Глава 25
Несколько лет спустя…
— Любимый, — прошептала я, вжимаясь в спинку сидения авто, — мне страшно… Брось это дело, остановись.
— Все, ты права, — сдался муж, раздраженно ударяя кулаком по столу и с рыком сворачивая на обочину. — Хватит! Бред какой-то, ни хрена не видно!
Накрыв подрагивающую коленку мужа ладонью, я успокаивающе ее погладила, и морщинка на его лбе моментально разгладилась. Когда Женя повернулся ко мне, на губах его уже сияла довольная улыбка. Натянутая, вымученная, но уже хоть что-то.
— Все будет хорошо, — отстегнув ремень безопасности, я нагнулась к Жене и крепко обняла, чмокнув в щеку. — Всякое бывает, да? Подумаешь!
— Знаю, детка, — тяжело выдохнул, обнимая в ответ и утыкаясь носом в щеку. — Просто Томочка никогда сама не засыпала. Как она без нас?
— Знаю, — на глаза слезы наворачивались, стоило вспомнить пухлые щечки дочечки и представить, как она грустит. Словно почувствовав это, Женя еще крепче прижал меня к себе. — Но ей уже пять лет, Жень! Пора привыкать спать отдельно от нас. Это не дело… Полгода уже как боится своих зомби!
— А кто ей про них рассказал? — с явным обвинением выпалил тот.
— Не я, — хмуро отодвинувшись, сложила руки на груди и уставилась на него исподлобья. — В садике мальчик какой-то. Что уж поделаешь? Скажи еще, что я плохая мать, ага-ага!
За годы совместной жизни наследство мамы и бизнес Жени стали единым целым, где головой всему был любимый муж, а я — его неизменной правой рукой. Конференции, командировки, деловые встречи… Все это мы посещали вместе. Мне нравилось брать на себя цифры, а Женя занимался всем остальным. Удивительно, но такой тандем работал отлично и за годы увеличил наш капитал почти вдвое.
— Ты самая лучшая мама, какую только можно представить, — отстегнув свой ремень, теперь уже Женя нагнулся ко мне, сжимая мои щеки своими ладонями. — Только ты заграницей первым делом бежишь не в бутик или на работу, а в детский мир. Скоро Тамаре надо будет отдельную квартиру с игрушками покупать, она нас уже выселяет.
— Да ладно тебе, — когда Женя смотрел на меня так… В самое сердце! Злиться сил не оставалось, на губах сама по себе возникала улыбка. — Она просто такая бусинка, не могу удержаться. На тебя похожа. Такая же деловая и кряхтит постоянно. Люблю — не могу!
— Нет, на тебя — хитрая хулиганка. Тоже обожаю! — вздернул бровь муж, как вдруг взгляд его упал мне за спину. — Опа! Смотри, детка, куда мы приехали. Не иначе, как сама судьба привела!
На улице стоял жуткий туман. С самого утра мы с Женей отвезли дочь на день рождения дочери Маши, который проходил прямо в их огромном доме. Только вот со второй половины дня стоял такой туман, что своего носа не видно. Как ни пытались добраться из офиса обратно, не смогли.
И тут, обернувшись, я вдруг увидела знакомый фасад. Сердце в груди взволнованно затрепетало:
— Это же дом мамы!
Под камушком до сих пор лежал спрятанный мною на всякий случай ключ, даже вахтерша нас помнила, а ведь были мы внутри еще до свадьбы. Замерев на пороге, я оглянулась по сторонам. На глазах возникли слезы откуда не ждали, а ноги будто приросли к земле.
— Я еще помню, как мы с мамой в нее переехали. Как будто вчера все было… — Женя чмокнул меня в щеку, кратко обнимая, а затем включил свет, направляясь на кухню. С собой у нас были лишь вино и сыр, подаренные новыми компаньонами ввиду удачной сделки.
