Глава 4

Во вторник я прихожу на работу на пятнадцать минут раньше обычного. Не потому, что внезапно прониклась трудовой дисциплиной и решила стать лучшим сотрудником месяца. Просто вчера вечером я совершила ошибку, о которой предпочла бы не вспоминать: прокручивала в голове разговор с Маратом Рашидовичем до тех пор, пока не начала злиться даже на собственные мысли. А потом, уже лёжа в кровати, решила, что с сегодняшнего дня всё изменится. Никаких лишних взглядов, никаких попыток угадать, что он имеет в виду, и никаких фантазий о том, почему генеральному директору вдруг стало интересно, куда я смотрю, когда он проходит мимо.

План отличный. Осталось только выполнить его, что, как выясняется, гораздо сложнее, чем придумать.

Я успеваю включить компьютер, разобрать несколько писем и даже составить список задач на день, когда в отдел входит Марат. Он останавливается возле стола Оксаны, обсуждает с ней какое-то совещание, затем здоровается с остальными сотрудниками. Я не поднимаю головы. Вообще. Смотрю в монитор с таким усердием, словно от моей способности различить цифру восемь в пятой строке зависит судьба всего строительного бизнеса страны. Если сейчас кто-нибудь попросит меня назвать собственное имя, я, пожалуй, сначала проверю его в паспорте.

— Доброе утро, Алина.

Вот ведь зараза.

Я поднимаю глаза. Марат стоит возле моего стола, держа в руке тонкую папку. На нём тёмно-синий костюм, белая рубашка и часы, которые, вероятно, стоят столько, сколько я трачу на жизнь за несколько месяцев. Волосы уложены, лицо спокойное, а в глазах уже мелькает знакомое веселье. Похоже, ему совершенно не требуется кофе, чтобы проснуться. Ему достаточно увидеть меня.

— Доброе утро, Марат Рашидович.

— Как настроение?

— Хорошее, спасибо.

— Рад слышать. Как вчера добрались домой?

Я на секунду теряюсь. Вопрос совершенно обычный, из тех, которые люди задают друг другу из вежливости, но после вчерашнего разговора даже простое «как дела» звучит подозрительно.

— Нормально. На метро, как всегда.

— Лифт вас больше не задерживал?

Я смотрю на него, потом на папку в его руках и снова на него. Он улыбается. Не широко, не вызывающе, а так, словно между нами есть маленькая тайна, о которой больше никто не знает.

— Нет, — отвечаю я. — К счастью, больше никаких происшествий не было.

— Отлично. Не хотелось бы, чтобы у вас сложилось неправильное впечатление о нашей компании.

— Пока складывается вполне правильное.

— И какое же?

Вот теперь я начинаю подозревать, что он специально выбирает вопросы, на которые невозможно ответить коротко и безопасно.

— Что у нас много работы, хорошие специалисты и иногда ломаются лифты.

Марат смеётся.

— Справедливая оценка. Продолжайте в том же духе.

Он кладёт папку на мой стол, уточняет, успела ли я проверить вчерашние данные, и, получив утвердительный ответ, уходит к себе. Никаких лишних слов, никаких странных намёков. Обычный начальник, который интересуется делами сотрудницы. Всё прекрасно.

Только вот я сижу и улыбаюсь в монитор, как полная идиотка.

— Даже не спрашивай, — говорю я Оксане, заметив, что она повернулась в мою сторону.

— Я ещё ничего не сказала.

— Зато уже придумала.

— Алина, я просто хотела узнать, где ты заказывала кофе. Но теперь мне гораздо интереснее, что происходит у тебя в голове.

— Там ремонт. Вход посторонним запрещён.

— Понятно. И генеральный директор, видимо, главный прораб.

