Глава 11

Во вторник я принимаю решение больше не думать о Марате Рашидовиче.

Решение получается прекрасное. Продуманное, взвешенное, принятое на свежую голову и подкреплённое чашкой кофе. Я даже мысленно подписываю его, ставлю печать и отправляю в архив собственных неудачных романтических историй.

Остаётся сущий пустяк — начать его выполнять.

Утром я прихожу на работу, здороваюсь с коллегами, проверяю почту и с головой погружаюсь в задачи. Никаких лишних взглядов в сторону кабинета руководителя, никаких попыток случайно оказаться рядом с ним в коридоре. Если Марат хочет общаться со мной исключительно по рабочим вопросам, я вполне способна поддержать эту замечательную инициативу.

В конце концов, я пришла сюда работать, а не искать мужчину мечты. То, что мужчина мечты совершенно случайно оказался моим начальником, — обстоятельство неприятное, но не критическое. Люди переживают увольнения, переезды и даже ремонт в ванной. Неужели я не переживу одну неудачную ночь?

При этой мысли я едва не смеюсь.

Одну неудачную ночь?

Алина, дорогая, ты ведь прекрасно помнишь, что ночь была совсем не неудачной. В этом-то и заключается основная проблема.

Я заставляю себя вернуться к таблице.

До обеда всё идёт почти идеально. Я проверяю расчёты, отвечаю на письма, согласовываю документы с соседним отделом и даже успеваю помочь коллеге разобраться с ошибкой в отчёте. К полудню у меня появляется приятное ощущение, что жизнь постепенно возвращается в привычное русло.

А потом в отдел заходит Марат.

Я замечаю его боковым зрением, но не поднимаю головы. Он разговаривает с руководителем отдела, уточняет какие-то детали по контракту, просит прислать ему обновлённые данные. Голос спокойный, деловой. Ни единого намёка на то, что вчера мы стояли вдвоём в лифте и я ушла домой с ощущением, будто между нами выросла невидимая стена.

Когда Марат подходит к моему столу, я уже успеваю подготовить безупречно нейтральное выражение лица.

— Алина, у тебя есть минутка?

— Конечно, Марат Рашидович.

Я поворачиваюсь к нему.

Он смотрит на меня несколько секунд, словно пытается понять, почему я вдруг стала такой официальной.

— Мне нужны обновлённые данные по объекту на Ленинградском проспекте. Сможешь подготовить к трём?

— Да. Пришлю на почту.

— Хорошо. Спасибо.

Он собирается уходить, но задерживается.

— Как ты?

Вопрос звучит неожиданно. Настолько неожиданно, что я едва не забываю, как разговаривать.

— Хорошо, спасибо. А у вас?

Марат слегка прищуривается.

— У меня тоже.

— Прекрасно.

Мы смотрим друг на друга.

Я чувствую себя участницей крайне неудачного спектакля, в котором оба актёра знают, что должны играть любовную сцену, но по какой-то причине упорно изображают коллег, обсуждающих поставку канцелярских принадлежностей.

Наконец он кивает и уходит.

Я снова поворачиваюсь к монитору.

Вот и поговорили.

И ведь мог бы сказать что-нибудь ещё. Спросить, как я провела вечер, написать мне утром, предложить встретиться. Вариантов достаточно. У мужчины с его возможностями вообще не должно возникать сложностей с организацией встречи.

Но нет. Ему нужны цифры по объекту на Ленинградском проспекте.

Надеюсь, объект хотя бы оценит его внимание.

В три часа я отправляю расчёты. В четыре заканчиваю ещё один отчёт, а ближе к пяти начинаю собираться домой, потому что на сегодня у меня больше нет срочных задач.

Телефон вибрирует, когда я уже закрываю рабочие документы.

Сообщение от Марата.

«Освободишься сегодня вечером?»

Я смотрю на экран, чувствуя, как сердце немедленно забывает о принятом мной решении больше не думать о его владельце.

Нет, ну это уже какое-то издевательство. Я целый день старательно выстраиваю между нами профессиональные отношения, а он одним коротким сообщением рушит всю конструкцию.

Я набираю ответ, стираю, снова набираю.

