Глава 29. Ева

На следующий день, как и договаривались, Ася привезла мне дочку.

— Ева! — Кариша сразу бросилась в мои объятия. По рюкзачку на её плечах и любимой игрушке в руке я поняла, что она серьёзно настроена на ночевку у меня. Первая, кстати, ночевка в нашей с Егором квартире.

— Привет, моя сладкая булочка. Привет, моя вкусная! — я буквально зацеловала её пухлые мягкие щечки.

— А мы будем мороженое есть?

— Разумеется. Твоё любимое — шоколадное.

— И мультики посмотрим? — эти искрящиеся счастливым нетерпением глазки! Я готова умереть на месте от умиления.

— Конечно, посмотрим. «Холодное сердце»? — улыбнулась я, уже зная ответ. Поставила её на пол.

— Да! Да! Да! — Кариша начала подпрыгивать на месте. — «Холодное сердце»!

— Тогда разувайся, беги на кухню и жди меня. Сделаем мороженое шариками и пойдём к телевизору.

— Вот это да! — Карина, буквально на ходу теряя сандалики, убежала в сторону кухни.

Я посмотрела на мечтательно улыбающуюся подругу, которая уже была при параде.

— Выглядишь, Ась, сногсшибательно, — протянула я с восхищением. — Если у Гурьева после того, как он тебя увидит, останется хоть капля крови в той голове, что выше, то я лично ему наваляю.

— Он, кстати, нас с Каришей сюда и привёз, — Ася улыбнулась шире.

— И как он?

— Заикается, — засмущалась подруга.

Мы рассмеялись, и я её обняла.

— Пусть в этот раз всё будет хорошо. Всё получится, — прошептала я с надеждой.

— Надеюсь, — выдохнула Ася.

— Ну, всё. Иди, — отпустила её и отошла на шаг, чтобы ещё раз полюбоваться с подругой. — Через сколько минут можно писать смс и поздравлять тебя с первым за четыре года сексом?

— За пять лет, — шепнула Ася, давая понять, что сама тоже в шоке.

— Жесть! — выпучила я глаза. — Тогда, получается, уже через несколько секунд?

Мы снова рассмеялись. Я ещё раз пожелала Асе удачи и отпустила на, надеюсь, лучшее свидание в её жизни.

С Кариной мы провели отличный вечер. Мультики, игры, разговоры, танцы, мы даже пели и устраивали показ мод.

Я давала Карише всё, на что упадёт её взгляд. И сама чувствовала себя ребенком, играя вместе с ней.

Ближе ко сну мы перешли к спокойной игре — просто рисовали портреты друг друга. Карина поделилась со мной тем, что её лучшая подруга из садика скоро будет её сестрой.

— Это кто тебе такое сказал? Мама? — поинтересовалась я аккуратно.

— Дядя Саша. А ещё он сказал, что они с мамой найдут нам ещё одного братика. Но только не того, который уже у Лизы есть, а нового. Хоть бы его Никита звали.

— Почему Никита?

— Просто я знаю одного Никиту. Но мне нельзя его любить, — горько вздохнула Кариша.

— Почему нельзя?

— Он старый, — житейский вздох.

— Сильно старый?

— Ну, да. Ему же целых семь лет! А мне-то всего четыре!

— Возмутительно старый, — хохотнула я.

— Угу. Возмутительно, — с самым серьёзным видом согласилась со мной Кариша.

После купания, расчесывания, я помогла Карине надеть пижаму. Её плюшевого слоника мы тоже переодели в специально сшитую для него пижамку.

Я уложила их под одеяло, сама легла рядом, чтобы ещё немного поговорить и уложить Каришу спать.

— А почему у тебя нету братика или сестрёнки для меня?

Этим вопросом Карина меня огорошила.

— Ну… — в моменте я не придумала, что сказать. — Потому что я очень много работаю, и у меня не хватает времени на поиски детей.

— Но у мамы же с дядей Сашей время есть. А мама тоже работает.

— Не поспоришь, — я поджала губы, задумалась. — А знаешь, у меня скоро отпуск. Работать не надо, так что, думаю, у меня появится время для того, чтобы поискать тебе братика или сестрёнку.

— Только ты мне братика тоже найди.

— Так тебе мама с дядей Сашей его сейчас ищут. Ещё братика хочешь?

— Ага. Я хочу, чтобы у меня ещё много было братиков. Вот столько! — она показала все десять пальчиков.

— Моя ж ты вкусняшка! — я поцеловала обе её ручки. — Мы с мамой все ноги сотрём, пока тебе столько братиков ищем.

— Только ты тоже с дядей Сашей ищи. Как мама.

Я незаметно для Карины рассмеялась.

— Мне нельзя с дядей Сашей искать тебе братиков, булочка моя.

— Почему?

— Потому что у меня есть дядя Егор. Забыла?

— Не надо с дядей Егором искать, — нахмурилась малютка. — Он злой и всех братиков моих напугает.

