ты не изменяешь мне, Женя. Но за эти недели я вдруг четко поняла, что никакая Камилла не смогла бы мутить между нами воду, представляй наши отношения из себя что-то внятное! Черт, да любой школьник мог бы без труда нас рассорить, понимаешь?

— Я понимаю лишь одно, — хрипло пожал плечами Женя, отворачиваясь от меня и упираясь взглядом в монитор, — что зря искал видео с камер видеонаблюдения, где я бегал вокруг бизнес-центра?

— Не зря. То, что между нами не было вранья — очень хорошо, — сделав глубокий вдох, я на трясущихся ногах нагнулась к чемодану и поставила его на ножки. Перед глазами все плыло, не с первого раза удалось выровнять ручку. — Но это ничего не меняет. Наши отношения похожи на американские горки, а я не люблю экстрим.

— Вот, как, — слова опалили пространство, как крепкий дым от сигареты. — Ты точно решила?

«Нет!» — громко и отчаянно вопило мое нутро. Каждая клеточка тела противилась этому, но вслух я спокойно прошептала:

— Да.

— Ты выбрала Дэна, — не спросил, констатировал он, сжимая пальцами обивку дивана до хруста ткани.

— Никого я не выбирала, — активно замотав головой, я сделала первый шаг в сторону выхода. Каждая секунда прощаний давалась с адским трудом. — Мне нужна спокойная жизнь, пойми. И определенность.

Женя ничего не ответил. Он замер, словно каменная статуя. Я восприняла это, как конец разговора и немое «прощай», поэтому ускорилась. Чем ближе оказывалась от двери, тем безумнее в груди билось сердце. Буквально вырываясь наружу…

Ладонь легла на ручку, я медленно прокутила ее и распахнула дверь, собираясь выйти на лестничную площадку. Оставалось лишь переступить порог, начать все с начала… Резко дверь перед моим носом захлопнулась с глухим грохотом, а крепкие руки дернули меня на себя, пригвождая к стене позади.

— Нет, — рявкнул Женя, грудь его бешено вздымалась, ноздри раздувались, на висках выступили пульсирующие вены.

— Что «нет»? — от адреналина конечности покалывало, во рту пересохло. Я с ужасом смотрела в широко распахнутые серые глаза мужчины и чувствовала себя так, словно мы уже не виделись годы. Сердце сходило с ума от тоски!

— ВСЕ НЕТ, ведьмочка, — отчеканил он по слогам, оглушая меня громким хриплым басом. — Это не твоя поездка. Не твоя жизнь. И ты, черт его дери, никуда не поедешь!

— Женя, я… — слезы ручьями полились из глаз, я только и успевала, что стирать их со щек. Женя крепко сжал мои предплечья, будто боясь побега.

— Все это, — он указал пальцем на пространство между нами, — для меня в новинку. Я не знаю, что делаю. И чем больше стараюсь, тем хуже выходит, — от мольбы в его серых глубинах меня прошибало током насквозь, порядком трясло. — Сложные периоды бывают. Наш уже закончился. Ты хочешь определённости? И вот она — теперь все будет хорошо. Я больше никогда не позволю тебе быть одной. Никогда тебя не оставлю.

— Новые призрачные замки? — сердце разрывалось от боли, голос окончательно пропал. — Что-то подобное ты уже обещал однажды… Припоминаешь, чем все кончилось? Я не вынесу этого снова.

— И не надо, — согнувшись в три погибели, Женя сровнялся со мной ростом. Теперь он был так близко, что мы буквально терроризировали один кислород на двоих. Я чувствовала его горячее дыхание на своих губах. — Я не могу тебе сказать, что будет через десять лет. Не могу дать стопроцентную гарантию. Но я точно знаю, что ты — моя женщина, Марина. Много лет назад я подвозил Тамару домой после свидания с отцом… Кажется, ты сидела у подъезда и ждала ее, потому что забыла ключи. Эта была та самая вспышка, понимаешь? Один раз и навсегда. Что-то изменилось внутри, и только недавно я понял, насколько глубоко встрял в эти зыбучие пески… — Женя замер, испуганно сглотнул вязкую слюну и выдохнул так резко, словно перед падением в бездну: — Я люблю тебя и никуда больше не отпущу.

