Глава 25

Подобный метод я видела в каком-то детективе. И он настолько впечатлил меня, что я стала использовать его в работе классного руководителя. Детки не соображали на ходу, что можно сказать классной, поэтому всегда прокалывались. И здесь я тоже понадеялась на эффект внезапности. Не думаю, что Слобок когда-либо подвергался подобным допросам. – Гера, я не давал согласие на ментальный допрос! – он зло посмотрел на меня исподлобья. – Это запрещено законом Его Величества… – Успокойтесь, герн, я не обладаю ментальными способностями! – бесцеремонно перебила я его. И без него понятно, что ментальные вмешательства между гражданами не допускаются. А я всего лишь обычная гражданка без каких-либо привилегий. – Я просто хочу с вами побеседовать! – Да? Тогда хорошо, – он с облегчением выдохнул, явно не понимая, какую ошибку совершил, преждевременно расслабившись. – Я не буду вам даже задавать вопросы. А просто начну говорить слова, а вы, не задумываясь, будете отвечать теми словами, что родились в ответ в вашей голове. – На запрещенные темы я не буду давать ответ! – тут же предупредил он. – Не волнуйтесь, их не будем затрагивать, – с этими словами я кивнула Бартону, чтобы он включал запись нашей беседы, и начала задавать вопросы: – Семья? Он немного замешкался, но все же ответил: – Мама. – Родной дом? – Особняк на краю поселка, – все же чуть замешкался он. – Я спрашиваю что-то запрещенное? – Нет. – Тогда отвечайте быстрее, пожалуйста. Учеба? – Школа, академия. Академия магии и быта. Ага, он, оказывается, здесь учился! Продолжаю допрос. – Зелья? – Привороты. Так, мы свернули не туда, куда я ожидала. Но делать нечего, продолжаем. – Девушки? – Девушка. – Красивая? – Очень. – Мужество? – Сила, – здесь он на секунду замешкался. Я сделала себе пометку. – Спор? – Турнир. – Соперник? – Победа. Так, вопрос, кто кого победил? Как бы вывести его на эту тему. Я прямо чувствую, что ответ где-то очень близко. Но понять пока ничего не могу. Попробуем подойти с другой стороны. – Диплом? – Теоретик. Так, похоже, кто-то учился на отделении, где училась Рина и Гарник. Про Мхитара нужно как- то поговорить с ректором. Хотя, о чем, я даже не знаю. Но надо. – Любовь? – Нет любви. – Женитьба? – По расчету. – Отсутствие взаимности? – Выбрала другого, – его лицо перекосилось, а плечи нервно дернулись. Очень похоже, что я вытащила его внутренних демонов. А нужны ли они нам? – Здоровье? – Отменное. – Лекарства? – Зачем? – он вскинул на меня удивленный взгляд. – Аптека? – Работа. – Чувство? – Месть, – последнее слово он выдохнул со злостью. А я замолчала, вглядываясь в миг изменившееся лицо. Если секунду назад передо мной сидел вполне нормальный мужчина, то сейчас я видела настоящего уродца с перекошенной от злобы физиономией. – Кому? – Ему! – а затем выдохнул и покачал головой: – Вы же обещали не затрагивать запрещенных тем! – визгливо выкрикнул он. – Простите, но я об этом вас не спрашивала. Вы сами начали! – я пожала плечами, понимая, что для первого раза достаточно. Я почти зашла в тупик. И мне нужно разобраться с тем, что мы сейчас вытащили на божий свет. – На сегодня закончим. Вам нужно отдохнуть. Слобок, не говоря ни слова, встал, протянул руки для наручников. И когда они щелкнули на его запястьях, вышел из допросной в сопровождении охраны. – Я ничего не понял, – покачал головой полицейский, с интересом наблюдавший за нами. – Но вы, гера, его сломали, не применив к нему ни капли магии или насилия. Он действительно все рассказал сам. – А вот что рассказал, нам предстоит выяснить, –усмехнулась я. – Бартон, вы все записали? Ректор подтвердил, что весь допрос записан на кристалле. А я в очередной раз порадовалась, что это здорово, раз наши цивилизации развивались параллельно. Результаты развития, конечно, отличались. Однако имели много схожих черт. То есть идея записи изображения и звука витали в воздухе. У нас это изначально были соли серебра, обладающие некой светочувствительностью, затем превратившиеся в электронные матрицы и камеры-обскуры. У них сразу появилась матрица. Только не электронная, а магическая. И было небольшое приспособление, заменявшее наши камеры. С их устройством я пока не разобралась. Но думаю, что у меня все впереди. Ректор первым делом сразу связался с академией и поручил секретарю найти дело выпускника Слобока. Для нашего расследования оно могло сыграть решающую роль. А мы пока сели расшифровывать мой допрос. – Что мы имеем, – я начала анализировать вслух повтор записи. – Слобок, будучи студентом, был в кого–то влюблен. Но получилось так, что девица предпочла ему другого, выйдя за него замуж. И он теперь мечтает отомстить обидчику. – Вы думаете, это аптекарь? – вопросительно посмотрел на нас полицейский. – Герн Свенсон, я в этом очень сильно сомневаюсь! – усмехнулся Бартон. – Мама Мирры была уникальной магичкой. Это мы уже выяснили. Но, будучи студенткой академии, она вряд ли бы посмотрела на ученика аптекаря. Уровень не тот. – А вы, герн Блэкголд, оказывается сноб? – нет, упаси боже, я это всего лишь подумала. А вслух сказала: – А если это была любовь? – Не исключаю, что такие чудеса в мире могут случаться. Но я ничего