Глава 13

На следующий день я долго выбираю, что надеть.

Вообще-то, собираюсь я на работу, а не на встречу с потенциальным женихом, поэтому подобная нерешительность выглядит несколько нелепо. Но после вчерашнего разговора с Маратом мне почему-то хочется выглядеть особенно хорошо. Не для того, чтобы он посмотрел на меня и немедленно передумал насчёт отношений. Я не настолько наивная.

Хотя, если честно, где-то глубоко внутри такая мысль всё-таки мелькает.

Надеюсь, у меня хватит ума не произносить её вслух.

В итоге выбираю тёмные брюки, светлую блузку и жакет. Сдержанно, элегантно, без попытки произвести впечатление. По крайней мере, именно так я объясняю свой выбор самой себе, пока в третий раз проверяю, хорошо ли лежат волосы.

В офис приезжаю раньше обычного. Мне нужно немного времени, чтобы настроиться на рабочий день и перестать думать о том, что вчера Марат попросил меня остаться у него сегодня.

После работы.

Он сказал это так, будто всё уже решено.

И я согласилась.

Потому что хочу его видеть. Потому что мне хорошо рядом с ним. Потому что, несмотря на все мои разумные рассуждения, я всё ещё надеюсь, что однажды он посмотрит на меня и поймёт: ему тоже нужно что-то большее.

Впрочем, надежда вообще удивительно живучая вещь. Её можно кормить одной улыбкой, двумя сообщениями и случайным поцелуем, а потом удивляться, почему она никак не умирает.

— Ты чего такая задумчивая? — спрашивает Оксана, заглядывая в мой кабинет.

— Думаю о работе.

Она смотрит на меня с явным недоверием.

— Конечно. А я сегодня утром думала о квантовой физике.

— У тебя получилось?

— Нет. Но я хотя бы не краснела над чашкой кофе.

Я закатываю глаза.

— Оксана, у меня всё нормально.

— Я рада. Просто, если твой загадочный мужчина опять заставит тебя грустить, ты можешь мне рассказать.

Я отвожу взгляд к монитору.

— Он меня не заставляет грустить.

— Алина, я не вчера родилась. Ты уже несколько недель улыбаешься телефону, а потом иногда смотришь в него так, словно он сообщил тебе о конце света. Я не знаю, что у вас происходит, но явно не только обмен рабочими таблицами.

Я невольно усмехаюсь.

— Ты невозможна.

— Зато наблюдательна.

Она оставляет меня с этой мудрой мыслью и уходит, а я некоторое время смотрю на дверь.

Мне действительно хочется кому-нибудь рассказать. Не обязательно обо всём. Просто признаться, что я запуталась, что мне хорошо с Маратом, но я не понимаю, куда мы движемся. Что я боюсь потерять его, хотя, если вдуматься, никогда по-настоящему им не обладала.

Но пока я не готова произносить это вслух.

Слишком уж неприятно звучит.

Рабочий день тянется медленно.

Мы с командой заканчиваем очередной блок расчётов по контракту, проверяем цифры, сверяем документы. До подписания остаётся не так много времени, и Марат требует, чтобы всё было готово заранее. Он собран, сосредоточен и почти не отвлекается на личные разговоры.

Я стараюсь воспринимать это как обычную рабочую ситуацию.

Но каждый раз, когда он проходит мимо моего кабинета, мне хочется поднять голову и поймать его взгляд. Просто убедиться, что между нами всё по-прежнему.

Около шести он останавливается у моей двери.

— Алина, ты закончила с таблицей по третьему объекту?

— Да. Отправила вам минут десять назад.

— Хорошо. Я посмотрю.

Он уже собирается уходить, но я всё-таки спрашиваю:

— Мы сегодня увидимся?

Марат оборачивается.

В его взгляде нет раздражения, только лёгкое удивление, будто он не ожидал, что я сама напомню о нашей договорённости.

— Конечно. Я же просил тебя остаться.

— Просто уточнила.

— Я заеду за тобой после работы. Напиши, когда освободишься.

— Хорошо.

Он кивает и уходит.

Я смотрю ему вслед и чувствую, как внутри постепенно отпускает напряжение.

Вот ведь до чего дошло: мне уже достаточно того, что он подтвердил свои планы. Можно было бы порадоваться собственной невзыскательности, если бы я не подозревала, что дело совсем не в ней.