Я швыряю в неё скомканную бумажку. Она снова смеётся, а я возвращаюсь к работе, решив, что больше не стану обсуждать с ней Марата. По крайней мере, сегодня. И вообще, мне пора перестать вести себя так, словно у меня впервые в жизни появился объект симпатии. Мне двадцать семь лет, а не пятнадцать. Я вполне способна отличить реальность от собственных фантазий и не обязана терять голову из-за каждого мужчины, который умеет носить костюм.

Особенно если этот мужчина — мой начальник.

К одиннадцати часам я заканчиваю проверку смет и отправляю Марату предварительный отчёт. В ответ получаю короткое сообщение: «Посмотрите, пожалуйста, ещё два пункта. Подробности у меня». Я беру блокнот и направляюсь в его кабинет, стараясь не думать о том, что за последние несколько дней он стал вызывать меня гораздо чаще, чем в первую неделю моей работы.

Впрочем, это может быть совершенно объяснимо. Я занимаюсь новым проектом, сроки сжатые, вопросов много. Было бы странно, если бы генеральный директор не интересовался ходом работы. Я не собираюсь придумывать себе особое значение там, где его, возможно, нет.

Марат сидит за столом, разговаривая по телефону. Указывает мне на кресло, заканчивает разговор и поворачивает ко мне монитор.

— Здесь два спорных момента. Первый касается стоимости материалов, второй — сроков выполнения работ. Я хочу, чтобы вы посмотрели на них независимо от предыдущих расчётов. Не нужно подстраиваться под то, что уже согласовано.

— Хорошо. Я проверю исходные данные и сравню с предложениями подрядчиков.

— Именно. И если найдёте ошибку, говорите прямо. Даже если она моя.

— Особенно если она ваша, — вырывается у меня.

Марат медленно поднимает голову.

Я замираю. Прекрасно. Просто прекрасно. Ещё немного, и я начну выдавать генеральному директору советы по управлению компанией, а потом удивляться, почему меня не повысили до заместителя.

Но он неожиданно улыбается.

— Вот это правильный подход.

— Я не хотела сказать, что вы часто ошибаетесь.

— А если бы хотели?

— Тогда сказала бы прямо.

— Значит, мне действительно повезло с вами.

Он произносит это так легко, что я не сразу понимаю, как реагировать. Вроде бы речь идёт о работе, но почему-то мне становится тепло от его слов. Я опускаю глаза к документам и делаю вид, что внимательно изучаю таблицу. На самом деле пытаюсь привести мысли в порядок.

Мы обсуждаем расчёты, и довольно скоро я действительно увлекаюсь задачей. Один из подрядчиков предлагает более дешёвый вариант материалов, но при проверке выясняется, что в стоимость не включена доставка. Если учесть её отдельно, экономия становится почти незаметной. Я показываю Марату разницу, объясняю, почему не стоит торопиться с утверждением предложения, и предлагаю запросить окончательную смету.

Он слушает внимательно, задаёт несколько уточняющих вопросов и в конце кивает.

— Хорошо. Отправьте запрос сегодня. Если подтвердится, что экономии практически нет, будем рассматривать другой вариант.

— Сделаю.

— И ещё, Алина…

Я поднимаю голову.

— Да?

— Вы заметно спокойнее стали со мной разговаривать.

Сердце совершает совершенно ненужный кульбит.

— Я всегда спокойно с вами разговариваю.

— Конечно. Просто теперь вы хотя бы смотрите мне в глаза.

Я чувствую, как начинают гореть щёки. Вот ведь человек. Ему мало того, что я уже несколько дней пытаюсь научиться вести себя с ним нормально. Ему обязательно нужно напомнить, что он всё замечает.

— Может быть, я просто привыкла к вашей манере общения, — говорю я.

— Возможно.

Он не спорит, не задаёт новых вопросов, только смотрит на меня с той самой лёгкой улыбкой. И почему-то это действует сильнее, чем если бы он продолжил меня дразнить. Мне хочется узнать, что он думает на самом деле, но спрашивать я, конечно, не собираюсь. Не настолько я потеряла остатки здравого смысла.

