Глава 23

– Это твоя новая комната, про которую я уже говорил, – улыбнулся уголками губ Бартон. – Я не заставляю переезжать тебя сразу. Можешь это делать постепенно. Я огляделась еще раз и поняла, что я хочу тут жить. Комната была больше, светлее и не шла ни в какое сравнение со студенческой каморкой. Было бы смешно просить поменять удобную двуспальную кровать на узкую походную койку. Но смогу ли я существовать без воспоминаний реальной геры Хромер? – О чем ты задумалась? – я очнулась от слов ректора, который теперь с удивлением смотрел на меня. – Тебе комната не нравится? – Нравится, очень, – затрясла я головой, словно от моих действий зависело, оставят мне ее или нет. – Только я очень привязана к своей кровати. И переживаю, что на новой не буду так же хорошо спать. Он сначала удивленно вскинул брови, а затем захохотал: – Вот уж не думал, что на койке, с которой можно свалиться при любом неловком движении, спится лучше, чем здесь! – с этими словами он красноречиво похлопал по мягкому и широкому матрасу местной красотки. – Только иногда действительно у людей бывают такие странные привязанности. Попробуй взять сюда одеяло и подушку. Возможно, этого будет достаточно. – А что скажет герн комендант? – адепты рассказывали легенды о том, каким он может быть придирчивым, когда принимает сдаваемые комнаты. – Не волнуйся, я с ним поговорю! – пообещал ректор, успокаивая меня. А я решила рискнуть. В конце концов, почему я должна страдать? Я заслужила хорошее жилье. – Спасибо, герн ректор! – я от души поблагодарила его. А затем спросила: – Я побежала? – Куда? – я его точно не перестаю удивлять сегодня. – За подушкой и одеялом! – не задумываясь выдала я, чем вызвала очередной его смех. – Гера Софи, давайте договоримся так, – он стал на миг серьезным. – Вы сейчас идете в свою старую комнату и собираете все, что может вам пригодится на первое время. А я чуть позже, скажем так через полчаса, приду и помогу перенести ваши вещи. Я внутренне возликовала. Все же он, что бы ни говорил, меня простил! Комнату для преподавателя должен выделить любой ректор. А вот помочь с переносом вещей начальство обычно назначает кого-то из служащих, а не носит само. Получается, что ему все же приятно проводить со мной время! Мне казалось, что прошло не больше пяти минут, как я торопилась, собираясь. Тем не менее, Бартон пришел, когда я еще с растрепавшимися волосами носилась из угла в угол, соображая, что мне потребуется уже сегодня, а что терпит, пока я потихоньку перенесу на новое место жительства. – Герн ректор, простите, но мне казалось, что время еще не вышло, – я остановилась посредине комнаты и сдула с лица непослушную прядь волос, прижимая к груди любимого Перельмана. – А это что у тебя за книга, что ты так бережно прижимаешь к груди? – уточнил мой гость с некоторыми ревнивыми нотками в голосе. А я внутренне возликовала! Чувства оказались сильнее глупых обид и моей тупости. – А, эта… – я смутилась. – Это занимательная физика Якова Перельмана. Она помогает делать мне уроки интереснее. К этому моменту я уже успела наколдовать себе полный набор из всех его занимашек. И чтобы заполнить неловкую, как мне показалось, паузу я стала рассказывать: – Представляете, он был не физиком и не математиком. И даже не магом. А обычным бухгалтером. Но так сильно хотел донести до учеников все великолепие науки, что и создал эту книгу. Бартон открыл первую страницу занимательной механики и… завис, читая примеры задач. А до меня вдруг дошло, что примеры в книге основаны на механизмах нашего мира. И я совсем не была уверена, что они есть в Лейвисбоме. – Опять этот паровоз! – вдруг нахмурился он. А я замерла, не зная, что сказать и как оправдаться. – Матушка все время тоже утверждает, что у них в Эндхольде есть подобные самоходные тягачи. Но я их никогда не видел! А вот тут в книге описываются, да еще со всеми подробностями. Очень интересное устройство рельс и колесных пар. Так, кажется, у меня появился очень странный союзник в виде геры Блэкголд. И я очень осторожно уточнила: – А разве вы не были у нее на родине и не видели их воочию? – Софи, вы прямо как маленький ребенок! Неужели запамятовали, что на вашу родину, – здесь он почему-то криво усмехнулся, – чужаков не пускают. Даже если они потомки одного из них. Я покраснела. Нет, этого я, конечно, не знала. Однако сразу захотела там побывать. Только не факт, что граница меня пустит. Почему я решила, что сама родом из Эндхольда, я не знала. Всплыло в памяти, вот я озвучила. А он неожиданно предложил: – Нужно вас обязательно с мамой познакомить. Думаю, вам будет чем порадовать друг друга. С одной стороны, это было крайне заманчиво. А с другой, вдруг матушка ректора действительно из Энхольда, и это просто закрытая страна. Например, как у нас Северная Корея? В безмагичном мире это вполне возможно. Почему же здесь нет? Но я встрепенулась и возразила: – Герн, вы же в курсе, что я потеряла память? И о своей родине не помню абсолютно ничего. – Да? У меня сложилось немного иное мнение. Но как знаете! – он пожал плечами и не стал больше со мной спорить. – Вы готовы? – Буквально пять минут, – взмолилась я. И побежала укладывать оставшиеся вещи. Наверное, могла бы обойтись и без них, перенеся