Глава 12

Я просыпаюсь от запаха кофе.

Сначала даже не открываю глаза, просто лежу под одеялом и улыбаюсь, потому что первое, что приходит мне в голову, — Марат остался. Он не исчез утром, не оставил меня одну в пустой постели и не заставил гадать, было ли вчерашнее для него чем-то большим, чем приятный вечер.

По крайней мере, пока всё складывается именно так, как мне хотелось.

Я потягиваюсь, поворачиваюсь на другой бок и наконец открываю глаза. На соседней подушке никого нет, но из кухни доносится негромкий звон посуды. Значит, мой начальник, который обычно руководит людьми, подписывает документы и решает вопросы, от которых у меня одной началась бы мигрень, сейчас где-то там пытается приготовить завтрак.

Картина настолько приятная, что я готова простить ему даже отсутствие круассанов.

Хотя, если честно, круассаны значительно укрепили бы наши отношения.

Я быстро умываюсь, накидываю халат и иду на кухню.

Марат стоит возле столешницы в домашних брюках и футболке. Волосы немного растрёпаны, на плите что-то шипит, а на столе уже стоят две чашки кофе. Увидев меня, он улыбается.

— Доброе утро.

— Доброе. Ты готовишь?

— Как видишь.

Я заглядываю в сковороду.

— А это точно съедобно?

Он поворачивается ко мне.

— Ты сейчас оскорбила человека, который старается обеспечить тебя завтраком.

— Я просто уточняю. Вдруг мне нужно заранее заказать доставку.

— Можешь заказать. Но сначала попробуй.

Я смеюсь, подхожу ближе и обнимаю его со спины. Марат на мгновение замирает, а потом накрывает мои руки своими.

— Так и будешь мешать?

— Я не мешаю. Я оказываю моральную поддержку.

— Очень ценная услуга.

— И совершенно бесплатная.

Он поворачивается ко мне, целует в губы, и я тут же забываю, зачем вообще пришла на кухню. Впрочем, это уже становится моей привычкой: стоит Марату оказаться рядом, как все разумные мысли покидают голову, даже не попрощавшись.

Мы завтракаем вместе. Разговариваем о работе, обсуждаем планы на ближайшие дни, смеёмся над какой-то мелочью. Всё выглядит настолько естественно, что я поневоле начинаю представлять, как это могло бы быть, если бы мы действительно были парой.

Совместные завтраки. Вечера дома. Поездки за город. Споры о том, какой фильм смотреть, и неизбежные переговоры о том, кто сегодня моет посуду.

Я даже представляю, как Марат однажды обнаруживает, что я умею готовить только несколько блюд, и начинает подозревать, что в остальном тоже не соответствую его ожиданиям.

Впрочем, если он собирается оценивать меня по количеству освоенных рецептов, нам обоим предстоит много работы.

— Ты опять улыбаешься, — замечает он.

Я поднимаю глаза.

— Имею право.

— Я не спорю.

— Вот и правильно.

Он смотрит на меня с такой мягкой улыбкой, что я едва удерживаюсь от желания пересесть поближе. Хотя куда уж ближе? Мы и так сидим за одним столом, а я уже мысленно присвоила ему место в своей повседневной жизни.

Пожалуй, это происходит слишком быстро.

Но разве можно запретить себе радоваться, когда человек, который тебе нравится, остаётся с тобой, готовит завтрак и целует тебя так, словно ему самому не хочется никуда уходить?

Я решаю пока не портить утро сложными вопросами.

В конце концов, иногда счастье нужно просто прожить, а не немедленно разобрать на составляющие.

До офиса мы добираемся вместе. Марат высаживает меня неподалёку от входа, чтобы коллеги не увидели нас выходящими из одной машины, и обещает написать позже.

Я понимаю его осторожность. Мы работаем в одной компании, он мой непосредственный руководитель, и слухи здесь могут возникнуть быстрее, чем согласуется очередной документ.

И всё же, выходя из машины, я ловлю себя на неприятной мысли: мне бы хотелось, чтобы он не прятал наше сближение.