Спокойно скинув обувь, я прошлась по комнатам со щемящей душу ностальгией. Стены будто помнили все, что случилось. Именно здесь произошли самые прекрасные и самые ужасные события в жизни.
В комнате Жени все осталось, как раньше. Словно вчера я вошла в нее ночью и намазала волосы будущего мужа окислителем. Один плюс все же был: с тех времен он их не отращивает. Плюхнувшись на постель, я быстро набрала номер Маши и прикрыла глаза рукой:
— Марусь, привет! Тут такое…
— Видела-видела! Страх просто, что на улице творится! Надеюсь, у вас мозгов хватило остаться в гостинице? — Я ничего не ответила и так взорвалась: — Марина, ты чего? Хочешь Томочку без мамы с папой оставить? Не вздумайте ехать сейчас за город!
Кто-то выдернул трубку, и я услышала голос мужа подруги, Димы:
— Везде трубят: сидите дома! А ну-ка дай трубку Жене! Он там в себе, а?
— Да дома мы, до-ма! — сдалась я, закатывая глаза. — Дочка там сильно скучает? Я так по ней скучаю…
— Она-то? Пфф… — Маша поставила громкую связь. Судя по всему, подруга мыла посуду после детского праздника. — Ты, конечно, не обижайся, но она играет с Семочкой и о тебе не вспоминает. Говорит, очень хочет себе такого младенца.
— Вам бы с Женей задуматься о прибавлении, а? — послышался голос Димы. Судя по звукам, он жену поцеловал и даже кое за что ущипнул. Потому что взвизгнула она громко, но явно не от боли.
— Вас точно не догнать, — фыркнула я, покачав головой. Эта парочка плодилась, как кролики! Мало того, что Маша почти всегда беременная ходила, так еще все успевала. Нет, это нормально вообще? И работает, и за детьми сама смотрит… Тут с Томой сил нет… Мать-героиня, не меньше!
— Могу дать ей трубку, — снова заговорила Маша, — но она такая счастливая сейчас, ты бы видела… Если что, я все сняла! Боюсь, услышит твой голос и запросится домой. Может, не надо пока? Глядишь, уснем под шумок… Если что не так пойдет — тут же вас наберем.
— Тебе не сложно, Масянь? — меня прямо перекосило от неловкости. — Есть ведь за кем смотреть…
— Мне? Смеешься? — расхохоталась она, и я ее поддержала. Никто в мире так не любил детей, как Маша. Что-то подсказывало, что недавние роды у нее далеко не последние…
— Иди отдыхай, солнышко. Все будет отлично! Твоя булочка в надежных руках, — пообещала мне подруга и отключилась. В тот момент в дверном проеме застыл Женя с бокалами и сырной тарелкой. Выглядел он более чем обиженным:
— А мне с дочкой поговорить? Нет, ну нормальная ты? Звони опять!21b4bc
— Я не говорила с ней, — развела руками понуро, — Тома заигралась, не хочу ее тормошить и о себе напоминать.
Мы оба подумали о том, что это было впервые за годы, когда дочь засыпает без нас. Ранее мы брали ее с собой в поездки или прилетали обратно. Стало так тоскливо, что когда Женя вручил бокал, я едва ли не залпом его осушила.
— Поосторожнее, родная, — присвистнул этот умник, падая рядом и подминая меня под свой бок. Устроившись на груди мужа, я поняла, что мне этого мало, и заползла сверху. — На кого-то уже подействовало винишко? Крепкое, однако!
— Вода водой, если честно. Так себе у нас партнеры, знаешь ли, — призналась я, оставляя бокалы в сторону. Оседлав мужчину, я жадно прошлась взглядом по его крепкой мускулатуре. С годами Женя становился лишь сексуальнее. И если ранее в его красоте было нечто смазливое, то сейчас он был просто кусок рафинированного тестостерона, разбавленного сексом. — Как думаешь, соседи не будут ругаться, если мы немного пошумим? Привыкла я уже, знаешь ли, к своему дому и толстым стенам…
— Мне плевать, жена. Тут и так гробовая тишина годы была! — рыкнул он, качнувшись бедрами и меняя позиции по мановению ока. Теперь я оказалась снизу, вдавленная в мягкий матрас. — Попалась, ведьмочка?