Мне просто очень хочется, чтобы всё получилось.

Марат встречает меня у входа в офис без привычной деловой дистанции. Забирает сумку, открывает передо мной дверь машины и, когда я сажусь, наклоняется, чтобы поцеловать.

Я отвечаю на поцелуй, стараясь не думать о том, что ещё вчера мне хотелось спросить его, кем я для него являюсь.

Сейчас он рядом. Сейчас он смотрит на меня с улыбкой. Сейчас всё хорошо.

Иногда я начинаю подозревать, что живу короткими отрезками времени и каждый раз убеждаю себя, будто предыдущих не существовало.

— Как прошёл день? — спрашивает он, выезжая со стоянки.

— Продуктивно. Мы почти закончили расчёты.

— Я видел. Хорошая работа.

— Спасибо.

— Ты сегодня какая-то тихая.

Я поворачиваюсь к нему.

— А ты хочешь, чтобы я всё время разговаривала?

— Нет. Просто заметил.

— У меня много мыслей.

— О работе?

Я усмехаюсь.

— Не только.

Он бросает на меня короткий взгляд, но ничего не спрашивает. И я тоже молчу.

Мы едем к нему домой. По дороге заезжаем в небольшой магазин, покупаем продукты, и я даже успеваю расслабиться, пока мы обсуждаем, что приготовить на ужин. Марат предлагает заказать еду, я заявляю, что он просто боится доверить мне кухню, а он отвечает, что дорожит своей кухней и не готов рисковать.

В общем, обычный вечер двух людей, которые проводят время вместе.

И именно это сбивает меня с толку сильнее всего.

Потому что мне не нужно ничего особенного. Не нужны дорогие подарки, демонстративные жесты или обещания, произнесённые под красивую музыку. Я хочу, чтобы подобные вечера стали частью нашей жизни. Чтобы однажды мне не приходилось гадать, позовёт ли он меня снова.

Но Марат не предлагает мне будущего.

А я всё никак не решусь спросить, есть ли оно вообще.

После ужина мы перебираемся в гостиную. Марат наливает нам чай, устраивается рядом и притягивает меня к себе. Я кладу голову ему на плечо, и некоторое время мы просто сидим так, слушая негромкую музыку.

Мне хорошо.

Настолько хорошо, что я почти забываю о своих сомнениях.

Почти.

— Алина, — произносит Марат.

— М-м?

— Я хочу кое-что с тобой обсудить.

Я сразу поднимаю голову.

Есть фразы, после которых обычно ничего хорошего не происходит. «Нам нужно поговорить» — из той же категории. И я уже готова мысленно проститься со своим прекрасным вечером, хотя Марат ещё даже не начал.

— Слушаю.

Он смотрит на меня серьёзно.

— Мне нравится проводить с тобой время. Ты мне нравишься. Я думаю, ты это понимаешь.

— Да.

— Но я не хочу, чтобы у тебя складывалось неправильное представление о том, что между нами происходит.

Я медленно выпрямляюсь.

— Какое именно представление?

Марат делает небольшую паузу.

— Я не готов к серьёзным отношениям.

Слова звучат спокойно. Без жестокости, без попытки меня задеть. Возможно, именно поэтому они попадают так точно.

Я несколько секунд смотрю на него, пытаясь понять, правильно ли услышала.

— Совсем? — спрашиваю я.

— Сейчас — да.

— И ты решил сказать мне об этом только сейчас?

Он проводит ладонью по подбородку.

— Я не хотел торопить события. Мне было хорошо с тобой, и я думал, что мы можем просто наслаждаться тем, что у нас есть.

— А что у нас есть, Марат?

Он смотрит мне в глаза.

— Мы нравимся друг другу. Нас тянет друг к другу. Нам хорошо вместе.

— И всё?

— Алина…

— Нет, подожди. Я хочу понять.

Я убираю ноги с дивана и сажусь ровнее. Мне вдруг становится трудно находиться так близко к нему. Ещё минуту назад я лежала у него на плече и чувствовала себя почти счастливой, а теперь не знаю, куда деть руки.

— Ты хочешь продолжать встречаться со мной? — спрашиваю я.

— Да.

— Встречаться в каком смысле?

Марат не отводит взгляда.

— Проводить время вместе. Оставаться друг у друга. Спать вместе. Без обязательств и без требований, что это должно во что-то перерасти.