Не обязательно объявлять об этом всему коллективу. Не нужно хватать меня за руку посреди офиса или демонстративно целовать возле лифта. Просто иногда хочется почувствовать, что я не секрет, который ему необходимо тщательно скрывать.

Я отгоняю эту мысль и направляюсь к входу.

Рабочий день начинается привычно. Оксана рассказывает о своих выходных, коллеги обсуждают сроки по контракту, руководитель отдела просит проверить несколько документов. Я включаюсь в работу и постепенно перестаю думать о том, как хорошо было просыпаться рядом с Маратом.

Почти перестаю.

Потому что ближе к обеду он присылает мне сообщение.

«Как ты?»

Я улыбаюсь экрану.

«Хорошо. А ты?»

«Лучше, чем вчера».

Я перечитываю фразу дважды. Потом ещё раз, просто на всякий случай. Мало ли, вдруг смысл изменится при повторном прочтении.

«Почему?»

«Потому что сегодня я уже видел тебя».

Вот теперь я окончательно теряю способность сохранять серьёзное выражение лица.

Оксана, разумеется, замечает.

— Так, — говорит она, отодвигая стул. — Я ничего не спрашиваю. Но у тебя сейчас такое лицо, будто тебе сообщили о премии.

— Может, мне сообщили о премии.

— Тогда поздравляю. Когда отмечаем?

— Оксана!

Она смеётся и возвращается к работе, а я снова смотрю на телефон.

Марат больше ничего не пишет. Но мне уже достаточно этих нескольких сообщений, чтобы день стал немного лучше.

Я понимаю, что это опасная привычка — позволять одному человеку так сильно влиять на своё настроение. Особенно если этот человек пока не объяснил, какое место ты занимаешь в его жизни.

Но я ничего не могу с собой поделать.

Мне нравится Марат. Нравится его внимание, его голос, его улыбка. Нравится, как он смотрит на меня, когда мы остаёмся вдвоём. И мне хочется верить, что за всем этим стоит нечто большее, чем физическое притяжение.

Возможно, я тороплюсь.

Возможно, он просто не привык говорить о чувствах и ему нужно время.

Я стараюсь не делать выводов раньше срока.

Пока у меня получается.

В следующие несколько дней мы видимся почти ежедневно.

Иногда Марат приглашает меня на обед, иногда мы вместе задерживаемся после работы, обсуждая детали контракта. Он пишет мне вечером, интересуется, как прошёл день, а по выходным предлагает встретиться.

Я постепенно привыкаю к его присутствию в своей жизни.

И именно это становится проблемой.

Потому что чем больше времени мы проводим вместе, тем сильнее мне хочется определённости.

Я уже не могу относиться к нему как к случайному увлечению. Мне интересно, что он думает, что его беспокоит, о чём он мечтает. Я хочу знать, каким он бывает, когда устал, когда злится, когда у него что-то не получается. Хочу быть человеком, которому он может позвонить не только тогда, когда хочет провести вечер вдвоём, но и тогда, когда ему просто необходимо с кем-то поговорить.

Мне хочется отношений.

Не идеальных, не похожих на картинки из рекламы и не обязательно с обещаниями на всю жизнь. Мне хочется понимать, что мы оба движемся в одну сторону.

Но каждый раз, когда я собираюсь заговорить об этом, что-то меня останавливает.

Марат бывает внимательным, нежным, иногда даже неожиданно откровенным. Он помнит мелочи, которые я рассказываю, спрашивает о моих делах, смеётся над моими шутками. И всё же он ни разу не назвал меня своей девушкой и не сказал, что хочет попробовать построить со мной отношения.

Я начинаю замечать эту пустоту между нами.

Она не мешает нам целоваться. Не мешает проводить вечера вместе. Не мешает мне засыпать в его объятиях.

Но она мешает мне чувствовать себя спокойно.

Однажды вечером, когда мы ужинаем у него дома, я всё-таки решаюсь задать вопрос.

— Марат, а ты когда-нибудь думал о том, чтобы снова завести отношения?