— Я пойду, — говорю я, собирая документы. — Нужно отправить запрос подрядчику.

— Не буду вас задерживать.

Я уже у двери, когда слышу:

— Алина, вы ведь не собираетесь теперь каждый раз убегать от меня сразу после разговора?

Я оборачиваюсь.

— Я не убегаю. У меня работа.

— Я помню. Вы неоднократно об этом сообщали.

— Тогда зачем спрашиваете?

Марат улыбается чуть шире.

— Хотел убедиться, что вы не избегаете меня намеренно.

На этот раз я не нахожу подходящего ответа. Можно сказать, что он слишком высокого мнения о себе. Можно напомнить, что у меня есть дела поважнее. Можно вообще сделать вид, что я не поняла вопроса. Но все варианты кажутся глупыми, а потому я выбираю единственный, который приходит в голову:

— Не переживайте, Марат Рашидович. Если я когда-нибудь решу вас избегать, вы об этом узнаете.

Он смотрит на меня несколько секунд, а затем тихо смеётся.

— Договорились.

Я выхожу из кабинета с ощущением, будто только что подписала какой-то совершенно необязательный контракт. И, что хуже всего, не уверена, кто из нас в нём выиграл.

После обеда работа идёт своим чередом. Я связываюсь с подрядчиками, отправляю запросы, получаю ответы и вношу изменения в таблицу. К трём часам у меня уже есть подтверждение по первому спорному пункту, а по второму приходится ждать дополнительную информацию. Я докладываю об этом Марату по электронной почте и продолжаю заниматься остальными задачами.

В какой-то момент я даже ловлю себя на мысли, что постепенно привыкаю к его вниманию. Да, он иногда задаёт странные вопросы. Да, порой смотрит на меня так, что хочется провалиться сквозь пол. Но он не переходит границ, не мешает работе и, что самое важное, действительно ценит мои профессиональные качества. Возможно, я просто слишком много думаю о его поведении, потому что он мне нравится. Если бы на его месте был другой начальник, я, вероятно, вообще не обратила бы внимания на половину этих разговоров.

Эта мысль кажется мне настолько разумной, что я почти успокаиваюсь.

А потом в половине четвёртого Марат присылает сообщение: «Зайдите ко мне, когда освободитесь».

Я смотрю на экран и тяжело вздыхаю.

— Что там? — спрашивает Оксана, проходя мимо.

— Ничего. Работа.

— У тебя такое лицо, будто работа предложила тебе выйти за неё замуж.

— Оксана, иди занимайся своими делами.

— Уже иду. Только помни: если свадьба всё-таки состоится, я хочу быть свидетельницей.

Я закатываю глаза, закрываю файл и направляюсь к кабинету генерального директора.

На этот раз Марат не за столом. Он стоит у окна и разговаривает с кем-то по телефону. Я жду, пока он закончит, и заодно замечаю, что на столе лежат несколько папок, открытый ноутбук и недопитая чашка кофе. Значит, у него тоже хватает дел. Почему-то это помогает мне окончательно избавиться от ощущения, что он весь день только и занимается тем, что придумывает способы меня смутить.

— Извините, что заставил ждать, — говорит он, убирая телефон. — Проходите.

Я сажусь напротив него.

— Вы хотели что-то обсудить?

— Да. У нас возникла небольшая проблема с презентацией проекта. Завтра встреча с потенциальными партнёрами, а отдел продаж прислал обновлённые цифры, которые не совпадают с нашими расчётами. Мне нужно понять, где именно расхождение.

— Я могу проверить.

— На это потребуется несколько часов. Если у вас уже есть планы на вечер, я могу поручить задачу другому сотруднику, но тогда мы потеряем время.

Я смотрю на часы. До конца рабочего дня остаётся чуть больше часа, а объём работы действительно немаленький.

— Я проверю. Думаю, сегодня успею хотя бы определить причину расхождения.

