Глава 42

Дженнифер

Я задыхалась от боли и страха: не чужих — своих. Если с Рейдоном что-то случится, если он погибнет сейчас, я… что я буду делать? Он стал так важен для меня, смертельно важен.

Боги, это моё предназначение? Умереть здесь, с сотней других магов? Для этого вы впутывали меня во все те ужасы, что мне пришлось пережить? В чём смысл? Зачем вы так со мной? Прошу, умоляю, заберите мою жизнь, но не дайте мне видеть то, как умирает Рейдон.

Я кричала это, всем своим существом обращаясь к тем, кто, по сути, управляет нашими жизнями. Но они были глухи, я кричала в пустоту. Они забрали у меня даже то немногое, что уже имелось, ведь я не могла достучаться до Рейдона, я больше не могла отправить мысленный посыл, потеряла способность к телепатии.

— Стоять! — закричала совершенно бессмысленное. — Стоять!

Больше не в силах бежать, я упала коленями на землю, ставшей влажной из-за чужой крови. Руки упирались в грязь, слёзы капали из глаз в затоптанную траву, мне было так больно, словно я умираю, я не могла поднять голову и посмотреть на Рейдона, боялась увидеть его смерть.

Моё дыхание, мой плачь раздавались в ушах, и я вдруг осознала, что нахожусь в абсолютной, мёртвой тишине. Я зажмурилась и сжала губы, пытаясь унять рвущиеся рыдания, но они всё равно прорывались наружу.

Почему стало так тихо? Я не хочу смотреть, я боюсь смотреть…

Лязг металла заставил вздрогнуть. Следом раздались множественные выдохи, стоны, звуки падений, и только тогда я смогла поднять голову.

Всё замерло. Монстры замерли. Они стояли, повернувшись ко мне мордами; даже из виднеющегося вдали разрыва никто не выходил. Мои руки задрожали, а пальцы вошли глубже в рыхлую землю.

Мне нужен дождь, любая живая вода, чтобы очистить, промыть душевные раны.

Монстры всё ещё не шевелились.

«Стоять! Стоять!» — пронёсся в голове мой собственный крик, и дрожь пробила уже не только руки — всё тело.

— Боги, — прошептала я, боясь отвести взгляд от ближайшей твари. Все вокруг также не понимали происходящего, а до меня начинало медленно доходить: твари ведь не нападали на меня. Нет, они вообще обходили меня стороной, только защищались, когда я переходила в наступление. Защищались активно, не раз меня раня, но… — Боги, — снова повторила.

— Они замерли? Почему они до сих пор стоят? — раздался вопрос откуда-то, а я осмотрелась. Среди толпы сразу заметила рыжую макушку и выдохнула с облегчением. Рейдон уже пробирался ко мне, а за ним, аккуратно, чтобы не задеть тварей, следовал дядя.

— Может, нужно их добить?.. — спросил кто-то, на что я в панике крикнула:

— Нет! — если кто-то сейчас нападёт, они могут перестать меня слушаться. — Нельзя. Нам нужно ждать… Они слушают меня, пока слушают… — пробормотала. — Срочно окажите помощь всем раненным, купол не снимать до прихода группы спасения.

Я снова посмотрела в глаза ближайшей твари и постаралась настроиться именно на неё, дабы проверить свою теорию.

— Подойди, — приказала ей, и тварь тут же последовала приказу. — Замри, — проговорила. Она действительно слушалась, словно дрессированная собачка. Прикрыла глаза и сосредоточилась. — Назад. Уходи.

Тварь развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась в сторону разрыва, светящегося, устрашающего. На ослабленных ногах я встала и проговорила с надеждой:

— Все назад. Все назад! Уходите обратно в разрыв!

Голос задрожал, все смотрели на меня с надеждой, и — о чудо! — твари отмерли и медленно направились за той, первой.

Я почувствовала, как расслабляются окаменевшие мышцы, как с разума окончательно сходит странная пелена. Нельзя терять бдительность, ведь разрыв ещё открыт, но мы можем… Можем постараться сузить купол, выйдя из-под него. Тогда, если твари снова вырвутся, они будут метаться под куполом, не тронув нас.

Машинально я начала сканировать всё вокруг: мёртвых нет, но кто-то ранен, сильно ранен. Боль вперемешку с облегчением, ликованием, шоком — чужие чувства вновь перемешались, не давая мне понять свои собственные.  Мой взгляд выхватывал знакомые лица: Род, Дан, Джеф, Амон, кто-то из близнецов... Все знакомые мне люди были целы. Кто-то зажимал жуткие рваные раны, кто-то смотрел в небо, кто-то просто стоял, пытаясь осознать происходящее, но в какой-то момент на лицах каждого расплылись улыбки.  Всё хорошо, мы справились. Справилась. 

И мне было так плевать на разорванную в клочья одежду, на ошмётки моей собственной кожи, на кровь, свою и чужую, на слизь и слюни обезумевших тварей...

Рыжая цель была установлена, и ноги сами побежали к ней навстречу. 

Рейдон замер, поняв, что я бегу к нему. Какой же он глупый… я прекрасно видела, как он закрывал меня своим телом, как пытался спрятать от любой опасности даже после того, как убедился — я справлюсь. Кажется, моя регенерация работает даже лучше, чем его, а уж эта моя аномальная сила, напоминающая боевой режим...

На демона буквально налетела. Прыгнула к нему на руки, обняла за шею и обвила его талию ногами. И плевать, что израненный, — сам дурак. Надо было больше о себе заботиться, а не по сторонам смотреть!

Не отпущу. Мой. Живой. Целый и практически невредимый. Покоцанный безумно, но раз больше никто не нападает, всё хорошо… И плевать, что воняет как дарш, я сейчас тоже не розами благоухаю. 

Почувствовав, как его руки придержали меня под попу, аккуратно и деликатно, немного отстранилась и уставилась в его глаза, пытаясь выразить через взгляд всё то, что чувствую сейчас. 

Люблю. Безумно люблю. Аж сердце перехватывает. Пальцы немеют, губы покалывает...

Губы...

Взгляд спустился ниже, к прямому носу, сжатым губам, острому подбородку. 

Что же, видимо, первый решительный шаг будет за мной. С такими мыслями я коснулась его губ своими — резко и как-то дёргано, из-за чего чуть не сломала себе нос. И романтичность момента была бы угроблена, если бы мой демон не взял всё в свои большие тёплые руки, не положил бы одну ладонь мне на затылок, поощряя и успокаивая, не приоткрыл бы свои губы, отвечая на мою попытку поцелуя. 

Что же, у рыжего засранца опыта явно немерено, но что поделать? Мне это только на руку!

Мы целовались очень долго, обмениваясь чувствами, ставшими в эти часы слишком очевидными. Что бы ни случилось, я всегда буду с ним, а он — со мной. Сегодня мы убедились, что для нас жизни друг друга важнее собственных. И я всегда буду благодарна ему за то, что в этот день он не помер как последний придурок!