Я молчу.

В голове почему-то возникает совершенно нелепая мысль: хорошо, что я не стала готовить ужин. Иначе сейчас пришлось бы переживать ещё и из-за испорченного соуса.

Мозг вообще странно работает в моменты, когда сердце пытаются аккуратно положить на стол и объяснить, что оно никому ничего не должно.

— То есть ты предлагаешь мне отношения без отношений, — наконец произношу я.

— Если тебе так удобнее это называть.

— А тебе удобно называть это как угодно, лишь бы не брать на себя никаких обязательств?

Его лицо становится серьёзнее.

— Я не пытаюсь тебя обмануть. Наоборот, я хочу, чтобы ты знала, чего от меня ожидать.

— Теперь знаю.

Я отвожу взгляд.

Самое обидное, что Марат не выглядит человеком, который специально играет со мной. Он не обещал мне любви, не говорил о совместном будущем, не клялся, что я единственная. Я сама услышала в его нежности больше, чем он был готов дать.

Но от этого не легче.

— Ты ведь понимаешь, что я хочу другого? — спрашиваю я.

— Понимаю.

— И всё равно предлагаешь мне это?

— Я предлагаю тебе быть со мной на тех условиях, которые могу дать сейчас. Решать тебе.

Вот здесь мне становится по-настоящему больно.

Потому что он не просит меня остаться на время. Не говорит, что боится, но хочет попробовать. Не признаётся, что не умеет строить отношения и ему нужно разобраться в себе.

Он просто обозначает границы своей готовности.

А мне предлагает решить, хватит ли мне того, что осталось за этими границами.

Я смотрю на него и вдруг понимаю, что если сейчас соглашусь, то буду каждый день ждать изменения. Буду прислушиваться к его словам, искать смысл в жестах, радоваться случайным проявлениям нежности и бояться спросить о будущем, чтобы не показаться слишком требовательной.

Я стану удобной.

Не потому, что Марат непременно захочет сделать меня такой, а потому, что сама начну подстраиваться под условия, которые мне не подходят, лишь бы не потерять его.

И однажды обнаружу, что потеряла гораздо больше.

— Нет, — говорю я.

Марат слегка хмурится.

— Нет?

— Я не могу так.

— Ты даже не хочешь попробовать?

Я смотрю на него, стараясь говорить спокойно.

— Я уже попробовала. Мне с тобой хорошо. Очень хорошо. Но я не умею делать вид, что мне достаточно встречаться время от времени, когда мы оба свободны, и не думать о том, что будет дальше.

— Я не прошу тебя притворяться.

— Тогда не проси меня соглашаться на то, чего я не хочу.

Он замолкает.

Я вижу, что мой ответ ему не нравится, но не могу понять, что именно он чувствует. Разочарование? Раздражение? Или ему просто жаль, что всё оказалось сложнее, чем он рассчитывал?

Наверное, я уже никогда не узнаю.

— Алина, я не хочу тебя терять, — говорит он наконец.

И вот тут мне приходится собрать всю волю, чтобы не передумать.

Потому что именно эти слова я мечтала услышать. Только не в таком разговоре и не после предложения, от которого мне хочется встать и уйти.

— Тогда мы хотим разного, Марат.

— Ты уверена?

Я улыбаюсь. Глупо, грустно, почти виновато.

— Нет. Я вообще ни в чём сейчас не уверена. Но в одном уверена точно: если я останусь, то буду надеяться, что однажды ты захочешь большего. А ты уже сказал, что не хочешь.

Он опускает глаза, и на несколько секунд между нами повисает тишина.

Я встаю с дивана.

— Мне нужно домой.

— Давай я отвезу тебя.

— Не надо. Я вызову такси.

— Алина…

— Пожалуйста, не пытайся меня переубедить.

Он тоже встаёт, но не подходит ко мне. И я благодарна ему за это, потому что сейчас достаточно одного прикосновения, одного поцелуя, чтобы я забыла все свои разумные доводы.

А я не хочу забывать.

Не сегодня.

Я собираю вещи, проверяю, ничего ли не оставила, и направляюсь к выходу. Марат идёт следом, останавливается у двери.

— Я не хотел причинить тебе боль.

Я оборачиваюсь.

— Я знаю.

