Глава 14

Аптекарь оказался невысоким полноватым мужчиной с наметившимся пузиком и лысинкой. Он был весь такой кругленький и мягкий, что, казалось, должен лечить одним своим видом. Встретил он нас в белой рубашке, темно-сером жилете с черными нарукавниками, как у земных клерков позапрошлого столетия, и с грустным выражением лица. – Герн Блэкголд! Вы не представляете, какая для меня это потеря! – мужчина совсем по-женски заломил руки в трагическом жесте. Хотя в данной ситуации человеку можно простить все. – Однако я не заметил, что вы понесли серьезные материальные потери, герн Вилмост, – возразил мой начальник. А по тому, что он назвал пострадавшего по имени, я поняла, что они давно знакомы. – Да, ингредиенты не пострадали, – согласился фармацевт. – Только взорвались колбы с готовыми лекарствами, которые я сегодня должен был передать пациентам доктора. А теперь очередь нарушилась, торговать, пока идет ремонт, негде, да и вообще все планы полетели к шердовой матери. Последняя фраза на местном языке была ругательной. Но я постаралась не обращать на нее внимание, понимая состояние человека. А хозяин лавки вдруг сбавил тон и замогильным голосом прошептал, словно меня нет рядом, и я ничего не услышу: – И ваше лекарство, герн ректор, тоже пришло в негодность. Я не знаю даже, как вы без него сможете справляться. Бартон резко взглянул на меня, снова глубоко вдохнул воздух, который мог ему поступать с моей стороны и ответил, кривя губы: – Ничего страшного! Я найду что–нибудь ему на замену! Он явно хотел успокоить аптекаря, но вышло еще хуже. Тот спал с лица и нервно засуетился, забегал по комнате со словами: – Какую замену? Вы не понимаете, что любое другое вещество может вызвать непредсказуемую реакцию. И тогда предугадать ход вашего заболевания не сможет никто! – Успокойтесь, Вилмост! – ректор поймал его за плечо, этим самым притормозив. – Замена, во-первых, временная. Я же не сказал, что отказываюсь от ваших услуг. А во-вторых, она не материальная. Скорее духовная. Теперь уже и я, и аптекарь посмотрели на ректора с удивлением. Только дальше объяснять он ничего не стал, а перевел разговор в нужное нам русло: – Скажите, сколько лет вы держали колбы с лекарством на окне? Хозяин аптеки задумался, потер подбородок и растерянно пожал плечами: – Лет десять, не меньше. В тот год я обнаружил, что солнечный свет дает дополнительную энергию моим эликсирам, и от этого они становятся более действенными. – А вчера вечером или сегодня утром вы делали что-нибудь такое, чего не делали раньше? – поинтересовалась я. Аптекарь с любопытством перевел на меня взгляд, а Бартон поспешил меня ему представить: – Это Софи Хромер, моя юная помощница. – Очень приятно, – уголками губ улыбнулся пострадавший. – Нет, и вечер, и утро, милая гера, у меня прошел как обычно. Я человек дотошный, пунктуальный. Без этих качеств нельзя работать в аптеке. Я стараюсь ничего не менять в своем распорядке. Похоже, именно этим кто-то воспользовался. Этот неизвестный точно знал, что утром в определенном порядке на подоконнике будут стоять колбы с жидкостью. А солнце, также не меняя своих привычек, выйдет из-за горизонта. – А никто странный не заходил к вам вчера? – продолжила я. Аптекарь задумался, покачал головой и отрицательно ответил. Но потом вдруг встрепенулся: – Позавчера был! У меня был очень странный проверяющий из департамента надзора. Я его никогда раньше не видел. Он ходил по лавке кругами и, казалось, что что-то вынюхивает. – А вчера погода у нас была? – Бартон вопросительно посмотрел на меня. Затем мы с ним хором ответили на вопрос: – Погода была пасмурной сутра. – И даже накрапывал дождик, – последнее уже добавила я. А