«Вроде бы да. А что?»

Он отвечает почти сразу.

«Хочу пригласить тебя на ужин».

Я перечитываю сообщение.

И что теперь делать? С одной стороны, я весь день убеждала себя, что не собираюсь бегать за мужчиной, который после нашей первой ночи даже не нашёл времени написать мне. С другой — он сам предлагает встретиться. Не по работе, не для обсуждения документов и не потому, что ему срочно понадобился специалист, умеющий пользоваться таблицами.

Он хочет увидеть меня.

По крайней мере, именно так написано в сообщении.

Я могла бы отказаться. Сослаться на усталость, домашние дела или внезапную необходимость пересмотреть все решения, принятые за последние двадцать четыре часа.

Но правда заключается в том, что я хочу пойти.

Хочу увидеть его не в кабинете, не в коридоре и не в лифте, где каждое слово приходится взвешивать. Хочу понять, каким он будет со мной за пределами офиса. И, если уж совсем честно, хочу снова оказаться рядом с ним.

«Хорошо. Во сколько?»

«Заеду в семь».

Я убираю телефон в сумку и некоторое время просто смотрю на стену.

Ну что ж. Печать в архиве поставлена, но документы, видимо, потерялись по дороге.

Вечером я выбираю платье, которое надеваю нечасто. Оно не слишком нарядное, но подчёркивает фигуру и позволяет мне чувствовать себя красивой без необходимости каждые пять минут проверять, не съехала ли куда-нибудь бретелька.

Я укладываю волосы, наношу немного макияжа и смотрю на себя в зеркало.

— Мы идём просто ужинать, — напоминаю я своему отражению. — Никаких ожиданий. Никаких фантазий. Никаких планов на совместную старость и собаку.

Отражение выглядит скептически.

— Собаку можно будет обсудить позже, — добавляю я.

В семь без пяти приходит сообщение, что Марат уже внизу. Я беру сумку и выхожу из квартиры.

Он ждёт возле машины. Увидев меня, улыбается, и я сразу чувствую, как все мои тщательно выстроенные защитные сооружения начинают осыпаться.

— Привет, — говорю я.

— Привет. Ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо.

Он открывает дверь, дожидается, пока я сяду, и только потом обходит машину. Никаких громких комплиментов, никаких попыток немедленно обнять меня. Всё очень спокойно и естественно.

И это почему-то действует на меня сильнее, чем если бы он начал вести себя как герой романтической комедии.

В ресторане мы заказываем ужин. Марат рассказывает о переговорах, я — о том, как едва не отправила клиенту не тот файл. Мы смеёмся, спорим о том, какой кофе лучше, и постепенно я ловлю себя на мысли, что снова чувствую себя рядом с ним совершенно свободно.

Вот только теперь я внимательнее слежу за его словами.

Когда он спрашивает, как прошёл мой день, я отвечаю. Когда интересуется, не устала ли я, говорю, что немного. Но я не задаю встречных вопросов о том, почему он ушёл утром, и не пытаюсь выяснить, что для него значит наша близость.

Я решила не торопить события. По крайней мере, сегодня.

— Ты какая-то задумчивая, — замечает Марат.

Я поднимаю глаза от тарелки.

— Правда?

— Обычно ты отвечаешь быстрее.

— Может, я стала серьёзнее.

— За два дня?

— Бывает. Возраст, опыт, жизненные обстоятельства.

Он усмехается.

— Алина, тебе двадцать семь.

— Именно. Возраст, когда пора задуматься о будущем.

— И какое будущее ты себе представляешь?

Я едва не роняю вилку.

Вот это, конечно, поворот. Я ожидала вопросов о работе, отпуске, погоде — чего угодно, но не разговора о будущем за ужином с мужчиной, который ещё вчера умудрился не написать мне ни одного личного сообщения.

— Ты сейчас серьёзно?

— Вполне.

Я откладываю вилку и думаю, как ответить так, чтобы не выставить себя мечтательницей, которая уже мысленно выбирает цвет штор в общей квартире.

— Хочу заниматься тем, что мне нравится. Развиваться, хорошо зарабатывать, путешествовать. Хочу рядом человека, с которым будет интересно жить, а не просто проводить время.