И это правда. Мне даже не хочется обвинять его в том, что он честно сказал, чего хочет. Он имеет право не стремиться к отношениям. Имеет право не быть готовым, не обещать, не выбирать меня.

Но и я имею право не соглашаться на то, что делает меня несчастной.

— Береги себя, — говорю я.

— Ты тоже.

Я выхожу, и дверь закрывается за моей спиной.

Всё.

Никаких сцен. Никаких обвинений. Никаких красивых фраз о том, что он ещё пожалеет.

Только лифт, коридор, прохладный вечер и такси, которое почему-то едет слишком долго.

Я сажусь на заднее сиденье, называю адрес и отворачиваюсь к окну. Город проплывает мимо, светятся витрины, люди идут по своим делам, кто-то смеётся, кто-то разговаривает по телефону.

У всех, кажется, есть какая-то жизнь, кроме моей.

Я понимаю, что это неправда. Просто сейчас мне больно, и мир вокруг кажется несправедливо равнодушным к моим переживаниям.

Дома я снимаю обувь, бросаю сумку на стул и долго стою посреди комнаты.

Мне хочется написать Марату. Спросить, скучает ли он уже. Сказать, что я не хотела уходить, что мне всё ещё хочется быть рядом, что, возможно, мы могли бы найти какой-нибудь компромисс.

Но я знаю, чем это закончится.

Он ответит что-нибудь тёплое. Возможно, позвонит. Возможно, предложит встретиться. И я снова окажусь там, откуда только что ушла.

Поэтому я выключаю телефон и иду в душ.

Вода шумит, смывает усталость, но не мысли. Я пытаюсь убедить себя, что поступила правильно, однако внутри всё равно остаётся маленькая, упрямая надежда.

Вдруг он передумает?

Вдруг поймёт, что я ему нужна?

Вдруг завтра напишет, что хочет попробовать по-настоящему?

Я закрываю глаза.

Вот она, самая неприятная часть расставания, которое даже не успело начаться: ты уходишь от человека, но продолжаешь ждать, что он тебя остановит.

И мне приходится признать, что я тоже этого ждала.

Утром я прихожу в офис раньше всех.

Мне нужно успокоиться, собраться и хотя бы на несколько часов перестать чувствовать себя человеком, который оставил половину сердца на чужом диване.

Я открываю рабочую почту, проверяю документы, отвечаю на сообщения. Постепенно цифры и таблицы возвращают мне привычное ощущение контроля. В работе всё понятно: есть задача, есть сроки, есть результат. Если что-то не получается, можно найти ошибку и исправить её.

С людьми всё значительно сложнее.

Около десяти Марат присылает мне письмо с замечаниями по расчётам. Никаких личных сообщений. Никаких вопросов о том, как я добралась домой. Никаких попыток вернуться к нашему разговору.

Я читаю письмо дважды, хотя с первого раза всё понятно.

Затем отвечаю коротко и по делу.

И вдруг осознаю, что больше не могу здесь работать.

Не потому, что Марат плохой руководитель. Не потому, что он меня обидел и теперь я хочу наказать его своим уходом. Он действительно дал мне возможность проявить себя, доверял сложные задачи и оценивал мою работу по достоинству.

Но каждый день видеть его, слышать голос, ловить случайные взгляды и делать вид, что между нами ничего не было, — это слишком высокая цена за должность.

Особенно если я знаю, что стоит ему однажды улыбнуться мне чуть теплее обычного, и я снова начну надеяться.

Я открываю документ и начинаю писать заявление.

Первые несколько строк даются легко. Потом я останавливаюсь и перечитываю текст.

Ничего личного. Никаких объяснений. Просто решение уйти.

Я сохраняю документ.

Пока не отправляю.

Сижу перед монитором и смотрю на собственное отражение в тёмной полосе экрана. Мне страшно. Новая работа не найдётся сама собой, придётся проходить собеседования, доказывать свою компетентность, привыкать к другим людям и новым правилам.

Но это я хотя бы умею делать.

А вот учиться жить рядом с человеком, которого люблю, соглашаясь на крохи его внимания, я не хочу.

Я закрываю документ и возвращаюсь к работе.

Заявление подам не сегодня. Сначала приведу дела в порядок, закончу текущие задачи и найду новое место. Не стану бросать всё в порыве обиды.

Я не собираюсь убегать.

Я собираюсь уходить.

И это, как ни странно, немного облегчает мне жизнь.