Глава 10

Первое, что я замечаю, проснувшись, — тишина.

Второе — холодную половину кровати рядом с собой.

Третье — собственную улыбку, которая появляется на лице раньше, чем я успеваю окончательно открыть глаза.

Я сладко потягиваюсь, переворачиваюсь на бок и провожу ладонью по простыне. Пусто. Ни Марата, ни его тёплого плеча, ни возможности прижаться к нему ещё на пять минут, прежде чем окончательно проснуться и вспомнить, что у взрослых людей вообще-то существует работа.

Я открываю глаза.

Подушка рядом аккуратно лежит на месте, одеяло откинуто, а на тумбочке стоит стакан воды, которого вчера вечером там точно не было.

Марат ушёл.

Я несколько секунд смотрю на пустую половину кровати, пытаясь сообразить, что именно чувствую. Наверное, это нормально. Ему нужно на работу, мне тоже, а будить меня ранним утром, чтобы торжественно сообщить о своём уходе, было бы странно. Особенно если учесть, что вчера мы легли довольно поздно.

Всё логично. Всё разумно. Всё совершенно не мешает мне испытывать лёгкое разочарование.

Я переворачиваюсь на спину и закрываю лицо ладонями.

— Доброе утро, Алина, — говорю я самой себе. — Поздравляю. Ты провела ночь с мужчиной, в которого давно влюблена, а теперь лежишь и разговариваешь с потолком.

Потолок молчит. Спасибо ему за поддержку.

Я вспоминаю вчерашний вечер: ресторан, прогулку, его улыбку, поцелуи в машине, кофе, который мы так и не выпили. Вспоминаю, как Марат смотрел на меня, как обнимал, как спрашивал, всё ли хорошо. И как потом, уже в спальне, я лежала рядом с ним, чувствуя себя совершенно счастливой.

Мне хочется снова оказаться в той минуте, когда он притянул меня к себе и я решила, что больше не буду думать о завтрашнем дне.

К сожалению, завтрашний день наступил.

И, судя по всему, наступил без Марата.

Я сажусь на кровати, убираю волосы с лица и оглядываюсь. На стуле лежит моя одежда, на полу возле кровати стоит его рубашка, которую он вчера снял и небрежно бросил рядом. Я смотрю на неё и улыбаюсь.

Потом замечаю телефон.

На экране нет ни одного нового сообщения.

Вот тут моя улыбка становится чуть менее уверенной.

Разумеется, он мог уйти рано. Разумеется, мог не захотеть меня будить. Разумеется, не обязан был писать мне послание на три страницы с подробным описанием причин своего отсутствия.

Но одно короткое сообщение вроде «Я уехал, не хотел тебя будить» не стало бы для него непосильной задачей. Уверена, у руководителя крупной компании найдётся пара секунд, чтобы воспользоваться телефоном.

Я отбрасываю одеяло и встаю.

Хватит.

Я не собираюсь устраивать трагедию из-за того, что мужчина уехал утром по своим делам. У нас не было никаких договорённостей. Мы не обсуждали, кто кому теперь должен писать первым, кто покупает продукты и в какой день знакомит второго с родителями.

Мы вообще ничего не обсуждали, кроме того, что хотим быть вместе вчера вечером.

А вчера вечером уже закончилось.

На кухне меня встречает нетронутая кофемашина. Две чашки по-прежнему стоят на столе, одна рядом с другой. Я смотрю на них, вспоминаю, как мы смеялись над какой-то ерундой, и чувствую, как внутри что-то неприятно сжимается.

Пожалуй, кофе сегодня я пить не буду.

Хотя нет. Буду. Кофе тут совершенно ни при чём, а лишать себя маленьких радостей из-за мужчины, который даже не оставил записку, — это уже какое-то чрезмерное самопожертвование.

Я готовлю завтрак, принимаю душ и собираюсь на работу. Всё как обычно. Только теперь я то и дело поглядываю на телефон.

Никаких сообщений.

Когда я уже надеваю обувь, мне приходит в голову, что можно написать самой. Просто спросить, как он добрался, или пожелать хорошего дня. Ничего особенного. Обычное сообщение от женщины мужчине, с которым она провела чудесный вечер.

Палец зависает над экраном.

А потом я убираю телефон в сумку.

Нет. Не потому, что хочу заставить его понервничать или проверить, насколько сильно он во мне заинтересован. Игры в молчанку мне никогда не нравились. Просто мне нужно понять, что происходит, прежде чем я начну вести себя так, будто между нами уже существуют отношения.