— Он не злой, просто… — я не смогла подобрать аргумент или оправдание. — Ладно, булочка. Уже поздно. Пора спать. Только маме не говорим, что легли спать аж в одиннадцать часов.

— Я не скажу.

— Молодчинка. Всё, спим. Спокойной ночи, вкусняшка моя.

Очень сложно сдержать и перестать обнимать и целовать в щёчки такую сладкую булочку, как Карина.

Ну, что за прелесть, боже!

Но пришлось сдержать свои душевные порывы и дать ребенку уснуть.

Сама почти вырубилась, но открыла глаза, стоило услышать, как дверь в квартиру открылась.

Машинально перевела взгляд на часы. Почти полночь.

Егор как обычно.

Аккуратно присела в постели, чтобы встретить мужа, но, едва успела встать, как он сам уже вошёл в спальню.

Чуть хмурый взгляд стал злее.

Он посмотрел на меня, а затем на спящую в нашей постели Карину.

— Это что за хуйня? — бросил нервно.

Я молча повела бровью, глядя на Егора.

Стиснула зубы, понимая, что назревает конфликт, который неизбежен.

Нужно хотя бы отвести его подальше от ребенка.

Обошла постель, подхватила Егора под локоть и нахалом вывела из спальни.

— Тихо, разбудишь, — прошипела строго, закрывая за нами дверь в спальне.

Не хотелось бы, чтобы Карина слышала нашу ссору и испугалась Егора ещё больше.

— Я спросил, что это за хуйня? — рычал Егор, следуя за мной по гостиной, пока я поднимала пару игрушек, оставшихся на полу у дивана.

— Хуйня — у коня, — ответила коротко. В папиной манере. — А в комнате спит ребенок. И я тебе писала о том, что Карина сегодня ночует у нас. Могла бы и в звонке тебе об этом сказать, но ты не берешь трубку.

Я специально встала так, чтобы между нами была не просто дистанция, а конкретное препятствие в виде дивана.

— А мамашка её где? Нового беспризорника поехала делать? Смотрю, её ничему жизнь не учит? — хмыкнул Егор цинично.

В ту же секунду я швырнула в него диванную подушку. Чисто на рефлексах. Чисто из-за обиды за подругу. Не подумав. Да даже через секунду, когда мыслительный процесс догнал то, что я только что сделала, я нисколько не пожалела. Даже обозлённый взгляд Егора не убавил моей уверенности.

— Не смей так говорить ни про Асю, ни про Карину, — процедила я, глядя в глаза мужа. — И, знаешь ли, в том, что женщина становится матерью, ответственны оба. И ни Ася, ни тем более Карина, не виноваты в том, что им достался трус, который умел вешать лапшу на уши и членом размахивать. Но как только настал момент взять на себя ответственность, как положено взрослому мужчине, предпочел трусливо сбежать.

— Не надо делать из своей подруги святошу, — рычал Егор, снял пиджак и швырнул его на диван. Стал расстегивать рубашку. — Она прекрасно видела под кого ложилась. Могла бы предохраняться, а не лепить из себя обманутую брошенку. Благо, двадцать первый век на дворе, средств контрацепции дохрена и больше. В её тупости виновата только она. Только я не понимаю одного: почему теперь мы должны отвечать за её косяк, пока она натрахивает себе другой?

Я смотрела на своего мужа и не понимала, что он сейчас вообще несет.

И так же не понимала, как могла не видеть, под кого когда-то ложилась я?

Что это за человек передо мной? Кто это?

— Я тоже одного не могу понять, — обронила я, скрестив руки, в одной из которых всё ещё были мелкие игрушки, которые принесла с собой Карина. — Что тебе такого сделали дети, что ты так категорически к ним настроен.

— А ты не видишь? — Егор обвел рукой гостиную. Проследила взглядом за его жестом, но реально ничего не увидела. — Срач, хаос. Постоянный бардак. Всё это мелкое, ублюдско-розовое, дешевое, — на последнем слове он взял с дивана крошечную розовую корону от Карининой куклы и швырнул её в сторону.

— Ну, ты же богатый, — бросила с издевкой. — Будешь покупать своим детям всё самое дорогое.

— Я не хочу тратить на них ни копейки. Я не для того вкалываю, чтобы отдавать всё это кому-то просто так.

— Но мне же отдаёшь, — повела я бровью.

— Ты… — Егор шумно выдохнул, стиснул челюсти, словно пытаясь взять себя в руки. — Ты — другое, Ев. Тебя я люблю больше, чем деньги. Больше само́й блядской жизни.

— А своего ребенка будешь любить ещё больше. Представляешь?

— Представляю, — кивнул он. — Но лет через десять-пятнадцать. Всё, не хочу об этом. Я спать. Убери здесь всё. Чтобы утром я не видел даже намека на то, что здесь был кто-то мелкий.

Егор пошёл в сторону ванной комнаты, но остановился. Глядя на кухню, о чем-то задумался, прошёл в кухонную зону и завис у стола.

