Глава 17

Денис

— Ольга Алексеевна, — звоню воспитательнице перед тихим часом, — как там дела у Сережи?

— Все отлично. Позанимались, погуляли, поиграли. Сейчас дружно укладываемся спать. Что-то случилось?

— Нет. Просто хотел предупредить, что сегодня раньше заберу. После тихого часа.

Мне надо его забрать. Так спокойнее. У меня уже от нервов в голове звенит. Документы читаю и не понимаю, цифры вообще не узнаю, и кишки от тревоги крутит.

Весь день меня просто выворачивает наизнанку. Только вроде человеком себя почувствовал, с любимой женщиной ночь провел, с детьми и на тебе подарочек. Танька, сука, как всегда весь кайф обломала. У нее прям талант путать мне карты в самый неподходящий момент, забирать вкус к жизни.

Не понимаю, блядь, просто не понимаю. Не люблю ее, не скрываю этого, а она все равно липнет, как банный лист к заднице. И сама недовольная, и мне жизнь портит. Вот что за манера такая идиотская? Типа ни себе, ни людям. Теперь придется с ней бодаться из-за Сережки. И ладно бы она была чокнутой мамашей, которая души в своем чаде не чает, так ведь нет, не любит его, не нужен он, и все это делается лишь с одной целью — досадить мне. А то, что он маленький, что он будет чувствовать, когда родители начнут его в разные стороны тянуть — на это ей пофиг. Ей вообще на все пофиг.

Не понимаю, как меня так угораздило тогда, много лет назад. Почему утром после случайно проведенной ночи не свалил? Был же позыв, интуиция пыталась сказать: беги мужик, беги. Но я был с глубокого похмелья и лень было вставать. Теперь на, наслаждайся. Вечный геморрой нон-стопом.

Не жизнь, а сказка. С одной стороны — Женя и Маришка, с которыми надо налаживать отношения, с другой стороны — Танька со своими заскоками. Зашибись, просто зашибись. И я откровенно не знаю, за что хвататься.

Хочет поговорить с Женей, но я обещал ее не дергать, обещал дать время подумать, переварить. Джентльмен херов. Надо было запереть ее у себя дома и не выпускать, пока не сдастся и не скажет «да».

В общем, в голове полный сумбур. Ощущение, будто кругом зыбкие пески, и с каждым шагом в них затягивает все больше и больше.

— Здравствуйте, — Ольга Алексеевна почему-то встречает меня настороженно, без привычной улыбки, — что случилось?

Наверное, выгляжу совсем хреново, раз она так нахмурилась.

— Почему сразу случилось? — хмыкаю я. — Просто день тяжелый был. Где там Сережа? Доел свою плюшку?

— Ммм, — она как-то невразумительно мычит и беспомощно оглядывается на группу.

— Ест еще, что ли?

— Нет. Его мама забрала минут пятнадцать назад, — огорошивает меня новостью, от которой ноги к полу примерзают.

— В смысле забрала? — включаю идиота. — Куда забрала?

— Домой… — воспитательница разводит руками, а потом с сомнением добавляет, — наверное.

У меня кишки в узел скручиваются. Сука пронырливая! Сука! Сука! А я — дебил конченый! Просто тормоз. Идиот года.

— Она вас не предупредила? — бдительная воспитательница сразу чувствует подвох.

Мне еще тут вопросов и проблем не хватало, поэтому сдавленно вру:

— Я просто забыл. Сегодня утро суматошное было, вот из головы и вылетело все.

Чтобы хоть как-то успокоиться, открываю ящик Сережи. Там все комком — майка в вперемешку с сырыми варежками. Эта тварь его даже без шарфа забрала.

— Вот. Квитанции, — Ольга Алексеевна никак от меня не отстанет. У меня нет сил с ней говорить — внутри все кипит и бурлит, поэтому просто киваю и забираю лист. — И вот еще. Я Серёже стихи выдала. Ваша жена, наверное, их просто забыла, — показывает на листочек, который лежит поверх ящика.

Ага, сейчас. Забыла она. Ей просто похеру и на стихи, и на ребенка.

Запихиваю все добро из ящика в пакет и ухожу из группы.

— Сука! — закидываю барахло в багажник и в сердцах хлопаю дверцей.