дальше мои мозги заработали так, словно их кто-то смазал маслом. Я снова вспомнила опыт, который проводили мы с учениками. Когда пытались поджечь газету с помощью бутылки с водой, первым начали тлеть клеточки черного цвета в кроссворде. То, что черный цвет лучше остальных цветов поглощает тепло, думаю, известно практически всем. Даже иногда в феврале припекает спину под солнцем, когда идешь в черном пуховике. Следовательно, искать нужно что-то черное, которое мог подбросить герн проверяющий. Или кто-то иной. Я просто не имела права вот так бездоказательно вешать всех собак на мужчину лишь по причине неприязненного отношения пострадавшего. В итоге подошла к Бартону и подергала его за рукав. Мужчины в это время обсуждали, чем можно все же заменить лекарство ректора, и как долго оно будет готовится. Он вздрогнул от моего прикосновения и развернулся всем корпусом: – Слушаю тебя, Софи! – Мне нужно обратно в аптеку! – прошептала я, сама не понимая почему. Нет, зачем, я знала точно. Странным был шепот. Наверное, решила не нервировать аптекаря лишний раз. Дело в том, что беседовали мы в соседнем кабинете, который не пострадал от пожара. Бартон кивнул, давая мне разрешение, и снова перешел к обсуждению вопроса с герном Вилмостом. А я тихонько выскользнула из уцелевшего помещения, подошла к месту возгорания и стала дотошно, миллиметр за миллиметром по новой рассматривать обгоревший подоконник. И мои старания было вознаграждены. Я нашла крохотный треугольник из плотной ткани. Цвет его определить было сложно. Однако был явно виден обгоревший край. Возможно, когда взорвалась колба от высокой температуры, то просто залила его и этим спасла от полного уничтожения. Прокрутив в голове последний детективчик, который я смотрела на Земле, решила, что нужно что-то, куда я должна положить этот кусочек. Там все улики складывали в целлофановые пакетики с зип застежкой. Ведь мои пальцы могут просто затереть важные улики. Поэтому вернулась к мужчинам. – Софи, ты готова? Мы можем идти, – улыбнулся герн ректор. – Нет, – покачала я головой, оглядывая помещение и соображая, что мне может помочь. И тут увидела стопку бумаги. – Герн Вилмост, вы позволите взять мне листочек бумаги? – уточнила я у хозяина лавки. И неожиданно получила отпор: – Естественно, нет. Это же гербовая бумага для записи рецептов. А вдруг вы решите использовать ее в своих целях? – Вилмост, вы сомневаетесь в честности моей помощницы? – ректор вопросительно выгнул бровь. – Герн Блэкголд, вы только что сами заподозрили проверяющего, присланного из самого уважаемого органа магического контроля. И тут же просите, чтобы я доверял незнакомой девице? – Но она работает со мной… – начал было оправдываться Бартон. Мне это не понравилось. Аптекарь был сейчас в своем праве подозревать всех и каждого. Даже нас с ректором. Поэтому я примирительно тронула его за рукав, а сама снова обратилась к аптекарю: – Мне можно не давать целый лист с гербом. Дайте просто клочок от ненужной бумаги. Есть же у вас листы, исписанные не полностью? Аптекарь застыл ненадолго, кивнул и достал лист с рецептом, на котором осталось примерно сантиметров пять чистого пространства: – Хватит? – Вполне! – кивнула я. Мужчины удивленно посмотрели мне в след. А я подхватила листочек и побежала изымать важную улику с места преступления. И действительно, когда подцепила эту материю листом, она вся рассыпалась в труху. Однако ее след четко отпечатался на листе бумаги. Тут же есть маги-криминалисты? И если они не смогут определить, что это такое было, я буду сильно разочарована в их способностях. И тут в кабинет аптекаря вбежало крохотное чудо лет пяти в розовом платьице с огромным бантом