Пока у нас есть только вчерашний вечер.

И моё совершенно неразумное желание, чтобы он повторился.

В офис я прихожу за десять минут до начала рабочего дня.

Оксана уже на месте. Она сидит за столом с чашкой кофе и внимательно изучает что-то на экране. Увидев меня, тут же откладывает телефон.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Как спалось?

Я останавливаюсь.

Вот ведь ведьма.

— Нормально.

— Только нормально?

— Оксана, сейчас восемь утра.

— И что? В восемь утра люди тоже могут быть счастливы.

— Некоторые люди в восемь утра вообще не должны разговаривать.

Она улыбается, явно довольная собой.

— Ладно, не буду тебя мучить. Но ты сегодня какая-то задумчивая.

— Я всегда задумчивая.

— Нет. Обычно ты задумчивая, когда работаешь. А сегодня ты задумчивая, когда смотришь в стену.

Я снимаю сумку с плеча и сажусь за стол.

— Может, я просто плохо спала.

— А может, хорошо, но не так долго, как планировала?

— Оксана!

— Всё, всё. Молчу. — Она поднимает чашку и делает невинное лицо. — Просто я за тебя рада.

Я поворачиваюсь к ней.

— За меня?

— Ну да. Ты давно ни на кого так не смотрела.

Я не нахожу подходящего ответа. Врать Оксане бесполезно, а рассказывать подробности я пока не готова. Не потому, что стыжусь произошедшего. Мне просто хочется немного побыть с этим наедине, не превращая собственные чувства в тему для обсуждения за утренним кофе.

— Давай не будем, ладно? — прошу я.

Оксана сразу становится серьёзнее.

— Ладно. Не будем.

И я благодарна ей за то, что она не задаёт следующий вопрос.

Потому что сама я пока не знаю, как на него ответить.

Работа начинается почти сразу. Нужно проверить последние расчёты по контракту, согласовать несколько цифр с соседним отделом и подготовить документы к встрече, которая должна состояться в ближайшее время. Я с головой погружаюсь в таблицы, стараясь не отвлекаться на телефон.

Получается так себе.

Каждый раз, когда экран загорается, я невольно надеюсь увидеть сообщение от Марата. Каждый раз обнаруживаю рабочее уведомление, рекламу или напоминание, которое совершенно не интересуется моим эмоциональным состоянием.

К десяти утра я уже начинаю злиться на себя.

Ну что это такое? Вчера была вполне самостоятельной женщиной, способной принимать решения и отвечать за собственную жизнь. Сегодня превратилась в человека, который проверяет телефон чаще, чем банковское приложение после зарплаты.

Неприлично.

Я решительно переворачиваю телефон экраном вниз и возвращаюсь к расчётам.

В половине одиннадцатого в отделе появляется Марат.

Я узнаю его голос ещё до того, как поднимаю голову. Он разговаривает с руководителем нашего отдела, уточняет сроки, просит подготовить документы к подписанию. Всё как обычно: спокойный, собранный, уверенный в себе.

Я смотрю на него украдкой.

Он выглядит так, будто прекрасно выспался и провёл утро в полном соответствии со своими планами. На нём светлая рубашка, тёмные брюки, на запястье часы. Никаких признаков бессонной ночи, смущения или хотя бы лёгкой растерянности.

Впрочем, почему он должен выглядеть растерянным?

Марат не совершил ничего противозаконного. Два взрослых человека захотели быть вместе и провели ночь друг с другом. В цивилизованном обществе за это не положено выдавать медаль, но и вызывать комиссию по разбору происшествий тоже не требуется.

Он заканчивает разговор с руководителем отдела и поворачивается к моему столу.

Я мгновенно делаю вид, что изучаю таблицу с такой сосредоточенностью, словно от неё зависит судьба мировой экономики.

— Алина, у тебя готов последний вариант расчётов?

— Да, Марат Рашидович. Я отправила его вам утром.

— Хорошо. Подойди ко мне через десять минут, обсудим несколько моментов.

— Конечно.

Он кивает и уходит.

Всё.

Ни улыбки. Ни вопроса о том, как я спала. Ни короткого взгляда, который мог бы дать понять, что вчерашний вечер для него тоже что-то значил.

Только работа.