Он поднимает глаза от тарелки.

— Конечно.

— И?

— И что?

Я стараюсь говорить спокойно.

— Ну, ты давно ни с кем серьёзно не встречался. Тебе не хочется, чтобы рядом был близкий человек?

Марат откладывает вилку и некоторое время смотрит на меня.

— Алина, я не люблю торопиться с такими вещами.

— Я не предлагаю тебе завтра подавать заявление в загс.

Он усмехается.

— Надеюсь.

— Я просто спрашиваю.

Он откидывается на спинку стула.

— Мне хорошо с тобой. Я не хочу усложнять то, что у нас есть, какими-то определениями.

Я молчу.

Вот оно. Кажется, я наконец получила ответ, которого так боялась.

— А если мне хочется определённости? — спрашиваю я.

Марат смотрит на меня внимательнее.

— Ты хочешь, чтобы мы прямо сейчас решили, что между нами?

— Нет. Я хочу понять, собираемся ли мы вообще куда-то двигаться.

Он проводит ладонью по лицу, словно вопрос действительно требует от него серьёзных усилий.

— Алина, у меня сейчас сложный период. Контракт, компания, новые проекты. Я не хочу обещать тебе то, в чём не уверен.

Я киваю.

Это честно. По крайней мере, честнее, чем красивые слова, за которыми ничего не стоит.

— Хорошо, — говорю я.

Но внутри у меня всё сжимается.

Потому что я не прошу обещать мне вечную любовь. Не требую, чтобы он немедленно изменил свою жизнь ради меня. Я просто хочу знать, что мы не стоим на месте, пока я постепенно влюбляюсь всё сильнее.

Марат замечает моё настроение и протягивает руку через стол. Я вкладываю свою ладонь в его.

— Не хочу, чтобы ты расстраивалась, — говорит он.

Я улыбаюсь, хотя улыбка получается не слишком убедительной.

— Я не расстраиваюсь.

Он смотрит на меня так, словно не верит ни одному слову.

И правильно делает.

В тот вечер я остаюсь у Марата. Мы больше не возвращаемся к нашему разговору, и постепенно напряжение между нами ослабевает. Он обнимает меня, целует, шутит, и я снова позволяю себе расслабиться.

Ведь он не оттолкнул меня. Не сказал, что я ему не нужна. Не предложил прекратить встречи.

Он просто не хочет определённости.

Пока.

Это слово я мысленно повторяю несколько раз, словно оно способно изменить смысл всего сказанного.

Пока не хочет. Возможно, позже захочет. Возможно, ему действительно нужно время, чтобы понять, что происходит между нами.

Я знаю, что это опасные рассуждения. Но когда человек тебе дорог, очень легко превратить отсутствие ответа в обещание, которое он никогда не давал.

Позже мы лежим рядом, и Марат гладит меня по волосам. Я слушаю его голос, чувствую тепло его руки и стараюсь не думать о будущем.

— Останься у меня завтра, — говорит он.

Я поворачиваюсь к нему.

— Завтра?

— Да. Если у тебя нет планов.

— У меня работа.

— После работы.

Я улыбаюсь.

— Ты так настойчиво пытаешься организовать мой досуг, что я начинаю подозревать, будто у тебя есть на меня какие-то планы.

— Есть.

Он произносит это с такой спокойной уверенностью, что я невольно смеюсь.

— И какие же?

Марат наклоняется и целует меня.

— Пока не скажу.

Я отвечаю на поцелуй, прижимаюсь к нему и решаю, что не буду сегодня портить себе настроение сомнениями.

Потому что, несмотря на наш разговор, мне всё ещё хорошо с ним. Я всё ещё хочу быть рядом. И пока у меня есть возможность узнавать его, я не готова отказываться от этого только потому, что мы пока по-разному представляем себе будущее.

Но я уже понимаю: однажды мне придётся сделать выбор.

Либо согласиться на те отношения, которые Марат готов мне предложить, либо уйти, даже если это будет больно.

И почему-то мне кажется, что этот день наступит гораздо раньше, чем я надеюсь.