На мой звонок она отвечает не сразу. Сначала я вынужден прослушать три десятка долгих заунывных гудков, после чего на меня обрушивается какофония звуков чужого смеха и музыки.

— Да, любимый? — в ее голосе нескрываемое торжество.

— Ты какого хрена творишь? — я рычу. — Зачем ты его забрала из сала?

— Мне разве нужно спрашивать твое разрешение, Орлов? Ты, кажется, забыл, но я его мать.

— Мать? Ты даже не знаешь, как это слово пишется.

— Я могу и обидеться, — усмехается она, и музыка на заднем плане сменяется с плавной на ритмичную, электронную.

— Ты где?

— У подруги на дне рождения. Если бы ты был хоть немного внимательнее к своей жене и ее жизни, то вспомнил бы о том, что у Катеньки сегодня юбилей.

Мне похер на Катеньку и ее юбилей.

— Сын с кем?

— С нянькой.

Зашибись.

— То есть ты его забрала из сада, сама свалила, и его перекинула на няню?

— Нет, блин, с собой взяла! — огрызается она. — Я ради него все свои планы отменять буду?

— Пф-ф, — у меня нет слов, только мат, — вот… на хрена? Тань? Я не пойму. На хрена ты это делаешь?

— Я тебе еще утром все сказала. Ребёнок останется со мной.

— Перебьешься! — завожу машину. — Я его сейчас заберу, а ты можешь и дальше развлекаться.

Она смеется. Так искренне и счастливо, что мне хочется ее удавить.

— Откуда ты его заберешь, Денис? Он не дома. И не с Валентиной Андреевной. Я ему новую няньку нашла. По объявлению.

— Ты… ты больная? Нашла какую-то новую тетку, которую он первый раз в жизни видит и скинула его на всю ночь?

— Вообще-то не на ночь, а на сутки. Чтобы утром спокойно выспаться, а то начнет ныть — то пожрать ему, то поиграть…

— Где он?!

— Все, Орлов, пока. Спокойной ночи, — елейным тоном произносит жена и отключает телефон.

Я набираю ее снова, но номер недоступен. Она просто отключила телефон, чтобы ей не мешали звонками всякие нервные мужья и няньки, сидящие с ненужными детьми.

Я не знаю куда бежать и что делать. Мне даже представить страшно, что ощущает сын, оказавшись у незнакомой тетки в незнакомом месте. На ночь. Бля, и хрен его знает, что там за тетка. Может, наркоманка или маньячка, или дура какая-нибудь?

Ох, и твою ж мать.

— Сука, — бью по рулю, — сука, сука, сука!

Прохожие шарахаются от моей машины, уверенные, что там сидит какой-то психопат.

Я действительно психопат. Если бы Танька была сейчас рядом, я бы, наверное, ударил ее, несмотря на то, что никогда на женщину руку не поднимал. Но это не женщина, это исчадие ада, которое в своем желании досадить мне доходит до абсурда.

Женечка

Я снова ему звоню и снова, в ответ звенит — тишина.

День молчания прошел, и сегодня я готова к диалогу, а вот Денис пропал. От него только скупое смс «Извини. Занят. Потом объясню». И все. За весь день больше ни звонка, ни сообщения, ничего.

Он просто пропал со всех радаров.

Я держусь, стараюсь не оглядываться назад, не мучить себя дурацкими предположениями, но меня все равно отбрасывает на пять лет назад, когда я точно так же обрывала его телефон, а он сначала равнодушно молчал, а потом сказал: пока, детка, нам не по пути, у меня другая.

Прямо дежавю накрыло. И не просто дежавю, а горячая черная волна: смесь страха, обиды, разочарования. Я же поверила ему, снова… идиотка. Всю ночь думала, как нам быть дальше, металась, взвешивала за и против, и в конце концов решила, что хочу попробовать. Потянулась за ним, как наивная овца, и в очередной раз получила хорошую затрещину.

Мне было бы проще и легче, если бы он утром после нашего безумия сказал «Жень это все ошибка, нервы, гормоны, ретроградный Меркурий…» — да что угодно! Только не вот так, только не молчание. Это мой триггер, мой спусковой крючок.