— А что для тебя значит интересно жить?

Я улыбаюсь.

— Ты решил устроить мне собеседование?

— Нет. Мне действительно интересно.

Я смотрю на него внимательнее.

В его голосе нет насмешки. Он не пытается перевести разговор на шутки, не торопится менять тему. И мне вдруг становится проще отвечать честно.

— Мне хочется, чтобы мы могли разговаривать обо всём. Чтобы поддерживали друг друга, делились проблемами, радовались успехам. Чтобы мне не приходилось гадать, нравлюсь я человеку сегодня или он уже решил, что я ему надоела.

Последние слова вырываются сами собой.

Марат молчит.

Я понимаю, что сказала больше, чем собиралась, и пытаюсь сгладить впечатление:

— В общем, ничего необычного. Нормальные отношения.

— Понятно, — говорит он.

И всё.

Я смотрю на него и жду продолжения. Но он берёт бокал, делает глоток воды и спрашивает, закончила ли я с гарниром.

Вот теперь мне хочется рассмеяться. Или заплакать. Или попросить счёт и уйти, чтобы больше никогда не обсуждать собственные представления о счастье с человеком, который отвечает на них словом «понятно».

Разумеется, я ничего такого не делаю.

Я доедаю ужин.

Потому что даже разбитое сердце не повод оставлять хорошую еду.

После ресторана мы возвращаемся к машине. Вечер прохладный, и я кутаюсь в пальто, пока Марат открывает мне дверь.

По дороге домой он спрашивает, не хочу ли я ещё немного побыть с ним.

— В каком смысле? — уточняю я.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— В прямом. Можем поехать ко мне. Выпьем вина, поговорим.

Я смотрю в окно.

Вот оно. Предложение, которое одновременно радует меня и заставляет насторожиться.

Мне хочется поехать. Хочется оказаться в его доме, увидеть, каким он бывает вне работы, и провести с ним ещё несколько часов. Но я не хочу снова проснуться утром с ощущением, что вчерашний вечер имел значение только для меня.

— Ты уверен, что хочешь именно поговорить? — спрашиваю я.

Марат улыбается.

— А ты хочешь только разговаривать?

Я поворачиваюсь к нему.

— Я задала вопрос первой.

— Знаю.

Он останавливается на светофоре и смотрит на меня.

— Я хочу побыть с тобой. Мне нравится, когда ты рядом. Я не собираюсь притворяться, что дело только в разговорах.

По крайней мере, он честен. И я ценю это больше, чем красивое объяснение, которое ничего не проясняет.

— Хорошо, — говорю я. — Поехали к тебе.

Его квартира оказывается просторной, современной и удивительно аккуратной. Большие окна, сдержанные цвета, минимум лишних вещей. Всё выглядит так, словно здесь живёт человек, который точно знает, где должна находиться каждая вещь и зачем она вообще существует.

— У тебя даже квартира организованнее меня, — замечаю я, снимая пальто.

— Не уверен, что это комплимент.

— Это наблюдение.

— Тогда принимается.

Он предлагает мне устроиться в гостиной, приносит бокалы и открывает бутылку вина. Я сижу на диване, разглядываю город за окнами и пытаюсь не чувствовать себя гостьей, которая случайно оказалась на территории человека, о котором слишком много думает.

Марат садится рядом.

Сначала мы действительно разговариваем. О работе, о его привычках, о том, как он проводит выходные. Он рассказывает, что редко позволяет себе просто бездельничать, потому что привык постоянно держать всё под контролем.

— А отдыхать ты умеешь? — спрашиваю я.

— Иногда.

— Это когда?

— Когда рядом правильный человек.

Я поворачиваюсь к нему.

— И кто же этот правильный человек?

Марат смотрит на меня с улыбкой.

— Сейчас сидит рядом со мной.

Я чувствую, как у меня теплеют щёки.

— Ты всегда знаешь, что сказать?

— Нет. Иногда я просто говорю то, что думаю.

— Опасная привычка.

— Почему?

— Потому что люди могут тебе поверить.

Улыбка постепенно исчезает с его лица. Он смотрит на меня серьёзнее, чем прежде.