Кто-то словно выпустил очередь мне прямо в грудь, убивая на месте, парализуя. С губ сорвался стон, полный капитуляции. Я нежно накрыла дрожащими пальцами щеки мужчины, вполголоса с трепетом прошептав:

— Ты даже представить не можешь, как сильно я схожу без тебя с ума. И, о, черт! Я чуть не совершила ужасную ошибку…

С глухим рыком Женя набросился на мои губы, терзая их словно оголодавший зверь. Он поднял меня над землей, вдавливая весом своего тела в стену позади. На мне было черное вязаное платье, облегающее, словно вторая кожа. Обхватывая ногами талию мужчины, я ощутила, как оно мгновенно подпрыгнуло до самой груди.

Руки инстинктивно сжали края черной рубашки, потянув их на себя, под пальцами затрещали пуговицы, с грохотом покатившись по полу. Женя грубо очертил изгибы моего тела, сминая кожу до легкой бодрящей боли. Я сдавленно зашипела, почувствовав натяжение на ягодицах. Мужчина одним резким движением разорвал тонкие колготы на две равные части, заставляя те чулками скатиться до середины бедра, а резинку остаться на талии ненужным лоскутком.

Края рубашки разошлись до половины, давая возможность провести ноготками по нервно вздымающейся груди. Напряженный пресс подрагивал под пальцами, кожа Жени была покрыта мурашками, мелкие волоски стояли дыбом.

С трудом оторвавшись от его губ, я коснулась лбом его лба, тихо прошептав:

— А еще я до безумия тебя хочу…

— Не поверишь, ведьмочка, — с глухой угрозой многообещающе отчеканил Женя по слогам, — насколько сильно это взаимно!

Пока одной рукой Женя держал меня за талию, другая судорожно управлялась с бляхой. Ленивые и четко выверенные движения мужчины теперь стали судорожными и торопливыми. Нервными, безумными. Он с грохотом отбросил ремень в сторону, оставив на деревянном полу пару вмятин. Только вот это меня совсем не беспокоило. Лишь звуки расстегивающейся ширинки и шлепка резинки боксеров по влажной коже.

— Ах! — сорвался с губ хриплым стон, когда по бедру меня ударил горячий, налитый кровью член. Медленно заполняя меня сантиметр за сантиметром, Женя не сводил с меня полного обожания взгляда. Стоило ему войти на полную длину, как из моих глаз брызнули самые настоящие слезы, а эндорфины разлились по венам со скорость света. — Это… Это просто… Гхм…

— Знаю, детка, — Женя нежно накрыл мою щеку своей ладонью, заправляя за ухо выбившуюся прядь. Столько любви было в его серых глубинах, столько безграничной нежности, что мое нутро сократилось, сжимая достоинство мужчины. Веки его закрылись, на лбу выступила испарина пота. Мужчина сделала первый толчок, отправляя им в параллельную вселенную. — Черт, Марина… Ты меня убиваешь!

— Прости, — пискнула вполголоса. Хотя, положа руку на сердце: последнее, что я чувствовала во время глубоких резких толчков — это сожаление.

— Ха-ха! Прости, да?! — грудь Жени завибрировала от тихого, немного сумасшедшего смеха, разлившегося по комнате бархатным эхом. Он снова и снова вколачивал меня в стену, вырывая громкие стоны и с вызовом глядя прямо в глаза: — Простить за то, что с момента приема у псевдопсихолога, у меня только на тебя встает?! Или за то, что ты такая охуенно сексуальная, что яйца уже синие?! О, а может, за то, что я настолько на тебе помешался, что чуть не сошел с ума от ревности?

Мужское достоинство во мне словно становилось все больше, растягивая до предела. Я чувствовала Женю так сильно, как никогда раньше. Комнату оглушали громкие ритмичные хлопки, с каждой секундой становящиеся все громче и сильнее. Напряжение внизу живота стягивало мучительным спазмом, нутро напряглось до изнеможения.

— За, — мысли путались, сознание давно улетело куда-то на небеса. Далеко-далеко за облака. Откинув голову назад, я прикрыла глаза в немом вздохе и ощутила поцелуи у себя на шее, сменяющиеся укусами, пробирающими до самого нутра. — Все?..

— Не прощаю, — проревел он мне в шею, пальцы сомкнулись на коже так сильно, что точно останутся синяки. Член вышел из меня, снова входя резко, на полную длину, убивая и воскрешая одновременно. Тело снова и снова содрогалось в оргазме, извивалось змеей. Женя удерживал меня на месте, не давая упасть и увернуться. — Ты наказана, ведьмочка… — новый глубокий толчок, и Женя уткнулся носом в мое плечо, глухо застонав. Удивительно, каким ритмичным стало биение наших сердец, будто один часовой механизм. — До конца дней своих приговариваю быть со мной рядом…

Прошла целая вечность немых объятий, прежде чем я нашла в себе силы поднять глаза и удивленно качнуть головой вбок:

— Что это было?