подобного не встречал. А я про себя усмехнулась мысли, что в нашем мире имели место даже морганатические браки. И чудесами мы их не считаем. Даже если взять старинную любовь Карла III к старушенции Камиле Паркер. Это я про Великобританию, если что. А вот магии у нас не было совсем. Все опять же говорит об относительности мироздания. – И если выбирать даже чисто по внешности, а не по титулу и богатству, то Слобок все же выигрывает у аптекаря, – сделал заключение Свенсон. А нам осталось лишь с ним согласиться. И тут раздался звонок от секретаря. – Я тебе слушаю самым внимательным образом, Рудольф! – отозвался Бартон. – Герн ректор, герн ректор, герн ректор, – трижды повторил секретарь, выдавая этим крайнюю степень возбуждения. – Не гернай, а говори по существу! – одернул его ректор. – А вы этого Слобака совсем не помните? – осторожно уточнил секретарь. – А должен был? – удивился ректор. – Да, он учился с вами в оной группе до пятого курса, умело скрывая отсутствие магии с помощью артефактов. И лишь на пятом перешел к немагам. – Слобок. Слобок? Слобок… – начальник тое несколько раз повторил его фамилию. А затем горестно вздохнул и добавил: – Шерд, не помню. А как его имя? – Вит-торган. Я непроизвольно хрюкнула. Слишком уж это имя напомнило мне фамилию знаменитого российского актера. А Бартон нахмурил лоб. Пошевелил бровями и с большим облегчением выдал: – Так бы сразу и говорил. Мы его еще Вит-троган дразнили. Он очень любил исподтишка хватать девчонок за грудь. И вообще бык каким-то немного неадекватным. – Хорошо, личность установили, – кивнула я.– А в кого он был влюблен? – Ходили слухи, что в Терезу, – как-то неожиданно помрачнел ректор. – Но я не думал, что там все настолько серьезно. – И что с ней стало? – не отставала я с вопросами. – Она замуж на четвертом курсе вышла. – За кого? – За меня. А вот это уже был удар под дых. Я почему-то была уверена, что Бартон холост. Или, по крайней мере, свободен на данный момент. И вдруг на горизонте нарисовалась какая-то там Тереза! Захотелось заорать, стукнуть его от души и спросить: – А как же мы? Хотя, кто знает, были ли мы для него, или это плод лишь моей фантазии. Хотя, нет, не верю. Неужели он настолько гениальный артист? Но зачем ему тогда изображать чувства, которые, несомненно, прослеживались? Из ступора и метания мыслей вывел меня негромкий вопрос ректора: – Софи, вы отчего помрачнели? Я вздрогнула и решила не показывать вида. Задрала повыше подбородок, сверкнула глазами и гордо произнесла: – Вам показалось, герн ректор! – Да? – он скептически смерил меня взглядом. – А мне показалось, что ты меня приревновала. Я уже хотела ответить, что ему показалось, однако наш диалог перебил Свенсон: – Герн ректор, я смутно помню причину вашего разрыва с женой. Не могли бы вы мне ее напомнить? – Так, причина разрыва! Осталось лишь навострить уши и слушать. – Она захотела выйти замуж за другого. А кто я такой, чтобы идти наперекор брату Его Величества? – ого, а у этой Терезы губа не дура! Бартон лучше какого-то там не мага, но хуже брата монарха? – Получается, что Терезия Венценосная – ваша бывшая жена? – удивился полицейский. – Вот бы никогда не подумал. – Слава дядюшке Вильфу, что никто не связывает ее имя с моим! –скривился ректор. А у меня тут же появился вопрос, вернее два: 1) В этом мире возможны разводы? Хотя почему нет, ведь здесь все достаточно цивилизованно. 2) Испытывает он к ней какие-то чувства или нет? Но я решила, что ответы подождут. Сейчас перед нами стояли более насущные задачи. – Тогда я не понимаю, почему Слобок решил вас убить. Ведь вы с ней развелись. И сейчас предметом его мести должен стать кто-то другой. А вернее, брат короля? – поинтересовалась я у мужчин. – Он не хотел меня убить. Он всего лишь решил лишить меня лекарства, без которого я теряю свою адекватность. Согласитесь, это несколько меняет ситуацию! – усмехнулся мой начальник. – А Терезия уже пару месяцев как вдова. Грог Венценосный скончался при невыясненных обстоятельствах. – И вот эти невыясненный обстоятельства очень сильно меня смущают! – потер рукой подбородок Свенсон. – Вы думаете, что… – задать вопрос мне не дали. – Софи, такие вещи вслух лучше не озвучивать! – усмехнулся криво Блэкголд. Даже у стен полицейского участка могут быть уши. – И глаза! – рассмеялся начальник отделения. Однако тоже не успел продолжить, как в кабинет вбежал дежурный со словами: – Герн Свенсон, там подозреваемый просится на допрос! – Надеюсь, ты про Слобока? – Да разве кто другой набрался бы такой наглости? – усмехнулся дежурный. – Веди, я думаю, что мы с ним побеседуем! Однако Бартон возразил: – Я думаю, что нам все же лучше вернуться в кабинет. На допрос в компанию не ходят. – Что ж, не смею вас задерживать! – кивнул Свенсон, затем перевел взгляд на помощника и коротко бросил: – Веди! Слобока вернули минут через пять. Он был взволнован, Глаза лихорадочно блестели. Протягивая руки, чтобы с него сняли наручники, он запальчиво потребовал: – Бартон должен услышать то, что я буду говорить! Иначе все теряет смысл. – Не волнуйтесь. Он все услышит! – усмехнулся полицейский. А заключенный с облегчением выдохнул: – Я так и знал!