Глава 22

– Гера Софи, а почему вы не на занятиях? Вы посчитали, что ваше мифическое извинение главнее? – его голос меня застал, когда я уже прикоснулась к дверной ручке и готова была выйти. Не реагировать на вопросы начальства – плохой тон. Поэтому я убрала руку от двери и развернулась в сторону ректора со словами: – Я же уже говорила вам, что у меня всего лишь одна пара. Поэтому я сейчас свободна. – Сколько раз я говорил деканам, что слишком свободное расписание расхолаживает не только адептов, но и преподавателей! – ворчливо выдал ректор тоном, который никак не подходил для боевого мага. Даже если он себя так позиционировал. А скорее для древнего старикашки лет так восьмидесяти, когда сил уже не осталось, а амбиции все еще на месте. Пока я обдумывала, что же ответить, он продолжил: – Тогда за то, что вы нарушили мой приказ, я должен вас наказать. Ожидаемо, но все равно неприятно. Я рассчитывала на нечто иное. Он же тем временем продолжил: – Извольте остаться и мне помочь! – Как скажете, герн ректор, – я присела в кривом реверансе. Полностью эту науку я так и не освоила и даже «память тела» не помогла. – Присаживайтесь! – мне было указано на небольшой журнальный столик в углу кабинета. А затем он молча перенес туда две огромные стопки документов и скомандовал: – Извольте их разложить по фамилиям просителей. Чтобы все письма от одного человека были рядом. Задание ясно? Я лишь кивнула, соглашаясь. А что здесь скажешь? Устроилась за столом и принялась сортировать бумаги. Проблема была лишь в том, что у журнального столика очень небольшая поверхность. И раскладывать каждого просителя отдельно не получалось. Если только задействовать пол. Но я пойти на такой шаг не рискнула. Вдруг королевское послание на пол отправлю, а у них за это казнь полагается? И тогда я придумала свою систему. Просто просителей стала раскладывать по алфавиту. А одну букву от другой стала отделять поворотом листов с письмами одного автора на 90 градусов относительно другого. Их оказалось не так много. Человек десять. И если вдруг вылезала новая фамилия, просто поворачивала всю нижнюю стопку на эти же градусы. В итоге к обеду у меня образовалась башенка приличных размеров. – Это что за строение такое? – увлекшись сортировкой, я не заметила, как Блэкголд встал и подошел ко мне, ткнув пальцем в строение. – Так как на столе все десять просителей не умещались, я сложила их в стопочку по своей системе, – пояснила я. А затем рассказала сам принцип. Продемонстрировала и закладки с буквами, чтобы не искать долго нужный символ. Бартон заинтересованно меня выслушал. И тогда я осмелела и внесла свое рацпредложение: – Герн ректор, я бы на вашем месте попросила прибить сюда 29 полок, – именно столько букв было в алфавите Лейвисбома. – Каждой полке присвоить букву. А для каждого отдельного просителя завести специальные папочки. – И кто это будет все сортировать? – недовольно поморщился ректор. – Естественно, ваш секретарь, – мило улыбнулась я. – А на стол будут ложиться только те папки, где появилось свежее письмо. А еще лучше будет, если новые письма он будет складывать вам на стол. А вы вверху слева будете ставить визу, то есть подписывать, кому оно передается для исполнения. Но Рудольф будет отдавать не само письмо, а лишь его копию с указанием, к какому числу это все необходимо сделать. – Я сейчас вызову секретаря, а вы ему всё это еще раз объясните, – предложил ректор несколько ошарашенно, но явно довольный. А затем неожиданно продолжил: – Вот смотрю я на вас, Софи, и удивляюсь, откуда в столь юной головке такие смелые идеи и мысли! Кажется, лед тронулся! Я, надеюсь, что мило, покраснела: – Как скажете, герн ректор! – и стала соображать, стоит ли Рудольфу сразу рассказать о журнале входящей корреспонденции или все же позже? Я сама познакомилась с принципами делопроизводства, когда заболела наша Надежда Геннадьевна, школьный секретарь. На первый взгляд казалось, что она сидит и ничего не делает. Но это обманчивое впечатление длилось ровно до той минуты, пока она не загремела в больницу. И