— Собираешься меня сжечь? — многозначительно поиграв бровями, я скользнула ладонями по прессу, проникая пальцами под плотные брюки и сжимая стоящий колом член. Женя сдавленно замычал, стиснув зубы. — Как самый настоящий экзекутор!
— Не-а! — Со мной дело обстояло куда проще: приталенное офисное платье было вздернуто до груди одним ловким движением. — У меня припасены пытки посерьезнее. И раз дочки нет, наконец-то я отыграюсь по полной!
Комнату разверз наигранно коварный смех Жени, тут же сменяясь моим пронзительным стоном, когда член медленно вошел миллиметр за миллиметр. Были подруги, которые говорили, что после пяти лет брака чувства угасают и секс становится чем-то на подобии гуталина, который ты вынужден время от времени жевать, кривясь от раздражения.
Но с Женей все было иначе… Каждый его толчок пронзал меня насквозь. Каждый взгляд стрелой вонзался в сердце. Поцелуи, укусы, объятия, шлепки — все смешалось в одно, разрывая меня на части.
— Эй, ты куда?! Дома отоспишься, женщина, — недовольно ахнул муж, когда я, придя в себя, перекатилась набок.
***
Утром меня разбудил грубый отборный мат. Я даже парочку новых слов узнала. Испуганно вскочив на постели, уставилась на безумного бело-синего мужчину.
— Что такое? — сердце в груди замерло, когда он так на меня посмотрел, словно кто-то умер.
— Тут такое дело, — выдохнул он безэмоционально, — ты только не злись. Я сам это уже сделал. Черт, я придурок!
— Жень, быстрее! — поторопила его я, потому что порядком потряхивало от напряжения.
— Я на эмоциях, как обычно, во время секса взял презерватив из тумбочки. И только утром до меня дошло, что, — голос его стал таким низким, что аж дурно, — что мы, блядь, в этой квартире столько лет не были! Детка… Любимая моя! Прости! Я не знаю, сколько срок годности у резинок, у нас они обычно дольше недели не лежат… Давай к доктору съездим, а? Я не переживу, если с тобой что-то случится.
Поднявшись на трясущихся ногах с постели, я нагнулась к фольге и покрутила ее в руках. И тут память моя вспыхнула от воспоминаний. Открыв ящик, где по-прежнему лежал мой блокнот с резинкой для волос:
— Ты отсюда брал его?
— Да, — не понял моего удивления муж. Особенно его озадачил искренний смех. — Что такое? Как ты себя чувствуешь?
— Чувствую отлично, ничего не болит, — кратко взвесив все «за» и «против», я решила не говорить мужу, что сто лет назад проколола этот презерватив своим ноготком. И если он и имел хоть какую-то плотность ранее, то после встречи со мной ее точно утратил. Взгляд упал на спрятанную под блокнотом рамку. Я взяла ее по инерции и перевернула, увидев свое старое фото. — А я думала, что за телка у тебя тогда ночи напролет перед лицом стояла. Вот это да, Женечка. Да ты романтик!
— Еще какой, — облегченно выдохнул тот, когда понял, что я не умираю и чувствую себя великолепно. Женя обнял меня так крепко, будто бесконечно долго этого не делал. Его губы уткнулись мне в ухо: — Слушай, а может, нам вообще больше ими не пользоваться, а? Давай наконец-то еще ребеночка заведем?
Почему, спрашивается, я тут ведьмочка? Если именно Женечка соизволил взмахнуть одной очень знакомой мне волшебной «палочкой», и через девять месяцев появился на свет Петя, названный в честь давно умершего дедушки! Вот кто самый настоящий волшебник — ни дать ни взять!