— А ты мне веришь, Алина?

Я не сразу отвечаю.

Мне хочется сказать «да». Хочется поверить, что он действительно хочет быть со мной, что я не просто женщина, которая оказалась рядом в подходящий момент. Но я уже поняла, что одного желания недостаточно, чтобы построить отношения.

— Я хочу тебе верить, — отвечаю я.

Он медленно кивает.

— Это честно.

Несколько секунд мы молчим. Потом Марат придвигается ближе и касается моей руки.

— Можно тебя поцеловать?

Я улыбаюсь, хотя внутри всё снова переворачивается.

— Ты ведь знаешь ответ.

— Хочу услышать.

— Можно.

Он целует меня, и я сразу забываю, сколько вопросов собиралась задать ему этим вечером.

Его ладонь ложится мне на талию, я обнимаю его за шею. Поцелуй становится глубже, и я придвигаюсь ближе, чувствуя знакомое волнение, которое с самого начала было связано только с ним. Я уже знаю, как он улыбается между поцелуями, как задерживает взгляд на моём лице, как иногда произносит моё имя тихо, почти задумчиво.

И всё равно каждый раз мне кажется, что этого недостаточно.

Я хочу быть ближе.

Хочу, чтобы он обнимал меня не потому, что вечер располагает к нежности, а потому, что ему действительно хочется держать меня рядом.

Марат словно понимает, что я задумалась. Он отстраняется и проводит пальцами по моей щеке.

— О чём думаешь?

Я качаю головой.

— Ни о чём.

— Не верю.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Он улыбается.

— Надеюсь, ты всё-таки расскажешь.

Я смотрю на него и решаю, что сегодня не хочу снова прятаться за шутками.

— Мне хорошо с тобой, — говорю я. — Очень. Но я не хочу оказаться человеком, к которому ты приезжаешь, когда тебе удобно, а потом уходишь, будто ничего не произошло.

Марат долго смотрит на меня.

— Я не хочу, чтобы ты так думала.

— Тогда не давай мне повода.

Он чуть заметно кивает.

— Хорошо.

Я не знаю, достаточно ли этого ответа. Наверное, нет. Но сейчас он рядом, смотрит мне в глаза и не пытается высмеять мои сомнения. Мне хочется дать ему возможность доказать, что я ошибаюсь.

Поэтому я сама тянусь к нему и целую.

Он отвечает сразу, обнимает меня крепче, и разговор постепенно уступает место поцелуям. Мы больше не пытаемся объяснить то, для чего пока не нашли подходящих слов. Я чувствую его ладонь на своей спине, тепло его прикосновений и то, как легко мне снова забыть обо всех сомнениях, когда он оказывается так близко.

Позже, когда мы остаёмся вдвоём в спальне, я уже не думаю о том, сколько времени прошло и что будет завтра. Я хочу быть с ним, и он отвечает на моё желание. Между нами снова возникает та близость, которую я не могу назвать случайной, потому что сама выбираю её — осознанно, без уговоров и без необходимости кому-то что-то доказывать.

Но где-то глубоко внутри я всё равно надеюсь, что для Марата это тоже не просто удобный способ провести вечер.

Когда мы наконец устраиваемся рядом, я кладу голову ему на плечо. Он обнимает меня, и я закрываю глаза, позволяя себе поверить, что сегодня всё может закончиться иначе.

— Останься, — тихо говорит он.

Я поднимаю голову.

— Ты просишь меня остаться?

— Да.

Я улыбаюсь и снова устраиваюсь рядом с ним.

— Хорошо.

Он целует меня в лоб, притягивает ближе, и я постепенно засыпаю, чувствуя себя счастливой.

На этот раз я не строю грандиозных планов. Не представляю, как мы будем проводить выходные, не придумываю имена будущим детям и не выбираю собаку.

Хотя насчёт собаки я бы ещё подумала.

Я просто хочу, чтобы утром он был рядом.

Чтобы я проснулась и увидела его лицо, услышала его голос, почувствовала, что мне не нужно снова гадать, что между нами происходит.

Это ведь не так много.

По крайней мере, мне хочется в это верить.