Особенно бьет по нервам то, с какой надеждой спрашивала Маришка насчет гостей. Ладно — я, уже привыкшая, обломанная жизнью тетка, а ее-то зачем обманывать и давать ложную надежду? И после этого всего он хочет, чтобы я сказала ей правду? Да ни за что! Пошел к черту! Я не позволю ему портить психику моей дочери. А то сегодня хочу общаться, а завтра «извини, занят». Нет уж, жили как-то без него и дальше проживем.

В общем, весь день я накручиваю себя, разжигаю злость, покармливаю обиду и лелею жажду справедливости. Фантазирую, как встречу настоящего мужчину, а Орлов будет кусать ногти и рвать волосы на всех местах от того, что упустил нас.

Да, это глупо, по-детски, но это единственное, что позволило мне удержаться на плаву и не расклеиться. Потому что на самом деле мне очень больно и очень страшно. Осознавать, что не нужна… не нужны.

В обед, в очередной раз проверяя резюме, которые раскидала по разным сайтам, я вижу красную единичку во входящих сообщениях. Кто-то откликнулся.

Ни на что особо не надеюсь, потому что за неделю поисков я уже успела всякого повидать: и пирамиды, и сетевой маркетинг, и варианты типа «придите, месяцок поработайте и, быть можем, мы вам заплатим». Столько людей чудных, что только диву даешься.

В общем, открыла я конвертик, пробежалась взглядом по строчкам и призадумалась. Компания небольшая, но вроде серьезная. Занимается продажами тканей, белья, постельных принадлежностей. Сайт есть, официальные сведения все предоставлены, в поиске пробивается, условиях предлагают не то чтобы сахарные, но вполне адекватные. Зарплата белая, достойная, график без перегибов.

Надежда в груди разгорается чуть сильнее. Может, это оно? Компенсация от Вселенной за все последние события? Мне очень хочется в это верить и хочется, наконец, выбраться из ямы, в которую я умудрилась свалиться перед самым Новым годом. Дедушка Мороз мне много «приятных» подарочков приготовил, но, может, хоть на этот раз все будет иначе? Должно же мне хоть в чем-то повезти?

И я пишу ответное письмо, в котором соглашаюсь прийти на собеседование. На какой-то миг становится не по себе, что я тут опять начала мечтать, а на самом деле они уже кого-нибудь взяли, но все сомнения слетают, когда буквально через три минуты мне перезванивают, с номера указанного в карточке работодателя.

— Евгения Александровна, добрый день. Вам беспокоит компания «Брайтекс», мы готовы принять вас сегодня в четыре. Сумеете подойти? — красивый уверенный женский голос, от которого я вытягиваюсь по струнке.

— Конечно, смогу, — отвечаю торопливо, проглатывая окончания слов.

— Отлично, будем вас ждать.

Вешаю трубку и выдыхаю, стараясь не радоваться раньше времени. Мне сейчас не хочется лишних надежд, после которых ждет неминуемое разочарование. Хватит мне Орлова.

Оставшееся время я как на иголках, мечусь между телефоном — потому что, несмотря ни на что, ждут его звонка — и зеркалом, перед которым кручусь, собираясь на собеседование. Хочется, чтобы все прошло хорошо. Я просто обязана получить эту работу. Ради Маришки.

Боясь опоздать, в три уже вызываю такси.

— Давай, Женечка, ты справишься, — желаю сама себе удачи и выхожу из дома.

Чувствую легкое волнение, когда сажусь в машину. Не то чтобы я сомневаюсь в своих силах, просто последнее время у меня облом за обломом, поэтому скрещиваю пальцы наудачу. Пусть у меня все получится. Пожалуйста.

Волнение многократно усиливается, когда мы останавливаемся возле двухэтажного аккуратного здания. Уличные фонари разгоняют ранние зимнее сумерки, бликуя на кованом заборе, у ворот стоят дорогие машины. С виду все очень достойно.

Настойчивый звонок отвлекает меня от созерцания потенциального места работы.

Кого еще там принесло?

Орлов! Сердце пропускает удар, сжимается и падает куда-то в трусы. Надо же, объявился! Выкроил на бестолковую Женечку немного своего драгоценного времени. Я злюсь на него очень сильно, а еще боюсь того, что он мне скажет. Мой прошлый опыт не дает покоя. Давит, ломая уверенность в себе и своем будущем. И, наверное, я не готова снова испытывать такое, поэтому не отвечаю. Не могу я сейчас с ним говорить и не хочу. Молча сбрасываю звонок, но вежливость не позволяет просто так проигнорировать этого мерзавца, поэтому все-таки пишу письмо:

«Я на собеседовании в Брайтексе. Занята».

