Глава 17. Ева

В пакете пива казалось не так много, как мы его пьём.

Какая это бутылка по счёту?

Точно сказать не могу, но точно чувствую желание потанцевать. Или прогуляться. На улице вроде тепло.

— Так смотришь, будто что-то планируешь? — Макс посмотрел на меня чуть сощурившись. Он, кстати, тоже наконец-то начал пьянеть.

По крайней мере, стал заметно мягче, болтливее и разомлел как добрый дед под солнышком.

— Не хочешь прогуляться? — предложила я. — Подышим свежим воздухом.

— Ага. А потом склейка, и нас везут в отдел с какой-нибудь спизженной хуйнёй из парка, — рассмеялся Максим. — Я лучше дома посижу. У меня нет заи, который меня лего и просто вытащит из казематов.

— Так хочется что-нибудь сделать, — я поёрзала на диване. — Может, потанцуем? Сейчас. Пять сек.

Я достала из кармана телефон, зашла в музыкальное приложение и выбрала песню. Примерно из нашей юности. Или детства. Поэнергичнее.

— Ебать… — выдохнул Макс тихо, закатив глаза. — Ты в каком году со своим плеером застряла?

— В том, где плоская раскладная моторолка была верхом крутости. Давай.

Положила телефон на стол, прибавила громкость и встала с дивана. Начала пританцовывать и тянуть за собой Максима.

— Я тот ещё танцор. Сразу предупреждаю, — ему было неловко, но всё же он, отпив ещё немного пива, последовал за мной.

Двигался, чувствуя себя не в своей тарелке, но не оставил меня одну.

— А вот так можешь? Делал так на школьных дискотеках? — я показала жалкое подобие тектоника.

— Ооо! — протянул Макс самодовольно. — Подержи мое пиво, детка.

Размял плечи, пальцы рук, шею, и сделал те самые движения. Очень технично и точно.

— А ты хорош!

— Ещё бы. Знаешь, сколько девчонок в летнем лагере так склеил?

— А тебе лишь бы похвастаться.

— Ни одну.

— Да ладно?! — я выпучила глаза. — Быть такого не может. Я видела твои фотки в юности. Ты красавчик.

— Я уже понял, что ты на меня подсела.

Я пропустила мимо ушей его комментарий, продолжая танцевать и рассуждать вслух о его внешности.

— Раньше ты был просто красивым. Смазливым таким. А сейчас в тебе появилась харизма. Сделай свой этот сексуальный взгляд, как ты делаешь на волейболе.

— Детка, — улыбнулся он уголком губ, посмотрев на меня тем самым взглядом.

— Оу, май…

— Ну, всё. Иди выжимай трусы.

— Тебе настолько тяжело даётся этот взгляд? — рассмеялась я.

Музыка сменилась с энергичной на медленную. Теперь себя неловко почувствовала я.

Перестала выплясывать, потянулась к телефону, чтобы переключить песню, но Макс поймал меня за руку и увлёк в танце.

Тот самый медляк из детского лагере.

Я даже на ногу ему наступила. Случайно.

Положила ладони на его обнаженные плечи и не осмеливалась поднять взгляд. Разглядывала все доступные моему взгляду татуировку, пока Макс бережно держал меня за талию.

— Тут пусто, — произнесла я. Плавно опустила ладонь по его плечу к груди слева. Там был оазис без татуировки. Хотя одна или даже две небольших там точно взлезло бы.

— Пусто, — выдохнул Макс. — Оставил для дамы сердца и пары копчиков. Хочу, чтобы моя будущая жена сама нарисовала эскиз.

— Это ещё один способ подкатить ко мне, пользуясь тем, что я учитель ИЗО? — я посмотрела в его глаза.

Он молчал. Слегка улыбался уголками губ, смотрел на меня с нежностью, пока пальцы его рук мягко поглаживали мою талию через ткань футболки.

Я понимала, что нужно что-то сказать, как-то разбавить это тягучее молчание, в котором мы смотрит друг на друга и наши взгляды всё чаще падают на губы.

Пройдясь ладонями по его плечам, я завела руки за его шею и переплела там пальцы. Ногтями слегка задела волосы на его затылке.

Макс стал плавно наклоняться ко мне.