на каштановых кудрях. Губы девочки предательски дрожали, а в глазах стояли слезы. – Папа, я не могу найти свою куклу! – возмутилась девочка. – Куда ты ее дел? – Куклу? – недовольно поморщился герн Вилмост. – Я никаких кукол не трогал. Опять сама куда-то ее дела, а с меня спрашиваешь. Герн был недоволен поведением дочери. Но раз она так свободно вошла в его рабочий кабинет, было видно, что он ее безумно любил, а она из него вила веревки. – Софи, пойдемте! – позвал негромко меня Бартон. – Тут решаются великие семейные дела. – Подождите, – отмахнулась я от ректора. Меня что-то неуловимо потянуло к крохе. Я подошла к ней, присела перед девочкой на корточки и спросила, как можно более ласково: – А что за кукла? Может, я помогу ее найти? – боковым зрением я увидела, как герн ректор состроил страдальческую гримасу, но все же остался стоять. – Новая! – возмутилась девочка, – Мне ее папа не хотел покупать, а тот дядя подарил. – Простите нас, – вмешался в разговор аптекарь. – Миррочка растет без матери. А я как могу пытаюсь ее заменить. Видимо, избаловал чрезмерно. Он тоже хотел увести девочку, но я не дала: – Все же подождите, Миррочка хочет рассказать мне что-то чрезвычайно интересное. Да, Миррочка? – я посмотрела снизу вверх на аптекаря. Он пожал плечами и не стал возражать. А она набрала побольше воздуха в грудь и сначала рассказывать: – Скажите, вы знаете магазин игрушек на центральной улице? – я его хорошо никогда не разглядывала, но все же краем глаза отмечала. Поэтому с чистой совестью кивнула. – Так вот там на витрине стояли очень красивые куколки уду. Они сейчас очень модные! У Валисы уже есть. А мне папа не хотел ее покупать. – Видели бы вы этот страх от известного производителя! – возмутился герн Вилмост. Я видела нечто подобное, что покупала моя коллега по школе своей внучке. Это были девочки–монстры. А в мире, где живут маги, монстры, скорее всего, еще более страшные. И еще это подозрительное название «уду». Перекликается с нашим словом «вуду». – Если модно, остальные признаки отходят на второй план, – усмехнулась в ответ. И снова переключилась на девочку: – И что дальше? – Два дня назад, когда я гуляла с няней и попросила сходить посмотреть на куколку, ко мне подошел дядя и спросил, сильно ли она мне нравится. Папа говорит, что обманывать взрослых нехорошо. Поэтому я честно рассказала, что очень нравится, но папа не хочет мне ее покупать. А вчера этот дядя вдруг пришел к нам и принес мне эту куколку. Герн аптекарь даже привстал и хотел подойти к дочери. Что бы он с ней сделал, я не знаю. Скорее всего, просто прочитал нотацию. Только он бы мне помешал, и я его остановила взмахом руки. – И что он тебе сказал? – уточнила я у крохи. – Что эта кукла моя. Но она будет скучать по подружкам, поэтому на ночь ее нужно посадить на окно, из которого виден магазин. А утром я смогу ее забрать. Вчера я так и сделала. А сегодня ее там нет! А вдруг отчетливо вспомнила этих девочек-монстриков в красивых платьишках из хлобчатобумажной ткани и в чепчиках, украшенных зубчиками. От этого девочки очень походили на маленьких дракончиков. Платьишки были разноцветными. Там были зеленые, красные, желтые. – А в каком платьишке была твоя куколка? – Бартон удивленно поднял брови, аптекарь насупился. Мужчины явно не понимали, к чему этот разговор. – Моя была самой красивой! Ее платьишко было из черного бархата, – с гордостью сообщила девочка. – А на какое окно ты ее посадила? – я поняла, что нахожусь на пороге разгадки. – Я же сказала, что на то, где магазин виден. На нем папа держит свои красивые бутылочки! А я поняла, что за странный черный зубчик сейчас лежит на моем листе бумаги. Обошлись без магов.