— Хорошо. Тогда я пришлю вам материалы. Если понадобится помощь, обращайтесь.

— Спасибо.

Я встаю, но Марат добавляет:

— И, Алина, если закончите поздно, не стесняйтесь сказать. Не нужно оставаться здесь до ночи только потому, что я попросил проверить цифры.

Я невольно улыбаюсь.

— Я поняла.

— Правда?

— Правда. Я уже взрослая девочка и умею отличать срочную работу от желания произвести впечатление на начальство.

Слова вылетают прежде, чем я успеваю их обдумать.

Марат замолкает. Я тоже. Несколько секунд мы смотрим друг на друга, и я чувствую, как внутри меня медленно поднимается волна паники.

Зачем? Зачем ты это сказала?

Но он не смеётся и не задаёт никаких вопросов. Только чуть приподнимает брови.

— А вы хотите произвести на меня впечатление?

Я могла бы притвориться, что не поняла. Могла бы сказать, что речь идёт исключительно о профессиональных качествах. И, конечно, именно так я и должна поступить.

— Я хочу хорошо выполнять свою работу, — отвечаю я, стараясь сохранить невозмутимость.

— Это я уже заметил.

Он улыбается, и я понимаю, что на сегодня мой лимит смущения окончательно исчерпан.

— Тогда я пойду проверять цифры.

— Идите, Алина.

Я выхожу из кабинета почти бегом. Не потому, что избегаю его, разумеется. Просто у меня действительно много работы.

А ещё потому, что если останусь там хотя бы на минуту дольше, то могу совершенно случайно сказать что-нибудь ещё более глупое.

К половине седьмого офис почти пустеет. Я сижу за компьютером, сравнивая две версии таблицы, и начинаю понимать, почему отдел продаж не смог самостоятельно разобраться с расхождениями. Часть данных обновили, но несколько старых значений остались в итоговой презентации. В результате цифры не сходятся, хотя сами расчёты в основном верны. Исправить это несложно, но придётся пройтись по каждому разделу, чтобы не пропустить другие несоответствия.

Я снимаю очки, массирую переносицу и смотрю на часы. Домой хочется ужасно. Ещё сильнее хочется есть. Но оставлять работу на завтра неразумно: встреча с партнёрами состоится утром, и Марату нужен хотя бы предварительный результат сегодня.

Я снова надеваю очки и продолжаю проверку.

Через двадцать минут на моём столе появляется стакан кофе.

Я поднимаю голову и вижу Марата.

— Вы ещё здесь? — спрашивает он.

Я смотрю на него, потом на кофе.

— Как видите.

— Решил проверить, не забыли ли вы про свой обед.

— Обед был несколько часов назад.

— Именно поэтому я принёс кофе. Ужин он, конечно, не заменит, но хотя бы поможет продержаться до дома.

Я беру стакан и неожиданно для себя улыбаюсь.

— Спасибо. Очень кстати.

— Как продвигается работа?

Я поворачиваю к нему монитор и объясняю, что нашла. Марат слушает, задаёт несколько вопросов и предлагает уточнить одну цифру у руководителя отдела продаж. Я отправляю сообщение, получаю подтверждение и показываю ему исправленный расчёт.

— Вот теперь всё сходится, — говорю я. — Осталось проверить презентацию целиком, но основные расхождения устранены.

Марат смотрит на экран, затем на меня.

— Отлично. Вы очень быстро разобрались.

— Там не было ничего особенно сложного. Просто данные обновили не везде.

— Большинство людей на вашем месте сказали бы, что виноват другой отдел.

— Но от этого цифры не стали бы правильными.

Он улыбается.

— Вот за это я вас и ценю.

Я замираю с пальцами на клавиатуре.

Слова совершенно простые. Он говорит о работе, и я прекрасно это понимаю. Но почему-то мне становится так приятно, что на секунду я забываю обо всём остальном. О времени, о недоделанной презентации, о том, что мы сидим в почти пустом офисе. Мне хочется услышать это ещё раз. И одновременно хочется немедленно закрыть ноутбук и уйти, пока я не начала воспринимать обычную похвалу как признание в любви.