На нём остались рисунки, которые мы с Кариной делали весь вечер.

Ничего особенного: бабочки, кошечки, собачки, цветочки…

Егор разглядывал их. В уголках его губ я заметила даже некий намёк на улыбку. И в момент, когда я подумала, что сердце его смягчилось, и он уже не так категорично настроен, он вдруг собрал все рисунки, агрессивно смял их в комок в своих руках и, открыв ящик гарнитура, буквально утрамбовал их в мусорное ведро. Следом в мусор полетели и карандаши, краски, фломастеры.

Он с такой ненавистью и злобой избавлялся от них, что я всерьёз начала переживать за Карину и её целостность.

Глядя на всё, что сейчас творил Егор, я не была уверена, что он ничего не сделает ребёнку.

Он выбросил всё, но не успокоился.

Там же под раковиной у мусорного ведра нашёл моющие, достал их и, вооружившись тряпкой, стал остервенело оттирать стол от следов красок и фломастеров.

Я знала, что они там были. Потому что сама планировала всё прибрать и отмыть после того, как уложу Карину.

Но Егор был слишком перфекционист, чтобы ждать.

Я подошла ближе. Смотрела, как он агрессивно оттирал следы от фломастеров, которые, кстати, были на водной основе и с лёгкостью отмылись бы обычной влажной салфеткой. Но Егор решил устроить целую демонстрацию.

— Ты хоть знаешь, сколько стоит этот стол? — рычал он.

— Знаю. И что? — ответила я ровно.

— И позволила ей просто здесь порисовать на столе за несколько сотен тысяч?

— Не на столе, а на бумаге. И иди в ванную, Егор. Расслабься и ложись спать. Кажется, ты слишком устал.

— Спать?! — я вздрогнула от его внезапного крика. Инстинктивно сделала шаг назад. Егор швырнул тряпку на стол и упёрся в него кулаками. Перевел дыхание, дав себе несколько секунд на то, чтобы успокоиться. — Где я должен спать, м? На полу?

— Я всё сделаю. Просто иди в душ, хорошо.

Он подышал, попыхтел и, наконец, оттолкнулся от стола, обошёл его и подошёл ко мне.

Хотела снова сделать ещё несколько шагов от него подальше, но благоразумно осталась стоять на месте, глядя ему прямо в глаза.

Чувствовала себя так, будто веду переговоры с каким-то психом-террористом.

Может, у меня уже какой-то стокгольмский синдром или что-то типа того?

Егор обхватил мои щеки ладонями и заглянул в глаза.

— Прости, моя райская девочка, — вздохнул он мученически. Уткнулся лбом в мой лоб и закрыл глаза. — Сегодня был дерьмовый день. Я так устал. Прости, что сорвался. Торопился к тебе и совсем забыл, что ты писала про… про эту… Прости, малышка, — он гладил меня по волосам. Лёгкими хаотичными поцелуями осыпал лицо и губы. А я никак не могла расслабиться, лишь делая вид, что таю от его касаний и смягчаюсь эмоционально. — Очень по тебе соскучился.

— Иди в душ, — шепнула с обманчивой нежностью. Поцеловала в губы, только потому что знала, что сразу после этого он точно пойдёт в душ. — Я всё тут уберу.

— Спасибо, моя райская девочка. Спасибо, — он поцеловал меня в лоб и ушёл в ванную комнату.

Только тогда, когда дверь за ним закрылась, я позволила себе выдохнуть.

Быстро стёрла остатки красок и фломастера со стола. Убрала другие следы присутствия в доме ребенка. Мысленно перекрестилась, что Егор не заметил следов фломастера на таком же дохрена дорогом, как и стол, холодильнике.

За минуту расстелила диван в гостиной, постелила чистую постель и перенесла в неё Карину.

Поняв, что не в настроении и не хочу ложиться с Егором в одну постель, легла рядом с Кариной.

Егор вышел из душа.

Наверняка, опять голый.

Ну, точно.

Боковым зрением заметила голый зад, заходящий в нашу спальню. Почти сразу он вышел из неё и подошёл к дивану.

— Ты издеваешься?! — ну, хоть шёпотом пытается говорить. — Ты здесь собралась спать?

— Не хочу, чтобы Карина испугалась в новом месте, когда проснётся.

— Заебись! — фыркнул Егор, издав совсем не весёлый смешок. — Это даже ещё не наш ребёнок, а мне уже приходится делить тебя с ним.

— Это всего на одну ночь.

— Угу, рассказывай. Сейчас эта твоя подружка-шлюшка нового наебёт, и тебе ещё одного скинет. Ты же добренькая, да и при деньгах ещё…

— Господи, что ты несёшь? — выдохнула я едва слышно, прикрыв глаза. — Иди спать, Егор. Завтра утром Ася заберёт Карину.

— Ясно, — выдохнул он обиженно и, к моему облегчению, наконец-то, свалил в комнату.