Я напряглась, губы приоткрылись, чтобы послать его куда подальше. Мозг лихорадочно вспоминал, где я оставила кроссовки и куртку, чтобы успеть отсюда сбежать.

Макс коснулся моей щеки губами и остановился у самого уха.

— Я бы хотел, чтобы автором этого эскиза была ты, но… ты замужем.

Ну вот. Взял и всё испортил.

— Так говоришь, будто это мой недостаток, — фыркнула я шутливо и отстранилась от него.

— Единственный.

Мы вернулись за стол. Я вновь села на диван, Макс — на табуретку напротив.

Каждый взял своё пиво, молча сделала пару глотков.

Вообще, по идее, алкоголь должен раскрепощать, но мы почему-то лишь больше закрывались друг от друга.

Или мне только кажется так.

Едва ли я трезвая стала с ним танцевать.

— Расскажешь, почему ушла из дома? Обидел? Ударил? — спросил Макс. Смотрел мне в глаза при этом так, будто настойчиво пытался прочитать меня между строк.

— С чего ты взял? Может, это я его обидела и ударила напоследок?

— Не сомневаюсь, что всё именно так и могло быть, — усмехнулся Макс. Покрутил в руке бутылку, словно раздумывая, стоит ли говорить следующие слова. — В школе он был избалованным говнюком.

— Вы вместе учились?

— В параллелях. В старших классах стали больше контактировать из-за физкультуры и из-за того, что были в одной сборной. Фотки ты видела…

— Угу.

— Он мог зажать любую девчонку в коридоре, залезть под юбку и подать это под соусом крутого парня, которому можно всё.

Слышать это было неприятно. Мерзко даже.

— В старших классах все немного придурки под действием гормонов, — вялое оправдание. Но я хотя бы попыталась.

— Я тоже был старшеклассником, но что-то не помню, чтобы занимался такой хренью. Максимум — щёлкнуть лифчиком. И то, если видно его очертание через одежду и хорошо знаешь девчонку. У Зуева рамок не было. Мама отмажет, папа что-нибудь проспонсирует в школе — и он уже не виноват. А если рожу ему набьёшь, то сразу к директору на ковёр и угроза отчисления. Помню, как в одиннадцатом классе его команда дула моей по волейболу, — Макс хохотнул, мысленно находясь в тех воспоминаниях. — Так Егорка такой спектакль устроил. Типа, когда принимал мою подачу, у него плечо вывихнулось, голова закружилась. Упал на пол, как хреново играющий футболист. Слёзы, вопли, стоны… А потом, когда его выпустили из больнички — на следующий день, — едко усмехнулся Макс. — Он вернулся в школу и уверял всех, что моя команда ему всосала бы, если бы не вывих. Пришлось вывихнуть ему челюсть.

— И сколько раз ты был под угрозой отчисления в школе?

— С десяток, наверное.

— И все из-за Егора?

— Много чести. Я и без него долбоёб. Но с рамками. Просто хулиганили с пацанами, немного портя школьное имущество. Без жертв. Не считая миллионы убитых нервных клеток учителей.

— А я думала, вы дружили.

— С такими я не дружу. Таких я предпочитаю видеть за решеткой, — произнес он с нотками неподдельной суровости. — Ну так что? Чем обидел?

Я поджала губы и зажевала нижнюю.

— Ай, ладно, — махнула рукой. — В общем, мне уже двадцать семь. Я хочу детей…

— А он не хочет, — не вопрос. Утверждение.

— Не хочет, — кивнула я, понуро опустив голову. — Ещё ты тут со своими копчиками. Постоянно о них думаю теперь.

— Я, если что, уже готов. Только хату обставим нормально. А ещё лучше — побольше возьмём. Копчикам же нужны свои комнаты?

— Нужны, — кивнула я с улыбкой.

— Но только трезвые заделаем. После этого детей лучше не делать, — он поболтал полупустой бутылкой с пивом в воздухе и немного отпил. Поставил бутылку на стол и вдруг серьёзно на меня посмотрел. Разглядывал лицо, волосы… — Я передумал. Хочу, чтобы у наших копчиков была ещё сестрёнка, а у неё были твои глаза и улыбка.

— И твои татуировки, — рассмеялась я.