Я смотрю на монитор, но цифры расплываются перед глазами. Несколько секунд я просто сижу неподвижно, пытаясь убедить себя, что не имею права расстраиваться.

Он мой начальник. Возможно, он не хочет демонстрировать личное отношение на работе. Возможно, занят контрактом. Возможно, считает, что нам обоим будет проще вести себя как обычно.

Все эти объяснения звучат вполне разумно.

И всё же вчера он не был просто моим начальником.

Вчера он целовал меня так, что я забывала о существовании целого мира за пределами своей квартиры. Вчера он говорил, что хочет быть со мной, что хочет видеть меня чаще, чем по субботам. Вчера он лежал рядом со мной, и я засыпала, уверенная, что мы наконец перестали ходить вокруг да около.

А сегодня я должна подойти к нему в кабинет и обсудить расчёты.

Что ж. По крайней мере, с расчётами у меня обычно всё получается лучше.

Через десять минут я захожу в кабинет Марата с папкой документов.

Он сидит за столом, просматривая бумаги. На мониторе открыта таблица с финансовыми показателями, рядом лежит ежедневник, а телефон время от времени вспыхивает уведомлениями. На первый взгляд — обычное рабочее утро руководителя, у которого слишком много дел и слишком мало времени.

— Садись, — говорит он, не поднимая головы.

Я сажусь напротив.

Марат задаёт вопросы по расчётам, уточняет несколько цифр, просит показать альтернативный вариант. Я отвечаю, объясняю логику вычислений, открываю нужные файлы. Разговор идёт спокойно и по делу. Он слушает внимательно, не отвлекается, несколько раз кивает.

Ни разу не спрашивает, как я себя чувствую.

Ни разу не упоминает вчерашний вечер.

Когда мы заканчиваем, он закрывает папку и наконец смотрит на меня.

— Хорошая работа, Алина. Спасибо.

— Пожалуйста.

Я собираю документы. Можно было бы уйти прямо сейчас. Так было бы проще: вернуться к своему столу, закончить расчёты и не пытаться вытащить из него то, что он, возможно, не собирается говорить.

Но я задерживаюсь на секунду.

Марат замечает это.

— Что-то ещё?

Вот он, момент истины. Можно спросить, почему он ушёл, не разбудив меня. Можно поинтересоваться, собирается ли он сегодня написать мне хотя бы пару слов. Можно прямо сказать, что мне неприятно чувствовать себя женщиной, которую утром оставили одну, будто ничего особенного не произошло.

Но я не произношу ничего из этого.

Потому что боюсь услышать ответ.

— Нет. Больше ничего.

Он чуть кивает и снова переводит взгляд на документы.

Я выхожу из кабинета, тихо закрываю за собой дверь и только в коридоре понимаю, что всё это время держала папку слишком крепко. Пальцы даже немного побелели.

Господи, Алина.

Тебе двадцать семь лет. Ты работаешь, зарабатываешь деньги, самостоятельно решаешь свои проблемы. Ты умеешь разговаривать с людьми, отстаивать свою точку зрения и не теряться, когда перед тобой сложная задача.

Почему же рядом с одним конкретным мужчиной ты превращаешься в человека, который не может задать простой вопрос?

Потому что мне не всё равно.

Вот и весь ответ.

Если бы Марат был для меня просто привлекательным мужчиной, с которым я провела приятную ночь, я бы сейчас пожала плечами и пошла заниматься своими делами. Но он давно перестал быть для меня просто привлекательным мужчиной. Я успела придумать себе слишком много надежд, прежде чем между нами вообще что-то произошло.

И теперь боюсь, что всё это существовало только в моей голове.

К обеду я окончательно убеждаю себя, что не должна делать поспешных выводов.

Марат занят контрактом. Встреча с партнёрами приближается, документы требуют внимания, а компания не может остановиться только потому, что её руководитель провёл ночь с одной из сотрудниц.

Это звучит разумно.

Настолько разумно, что я почти начинаю верить.

Я заканчиваю расчёты, отправляю итоговый файл и иду в столовую. Оксана присоединяется ко мне, но о личном больше не спрашивает. Мы обсуждаем работу, планы на выходные и новую кофейню, которую она недавно нашла. Я даже смеюсь над её историей о том, как она перепутала два одинаковых пакета и принесла домой чужой заказ.

На несколько минут мне становится легче.

Потом я возвращаюсь на рабочее место и вижу сообщение от Марата.

«Расчёты получил. Всё отлично, спасибо».