Вот так. Пусть не думает, что только он один делами занимается, а я прохлаждаюсь.

Денис

Это была самая гребаная ночь в моей жизни. Я искал свою курву-жену по всему городу. Первый раз по социальной сети отследил, где они празднуют, приперся туда, готовый разнести все к херам, а эта коза свалила! В насмешку оставила у официантов письмо, подписав его «Для любимого мужа». В нем пара строк о том, что не отдаст она мне Серого Волчка, и вообще фиг я ее найду. Во всех сетях меня в бан отправила и телефон отключила, чтобы я ее ни звонками не доставал, ни отследить не смог. О том, что ей няня могла в любой момент позвонить, Танька не заботилась. Подумаешь, сын не пойми где и не пойми у кого. Фигня! Главное — повеселиться.

Сто раз уже пожалел, что не интересовался ее жизнью и подруженциями. Что за Катя? Где они любят развлекаться? Куда их может занести на волне пьяного угара? Я не знаю про жизнь жены ровным счетом ничего. Полный ноль.

От бессилия сжимаю челюсти так, что еще немного и зубы раскрошатся, внутри все в хлам. Кулаки сбиты до крови — это я ночью срывал злость на стене. Все думаю о том, как там сын. Может, у него истерика? Может, потерялся? Может, эта тетка его голодом морит? Да что угодно может быть! Что, мать вашу, угодно! А я не могу помочь.

Всех знакомых на ноги поднял — бесполезно. В полицию звонил — мне у виска покрутили, дескать, мужик с ума не сходи, ребенка же мать родная забрала. А то, что там такая мать, что оторви и выброси, им плевать.

Уже не зная куда деваться я позвонил тестю. И, как назло, он где-то за границей, у партнеров и даже слушать меня не стал! Сказал, прилетит завтра — поговорим, и отключился. Все просто одно к одному… А Сережа неизвестно где.

* * *

Утром мне звонит Женя, а я не в состоянии с ней говорить. Не могу вываливать на нее свои проблемы.

— Прости, — откладываю телефон в сторону.

Я перезвоню ей позже. Покаюсь, все объясню, но сейчас мне надо сконцентрироваться на предстоящем разговоре с Геннадием Александровичем. Он мужик сволочной, тяжёлый, но внука любит по-настоящему. Надеюсь, здравый смысл победит, и он меня услышит. Гарантий никаких нет, уверенности тоже, но я уже готов бросаться на стены от безысходности.

Он встречает меня, как обычно, в своем кабинете. Сидит за большим столом из красного дерева, небрежно поигрывает дорогой ручкой и смотрит на меня исподлобья. Король хренов, лучше бы воспитанием дочурки ненаглядной занялся, а то выросло тупоголовое чудовище.

— Здравствуйте, Геннадий Александрович.

— Здравствуй, Денис. Чем обязан визиту? — улыбается.

Просто сама вежливость, но я-то знаю, что скрывается за этим фасадом. Помню, как он с такой же улыбкой рассуждал о том, что если не женюсь на его дочери, то Жене конец.

Семейка уродов.

— По делу, — присаживаюсь напротив него.

Я этой ночью глаз не сомкнул, и у меня совсем не осталось сил, чтобы играть в дурацкие игры, крутить хвостом и преданно заглядывать в глаза.

— Все в порядке?

— Нет. Все хреново.

— Даже так? — садится ровнее, облокачиваясь на стол. — Ну давай рассказывай, что у вас там стряслось.

Сразу орать, что его дочь конченая сука, нет смысла, поэтому начинаю с предыстории:

— Мы с Татьяной разводимся.

— О как, — поднимает темные густые брови. Видно, что для него это сюрприз, — и по какой причине?

— По такой, что мы абсолютно чужие люди.

— Пять лет живете вместе.

— Не вместе. Просто рядом. Это большая разница. Сразу говорю, что на развод подала она.

— Довел? — хмурится тесть.

— Даже не думал.

— Но и усилий не прикладывал для налаживания отношений?