Женя, наконец, вышел из меня, но даже не думал ставить на ноги. Он бросил на чемодан краткий взгляд, полный ненависти, и, попутно выпутываясь из штанин брюк, грубо отшвырнул чемодан в сторону ногой, будто это был чертов футбольный мяч.

— Эй! — взмутилась я, пожалев ни в чем не повинный чемодан. — Это Луи!

— Луи, блядь… В этом доме будет только один мужчина. По крайне мере, пока… — пробурчал он себе под нос едва разборчиво, закидывая меня себе на плечо, как какой-то пещерный человек. Громко, специально для меня, мужчина многообещающе, с явным предвкушением коварно выдохнул: — Это было только начало.

— Начало чего? — непонимающе переспросила. Перед глазами до сих пор мерцали звезды, а в позе верх ногами мозги вообще отказывались функционировать. Как вдруг я буквально полетела на мягкие подушки кровати Жени, а мужчина едва не сдернул в воздухе мое платье через голову. — Ой! Что, опять?

— Не опять, а снова, женщина, — Женя изучающе провел ладонью по ягодицам, отвесив резкий шлепок, заставляющий зашипеть в предвкушении. — Нет, ну а ты как думала? У нас последний раз секс был в прошлом году, сама виновата!

Мужчина сжал мои бедра, потянув на себя, заставляя встать на колени. Уткнувшись лицом в подушку, я заглушила стон, почувствовав шершавый язык у себя между складок.

— То есть, — как можно спокойнее пожала плечами, — у тебя не было ничего с другими все это время?

— Ты вообще меня слушала? — удивился мужчина, немного раздражённо фыркнув. Я собиралась что-то сказать, но тут же прикусила губу, снова ощутив головку члена, медленно наполняющую меня до самого конца. Удивительно, ведь всего несколько минут я пришла к финалу, а возбуждение было не менее острым, чем в первый раз.

— Слабо, если честно, — пульс знакомо эхом заглушал голос Жени, простыни шелестели и сдвигались от глубоких толчков, будто пронзающих насквозь. — Знаешь, тебе надо говорить что-то важное без члена во мне. Иначе смысл до моего мозга не доходит, увы.

— Я не собираюсь прекращать, — новый хлопок обрушился на ягодицы, Женя сжал их, яростно насаживая на себя со сверхзвуковой скоростью. — Так что тебе придется научиться слушать меня в любом состоянии, детка.

Толчки смешались в единую головокружительную мелодию, доводящую до умопомрачительной кульминации. Я повалилась на мокрые простыни без сил, а Женя вышел из меня лишь для того, чтобы перевернуть на спину и подложить под попу парочку маленьких подушек.

— Ты не хочешь спросить меня о том же? — настороженно протянула, затаив дыхание.

Женя как раз опустился губами к моему соску, скользя по нему кончиком языка, а на моем вопросе его зубы вдруг сомкнулись, вызывая мурашки даже в желудке.

— Нет, — отмахнулся он понуро. — Не хочу знать, ведьмочка. Пусть прошлое остается в прошлом. Теперь ты только моя, и это самое главное.

Что-то внутри меня дрогнуло от этих слов, пронзающих насквозь стрелой. Скользнув спиной вниз и оказавшись с мужчиной лицом к лицу, я накрыла его губы с той страстью, на какую только была способна. Пытаясь передать весь тот нескончаемый ураган, что бурлил внутри подобно лаве.

— У меня никого не было, — призналась я на одном дыхании, опустив взгляд. — Даже если бы я захотела, то не смогла бы. Все мои мысли каждую секунду дня и ночи занимает только один человек.

Женя поднял мой подбородок пальцем, плотоядно облизывая губы и хитро прищуривая глаза: (3303c)

— И кто же?

— Наш дворник дед Петя, — на полном серьезе выпалила я. Нет, ну что за болван! Женины глаза стали похожими на два блюдца. — Ты, черт тебя дери, Женя! Ты!

— Это очень трогательно, ведьмочка, — явно выдохнул мужчина, снова спускаясь лицом все ниже и ниже. Усыпая кожу поцелуями, оставляя за собой рой мурашек. — Но не заговаривай мне зубы. До утра ты точно от меня не отделаешься.