нас обязали исполнять ее обязанности, когда у учителей были окна в уроках. Иного выхода первые три дня просто не было. На третий день наши стенания были услышаны. И библиотекарь Лидия Павловна согласилась немного подколымить. На первый взгляд казалось, что она в своей библиотеке тоже ничего не делает, просто сидит за своим огромным столом, выглядывая из-за высокой полки как птенчик из гнезда. Однако, видит Бог, я бы не хотела это утверждение проверять! Рудольф очень внимательно меня выслушал. Причем в его взгляде читалась работа мысли, а не тупое безразличие, какое часто бывает у наших качков, когда речь идет о чем–то ином, кроме упражнений и спортивного питания. До идеи журнала регистрации он дошел сам. Но не знал, как ее воплотить: – Эх, гера Хромер, это все потрясающе интересно! Но для того, чтобы найти нужное письмо, я буду должен развязывать каждую папку? Это же долго! – А перебирать целую кучу быстро? – парировала я. – Естественно! – выпятил грудь секретарь. Для него это был привычное, судя по всему, занятие. И неизвестно, чем бы закончился мой спор с секретарем. Ведь подобного рода люди тяжело воспринимают любые новшества. Но за меня вступился ректор: – Рудольф, я понимаю, что тебе так проще и быстрее. Однако у предложения геры Софи есть одно неоспоримое преимущество. Ее методика освобождает меня, как руководителя от ненужной бумажной работы, позволяя сосредотачиваться на самом главном. – Как скажете, герн ректор! – по-военному отрапортовал Рудольф. А по моему телу неожиданно растеклось тепло от этой незначительной, казалось бы, похвалы. Получалось, что не все так безнадежно? – Герн Рудольф, я вам хотела бы предложить альтернативу. Вы готовы меня выслушать? Сколько писем приходит к вам в день? – Много! – с лету ответил он. А затем, немного подумав, добавил: – Иногда до десяти в день! О, десять в день, разве это много? Однако в слух я ничего не сказала, а начала ему объяснять принцип журнала регистрации входящей корреспонденции. До исходящей мы доберемся чуть позже. – Делите лист тетради на пять колонок: дата, от кого пришло, краткое содержание, кому поручено исполнять и до какого срока. И не нужно будет всю стопку перелопачивать. Понятно? – А что такое краткое содержание? – вопросительно вскинул брови секретарь. – Мне придется переписывать содержание письма? – Нет, вам придется немного подумать и записать суть содержания в двух–трех словах. Например, «Жалоба о ненадлежащем питании адептов». – Но здесь пять слов! – возмутился Рудольф. А я услышала, как где-то на заднем фоне хмыкнул ректор, пряча свой смешок. – Два-три – это образное выражение. Можно немного и больше. Главное, чтобы вы поняли суть! В итоге я потратила свое свободное время на то, чтобы помочь секретарю рассортировать письма за последнюю неделю. Блэкголд куда-то ушел. И мне стало немного грустно. Но ровно до той поры, пока он не вернулся с двумя плотниками и не приказал навесить им 29 полок на стену за секретарем. Наконец-то Рудольф понял принцип регистрации и сортировки писем. С Бартоном тоже пришлось немного повозиться, чтобы объяснить ему принцип визирования. Но он освоил это намного быстрее секретаря. И когда мы наконец-то в шесть рук развесили буквы местного алфавита на полки и расставили на них папки, я с облегчением выдохнула. А Рудольф с некоторым удивлением во взгляде оглядел меня с ног до головы и неожиданно поинтересовался: – Гера Хромер, а вы замужем? Просто мне никогда в жизни не приходилось встречать столь разумную барышню, – при этом он широко улыбнулся и поиграл внушительными мускулами, чем и вогнал меня в ступор. Как реагировать? Было два варианта отвечать на его грубые намеки или проигнорировать их. Понятно, что интереса к этому качку я не испытывала. Но могла же вызвать ревность Бартона. Только в нашем состоянии это была настолько скользкая тема, что я, честное слово, растерялась. И вот тут в самый неожиданный момент на помощь пришел сам ректор. Он, оказывается, внимательно следил за нами с Рудольфом. И когда я замешкалась, не зная, как ответить, тут же