Сейчас не время для вранья, поэтому говорю, как есть:

— Об этом тем более не думал.

— И зачем же ты пришел, Денис? Раз ни о чем не хочешь думать.

— Из-за Сергея. Я после развода хочу забрать его себе.

— Исключено. Мой внук останется с матерью.

— С матерью? А он ей нужен?

— Глупые вопросы. Конечно, нужен.

В голосе такая стальная уверенность, что я понимаю — он не в курсе того, как весело мы живем. Даже не догадывается. Видать, Таня, так усердно изображала, что у нас все супер, что наша семейная жизнь — это просто праздник, что ее папаша поверил. Да, если честно, не сильно-то он нами и интересовался. Пристроил дочку, дал ей того мужа, которого она требовала, истерично топая ногами, и на этом посчитал, что долг выполнен.

— А я вот не уверен. Она им не занимается, не забирает из сада, да даже просто обнять по-человечески не может. И, чтобы вы знали, когда она подавала на развод, то сама сказала, чтобы я сына забирал, потому что он мешает ей нормально жить.

— Бред.

— Бред? А вы зайдите на ее странички, посмотрите сколько там фотографий из клубов, салонов и ресторанов. А сколько всякой еды, ногтей и котиков? Тьма! И каждый день новые. А сколько с ребенком? Ноль! Словно его не существует.

Этого он отрицать не может, поэтому хмурится. Его дорогая доченька всегда любила развлечения, вечеринки и шумные компании.

— Вчера Таня пришла ко мне и заявила, что заберёт его, потому что хочет алименты.

— Боишься, что обдерет тебя как липку?

— Мне плевать. Я готов заплатить сколько потребуется, лишь бы она не трепала нервы ребенку. Она вчера забрала его из сала, не предупредив меня…

— Ты же сказал, что она его не забирает. Сам себе противоречишь.

Я скриплю зубами, но терпеливо продолжаю:

— Забрала его. Отвезла какой-то чужой тетке, которую нашла по объявлению, а сама уехала на день рождения к подружке.

Он слушает меня, ничем не выдавая своих эмоций, только глаза хищно прищуриваются.

— Я хотел его забрать, но она отказалась говорить, где он. То есть Сергей неизвестно где и непонятно с кем. Я звонил Таньке вчера, ночью, утром. В ответ — тишина.

— Может, она его уже забрала.

— Да ей насрать! — вскакиваю на ноги и начинаю мерить шагами кабинет. — Ей на все насрать!

— Уверен, этому есть объяснение.

Объяснение одно — Танька сука, каких свет не видывал, и пойдет на все, лишь бы мне досадить. Только ее папаша вряд ли услышит мои слова. Он уверен, что мне повезло, что я должен просто от радости скакать, потому что его доченька обратила на меня внимание. Зубы сводит злости. Серега хер знает где, а я прыгаю, как мандавошка, из угла в угол, а толку ноль.

— Хорошо, — решаю пойти ва-банк.

Достаю из кармана телефон, ставлю его на громкую связь и набираю Таньку. Молюсь всем богам, чтобы эта дрянь уже включила телефон. Просыпайся, кобыла! Почти полдень! Пора похмеляться и выкладывать фотографии в сеть, чтобы все знали, как ты вчера весело погуляла, как ты умеешь отклячивать задницу и делать губы уточкой. Давай же!

Когда пробиваются гудки, у меня сердце делает кульбит в груди. Хоть в чем-то повезло! Кладу мобильник на стол, между мной и Бойковым.

Эта сука не торопится отвечать. То ли не слышит, то ли специально тянет время, я не знаю. Психую, когда звонок обрывается, и неживой голос произносит «абонент не отвечает. Попробуйте перезвонить позже». Снова набираю. И результат тот же.

Геннадий Александрович сидит, сложив руки на груди, и исподлобья наблюдает за моими невменяемыми судорогами, и даже в простом молчании сквозит сарказм.

Когда я набираю Таньку в десятый раз, она все-таки отвечает.

— Ты достал меня, — голос сонный, смятый, недовольный, — я еще сплю.

— Уже поддень.

— И что? Я легла поздно. Чтобы ты знал…

— Ты сына забрала? — перебиваю ее на середине фразы.

Давай же «любимая», не подведи, покажи на что ты способна. Умоляю мысленно, даже пальцы наудачу скрестил.