чуть позже. Но мне нужно было привести мысли в порядок. Поезда здесь были. Только двигала их магия. Про паровозы, а тем более тепловозы не слышали и в помине. Я ребятам упоминала лишь поезда. И они восприняли их нормально. Значит, выдыхаем и делаем вид, что ничего не произошло! Быстро затолкала в сумку нужные вещи, свернув их кулёчком. Ничего, потом разберусь и поглажу. И выдвинула сумки вперед: – Вот! – Это все? – удивленно вскинул брови Бартон. – Да, – кивнула я. – Большего за полчаса любая девушка не соберет. – Простите, я про это как-то не подумал! – он сокрушенно покачал головой и, подхватив мои сумки пошел за двери. Но Перельмана из рук не выпустил, а сунул его подмышку. – Вы не возражаете, если я немного подержу вашу книгу? Уж очень она интересная. Мне оставалось лишь только согласиться. Если что-то покажется странным или необъяснимым, пусть думает на закрытый Эндхольд. Будем надеяться, что это там есть, и его матушка подтвердит. Ректор шагал по коридору широким шагом. Поэтому я, подхватив юбки, еле за ним поспевала. Он шел не оборачиваясь. Чем, честное слово, озадачил меня. Неужели обида осталась, а все, что было, лишь проявление обычной вежливости? И почему у меня практически нет опыта общения с противоположным полом? Эх, Софья Падловна, как ты меня подвела! А когда мы дошли до комнаты, то он перенес сумки через порог, взял книгу в руки и сказал: – Простите, вынужден откланяться. Буду присутствовать на допросе того самого проверяющего из аптеки. Я лишь всплеснула руками и умоляюще попросила: – Герн ректор, я тоже хочу его послушать! Он приподнял бровь, посмотрев на меня через плечо. Затем весело расхохотался непонятно чему и сказал: – Что ж, думаю, вы это заслужили! Понятно, что сумки никто разбирать не стал. Я с криком: – Дайте мне буквально три минуты! – унеслась в ванную, смочила ладони, пригладила растрепавшиеся волосы и быстро переплела косу. Оглядела себя в зеркало и пришла к выводу, что выгляжу нормально. А когда вышла в комнату, то обнаружила ректора сидящим на стуле, погрузившегося с головой в книгу. И лишь когда я сообщила, что готова, он оторвался и несколько долгих секунд смотрел на меня. Затем кивнул, встал и спрятал книгу в пространственном кармане. Я уже знала, что это такое, поэтому не удивилась. – Ты готова? – Так точно, герн, – отрапортовала в ответ. – Тогда идем. У входа в академию стоял, блестя лакированным боком, магобиль. Как хорошо, что здесь есть техника, которая хоть и отличается от земной, но все же облегчает жизнь… и не делает Перельмана слишком подозрительным. Бартон распахнул передо мной дверцу и широким жестом: – Прошу! – пригласил меня присаживаться. А сам быстро обошел технику с другой стороны и устроился за рулем. Я впервые сидела внутри подобного красавца. Он очень был похож на земное авто. Только руль почему-то был не круглый, а овальный. Но кто его знает, как действует магия? Колесо в Лейвисбоме давно изобрели. И раз руль сделали таким, следовательно, в этом была техническая или магическая необходимость. Крыши у авто не было. Такой вот кабриолет. Благо на улице было достаточно тепло, ведь приближалось лето. И мы с ветерком поехали в сторону полицейского участка. А когда подъехали, то с удивлением заслышали детский плач. Не сговариваясь, поспешили на звук. И обнаружили герна аптекаря, поглаживающего свою дочурку по спине. А она, заливаясь слезами, громко плакала, шмыгала и повторяла: – Этот так несправедливо! Я тут же присела рядом с девочкой и погладила ее по головке, попутно уточнив: – Миррочка, что случилась? Почему ты так громко плачешь? – я совершенно не ожидала встретить ребенка тут. Девочка повернула в мою сторону заплаканное личико. Вытерла слезы кулачком и по-деловому спросила: – Ты пришла, чтобы стать моей мамой? – Нет, – я покачала готовой. Она тут же открыла рот, решив продлить свои слезопускания. Но в этот раз я был к этому готова. Я продумала этот момент еще тогда, когда в первый раз отказалась стать ее мамой. – Милая, я не могу стать твоей мамой. Для этого мы должны пожениться с твоим папой. А у меня уже есть другой жених. Но зато я могу стать твоим другом. Поверь, это намного круче! – Другом? – она закрыла рот, передумав плакать. – Хорошо. А мы с тобой будем ходить гулять? А ты мне купишь новую куклу? Я очень люблю шоколадное мороженое. – Мирра! – очнулся герн аптекарь. – Друг – это не тот, кто исполняет твои прихоти просто так. У друзей все взаимно. Что ты можешь предложить гере Софи взамен? Девочка наморщила лобик и задумывалась. Похоже, над этим вопросом ей еще не приходилось размышлять. Отец же устроил ее удобнее на коленях и начал нам пояснять причину столь неадекватного поведения: – Девочка очень рвется помочь следствию. Но полиция утверждает, что показания такой крохи в расчёт брать нельзя. Она может и насочинять. И тогда пострадает невинный человек. – А вы его не помните? – вступил в диалог Бартон. – В том–то и дело, что нет. Его образ словно уплывает от моего внимания. Явно был использован отвод глаз. – Но есть же процедура идентификации преступника свидетелем! – воскликнула я. А мужчины с удивление посмотрели в мою сторону. – Это что за зверь такой? – раздался голос полицейского, который вышел к нам.