подскочил ко мне и с улыбкой истинного кота произнес: – Вы опоздали, Рудольф. Гера Софи уже занята! Секретарь тут же поднял руки в пораженческом жесте и с широкой улыбкой ответил: – Что ж, вам, герн ректор, повезло больше, что вы ее раньше меня разглядели! Я лишь виновато пожала плечами в ответ. А Блэкгорлд прошептал мне на ухо: – Я бы очень не рекомендовал вам с ним связываться! Все же нестабильный боевой маг не представляет из себя ничего хорошего. – Нестабильный боевой маг в академии, где учатся почти дети? – мое лицо удивленно вытянулось. – Вы не боитесь? – Он был моим ординарцем. В переплет мы попали месте, – со вдохом начал свои объяснения Бартон. – И я, естественно, не мог бросить на произвол судьбы человека, который был готов отдать за меня жизнь. Тем более я за ним присматриваю. – Но он же появился в академии раньше вас! – с некоторым удивлением уточнила я. С не меньшим удивлением заметила, что мы оба покинули территорию ректорской приемной и идем куда-то по коридору. Слава Богу, кажется, я прощена. Поэтому не стала пока спрашивать куда, надеюсь, увижу. Не прикапывать же меня в ближайшей канаве он ведет? – Да, я его сразу сюда пристроил, как только мы вышли с ним из игры. А мне понадобилось некоторое время на лечение. Я и до сих пор нахожусь под воздействием сдерживающих артефактов, – он красноречиво звякнул своими цепями. Так вот это что такое! Я, конечно, дама любопытная. Но когда нужно, могу и потерпеть. Расспрошу подробнее позже. – А Его Величеству пришлось приложить немало сил, чтобы вбить в мою бедную голову, что на посту ректора я не менее нужен, чем в армии. Прежний ректор был отличным магом и в состоянии контролировать Рудольфа. А остальные его качества перевесили все неудобства. – Наверное, грустно расставаться с любимым делом? – уточнила я. Он же лишь усмехнулся: – Грустно мне, поверьте, было лишь полчаса после того, как я сюда попал. А потом поступило сообщение, что некая гера Хромер объясняет в столовой законы Ютона, и с ней нужно срочно разбираться. Я уже было хотел, несмотря на усталость, бежать в столовую, благо мой предшественник прислал сообщение, что разберется с происшествием сам. Я непроизвольно прыснула со смеху, вспоминая мои первые дни в академии. С павлинихами мы установили нейтралитет. Все же они не рисковали связываться с преподавателем. Да и, как оказалось, у меня сторонников здесь больше, чем у них. И если бы мы вдруг решили устроить очное состязание, совсем не факт, что победили бы они. За это я благодарна моей скромной предшественнице. Так за беседой я не заметила, как мы оказались в незнакомом коридоре и перед незнакомой мне дверью. Бартон вдруг взял мою руку, расправил ладонь и приложил к выемке на дверном полотне. Выемка засветилась красным, дверь натужно скрипнула и открылась. А меня легонько втолкнули в незнакомое помещение. С любопытством огляделась по сторонам. Первой мыслью было то, что он привел меня к себе. Однако золоченая мебель на гнутых ножках и яркие лимонные шторы, цветом платья Зины в нашу первую встречу, никак не вязались с образом сурового ректора. И здесь они глаз не резали, а смотрелись очень даже гармонично. Помещение было наполнено воздухом и солнечным светом даже в пасмурный день, который сегодня обосновался за окном. Чуть позже я заметила, что верхний ряд стекол в высоких окнах был украшен золотистыми витражами. Отсюда и происходило это ощущение. В дальней стене располагались еще две двери. Как оказалось, одна из ни вела в спальню, а вторая в санузел с красивой голубой сантехникой. – Насколько я наслышан, гера Хромер не владеет магией. Хотя я в этом очень сильно сомневаюсь, – хитро улыбнулся он. – Поэтому здесь два способа включения воды: обычный и магический. Будешь пользоваться любым, к которому душа ляжет. Нет, в том, что у меня магия есть, я уже не сомневалась. Только она сильно отличалась от талантов местных магов. Поэтому я чуток покраснела и прошептала: – Спасибо! – а затем встрепенулась и словно очнулась от наваждения: – Простите, герн ректор, я не поняла. А что это за помещение?