Я смотрю на экран.

Вот и всё.

Ни слова о вчерашнем. Ни вопроса, как прошёл мой день. Никакого намёка на то, что он вспоминает нашу ночь так же часто, как я.

Я печатаю:

«Рада, что всё подошло».

Отправляю и закрываю переписку.

Мне хочется злиться. На него, на себя, на собственную способность привязываться к человеку быстрее, чем успеваю понять, что он собой представляет. Но злость не приходит. Вместо неё появляется тихая, неприятная грусть, от которой не спасают ни работа, ни кофе, ни здравый смысл.

Возможно, Марат просто не хочет отношений.

Возможно, ему было хорошо со мной, но он не собирается ничего менять в своей жизни.

Возможно, вчерашний вечер для него был именно тем, чем я боялась его считать: приятным эпизодом, который не требует продолжения.

Я не знаю.

И это самое неприятное.

Потому что, пока я не знаю, у меня остаётся надежда. А надежда умеет быть удивительно живучей даже тогда, когда ей уже давно пора собрать вещи и покинуть помещение.

Рабочий день заканчивается ближе к семи.

Я собираю документы, выключаю компьютер и проверяю телефон. Новых сообщений нет.

Марат всё ещё занят подготовкой к встрече по контракту. Я видела его в коридоре несколько минут назад: он разговаривал по телефону, что-то уточнял у коллег и выглядел человеком, у которого в голове одновременно помещаются десятки задач.

Наверное, так и должно быть. Он руководит большой компанией, у него множество обязательств. Я не могу ожидать, что он будет проводить весь день, вспоминая о нашей ночи.

Но ведь я не прошу весь день.

Мне хватило бы одного сообщения.

Одного вопроса.

Хотя бы какого-нибудь знака, что вчерашнее не закончилось вместе с тем моментом, когда он вышел из моей квартиры.

Я надеваю пальто и направляюсь к лифтам. Двери почти закрываются, когда я слышу знакомый голос:

— Алина, подожди.

Я оборачиваюсь.

Марат быстро подходит ко мне, придерживает дверь и входит в лифт.

На несколько секунд мы остаёмся вдвоём.

Я невольно вспоминаю тот первый вечер, когда мы оказались в закрытом лифте и я не знала, куда девать глаза. Тогда мне казалось, что самое сложное — это стоять рядом с мужчиной, который мне нравится, и не выдать себя.

Как же я ошибалась.

Самое сложное — стоять рядом с ним после ночи, которую ты уже успела наделить огромным значением, и не понимать, что она значила для него.

— Ты уже уходишь? — спрашивает он.

— Да. Рабочий день закончился.

— Разумеется.

Он смотрит на меня, словно хочет что-то добавить, но телефон в его руке снова вибрирует. Марат бросает взгляд на экран и отвечает на звонок.

— Да, слушаю. Нет, этот вариант не подходит. Мне нужно, чтобы к утру всё было готово…

Я отворачиваюсь к дверям лифта.

Вот и всё. Контракт, сроки, документы. Его обычная жизнь, в которой вчерашняя ночь, возможно, заняла всего несколько часов.

Лифт останавливается на первом этаже. Марат заканчивает разговор и убирает телефон.

— Завтра увидимся, Алина.

— Конечно. До завтра, Марат Рашидович.

Я выхожу первой.

На улице прохладно. Я застёгиваю пальто, глубже прячу руки в карманы и направляюсь к остановке. Мне хочется поскорее оказаться дома, закрыть за собой дверь и хотя бы на вечер перестать думать о том, что произошло.

Но по дороге я всё-таки достаю телефон.

Открываю нашу переписку.

Последнее сообщение — моё. Короткое, вежливое и совершенно незначительное. Рядом с ним нет ни вопроса, ни продолжения разговора. Просто конец рабочей переписки между начальником и сотрудницей.

Я долго смотрю на экран, а потом закрываю его.

Наверное, нужно признать очевидное: я не знаю, чего хочет Марат. И пока он сам этого не скажет, мне придётся перестать додумывать за него.

Вчера я засыпала рядом с ним, уверенная, что между нами начинается что-то настоящее.

Сегодня я впервые допускаю, что, возможно, ошиблась.

И самое обидное даже не то, что он мог захотеть от меня только одну ночь.

Самое обидное — что я уже хочу следующую.

А он, кажется, совершенно спокойно обходится без неё.