И она не подводит:

— Нет, конечно, — зевает в трубку, — я вообще-то няньке целые сутки оплатила. Пусть сидит там.

— Скажи, где он, и я заберу его прямо сейчас.

— Перебьешься.

— Ты понимаешь, что скинула его на сутки какой-то незнакомой тетке, которую он видит первый раз в жизни?

— И что? Потерпит. Пожрать она ему даст, сопли подотрет, мультики в конце концов включит.

Тесть садится ровнее. Опирается локтями на стол и гипнотизирует взглядом экран телефона.

— Ты хоть знаешь, что это за няня?

— Ой, да уймись ты! Обычная нянька. Я отзывы на барахолке почитала. Леной зовут.

Отзывы она почитала…Леной зовут…

— Тань, просто скажи мне, где он, — прошу сквозь зубы, еле держусь, чтобы не начать материться в голос, — ты понимаешь, что он маленький? А ты его просто взяла и скинула постороннему человеку. Ты ему так всю психику сорвешь… изуродуешь.

— Орлов! Ты уже затрахал меня со своим сыном! Возишься с ним. Сережа то, Сережа сё.

— Конечно, вожусь! Он же ребенок.

— Он же ребёнок, — передразнивает она, — ничего с ним не станет. Не сахарный. Подумаешь — поорет, зато поссыт поменьше. И спать крепче будет.

Закрыв глаза, медленно считаю до пяти.

— Если не хочешь мне говорить, где он, то иди и сама забери его! Немедленно!

— Конечно же! Конечно! — с издевкой тянет она. — Сейчас я вскочу по твоему требованию и побегу. Вот прям волосы назад. Не фиг. Пусть сидит у этой Клары.

— Ты же сказала, что ее Лена зовут.

— Да какая разница?! Лена, Света, Зоя Степановна. Хватит мне всякой фигней с утра пораньше мозги выносить!

— Это не фигня, Таня! Это ребенок. Твой ребёнок!

— И что, Орлов? Мне теперь всю свою жизнь к его ногам положить?

— Не надо ничего и никуда класть. Хочешь войны — воюй со мной, а его в это не впутывай. Просто оставь сына в покое!

— Я его не отдам, понял?

— То есть тебе лучше, если он будет по незнакомым нянькам ночевать, чем с отцом нормально жить?

— По мне так даже в детдоме если он будет, и то лучше, чем с тобой. Там хоть жизни научат и не будут прыгать вокруг него как вокруг золотого унитаза…

Бинго, девочка! Я в этот момент даже готов расцеловать ее в обе щеки, потому что Бойков нервно дергает свой идеальный галстук и, по-моему, не дышит.

— Все, Денис! У меня нет ни времени, ни желания с тобой разговаривать.

— Где…

— Катись к черту! — фыркает она и скидывает звонок.

Я тут же ей перезваниваю, но телефон опять выключен или вне зоны действия сети.

Я развожу руками — дескать, как вам? Понравилось выступление доченьки?

Тесть поднимается и отходит к окну. Стоит, заправив руки в карманы, не шевелится. Словно каменное изваяние, но я чувствую, как у него внутри кипит.

— Если вы не хотите отдавать его мне, то хотя бы заберите у этой «матери», — последнее слово просто выплевываю, — вы же сами все слышали. Она изуродует его.

Слышу отчетливый скрип зубов.

— Мне уже посоветовали отвести его к психологу, потому что свою родительницу иначе как черным пятном он не рисует. Дальше будет только хуже. Вы же сами это понимаете.

Он молчит.

— Татьяне он не нужен. Ни раньше, ни сейчас, ни тем более в будущем. Она его с самого начала просто использует как механизм давления.

— Почему я об этом не знал раньше?

— Потому что раньше до такого абсурда не доходило. Я занимался сыном, она к нему не совалась, как-то справлялись. А сейчас, когда речь зашла о разводе, началась война.

— Так не разводитесь, — говорит и тут же морщится, понимая, что сказал херню.

Ничего не изменится, если мы продолжим жить под одной крышей. С каждым днем будет только хуже.

— Мы можем позже обсудить нашу прекрасную семейную жизнь? — цежу сквозь зубы, — а сейчас помогите найти Сережу. Он все-таки ваш внук. Единственный.