— Спасибо, — говорю я наконец. — Мне приятно это слышать.

Марат не отвечает сразу. Он стоит рядом с моим столом, засунув одну руку в карман, и смотрит на меня с непривычной серьёзностью.

— Алина, вы всегда так смущаетесь, когда вам говорят что-то приятное?

Я закатываю глаза.

— Марат Рашидович, вы когда-нибудь задаёте вопросы, на которые можно ответить одним словом?

— Конечно.

— И какие же?

— Например, «да» или «нет».

Я смеюсь, не выдержав.

— Вы невыносимы.

— Мне уже говорили.

— Не сомневаюсь.

Он смеётся вместе со мной, и на несколько секунд всё становится удивительно простым. Мы просто разговариваем. Два человека, которым приятно находиться рядом. Без неловкости, без попыток угадать скрытый смысл каждого слова. Я ловлю себя на том, что впервые за всё время рядом с ним не хочу никуда убегать.

И, кажется, именно это пугает меня больше всего.

Потому что я начинаю привыкать.

— Ладно, — говорит Марат, взглянув на часы. — Не буду вас отвлекать. Заканчивайте и отправляйтесь домой. Остальное проверим завтра утром.

— Я почти закончила.

— Тогда тем более.

Он делает шаг в сторону, но прежде чем уйти, оборачивается.

— И спасибо, что согласились помочь сегодня вечером.

— Не за что. Это моя работа.

— Всё-таки не только работа, Алина.

Я поднимаю голову, но он уже направляется к своему кабинету. Я остаюсь сидеть, глядя ему вслед, и чувствую, как медленно начинает колотиться сердце.

Что это значит?

Я задаю себе этот вопрос уже который день, и каждый раз ответ оказывается одним и тем же: я не знаю.

Может быть, он просто такой человек. Уверенный, внимательный, привыкший располагать к себе окружающих. Возможно, он даже не задумывается о том, какое впечатление производит на меня. А я, в свою очередь, придаю слишком большое значение каждому его слову, потому что давно испытываю к нему чувства.

Но есть и другая возможность.

Может быть, он действительно мной заинтересовался.

Я смотрю на закрытую дверь его кабинета и тут же отворачиваюсь. Нет. Не стоит забегать вперёд. Пока между нами ничего не произошло. Есть только разговоры, взгляды и несколько фраз, которые можно понять по-разному. Этого недостаточно, чтобы строить планы или надеяться на что-то серьёзное.

Я заканчиваю проверку, отправляю Марату итоговый файл и выключаю компьютер. В офисе тихо, за окнами темнеет, и я неожиданно чувствую себя совершенно спокойной. День был долгим, но продуктивным. Я справилась с задачей, получила похвалу и даже не совершила ни одной катастрофической глупости. По моим меркам, это уже успех.

У выхода я проверяю телефон и вижу новое сообщение.

Марат Рашидович: «Спасибо за сегодняшнюю работу. Добирайтесь домой спокойно».

Я перечитываю его дважды. Потом ещё раз. И только после этого отвечаю:

Я: «Спасибо. Хорошего вечера».

Никаких смайликов, никаких лишних слов. Всё предельно профессионально.

Убираю телефон в сумку и выхожу на улицу. Вечерний воздух прохладный, людей много, машины медленно ползут по дороге. Я направляюсь к метро и думаю о том, что завтра снова увижу Марата. И теперь мне уже не хочется избегать этой встречи.

Мне хочется узнать, что будет дальше.

А это, пожалуй, самая опасная мысль из всех, которые могли прийти мне в голову.

Потому что если я действительно ему нравлюсь, рано или поздно он перестанет ограничиваться вопросами о работе и шутками в лифте.

И тогда мне придётся решить, чего я хочу сама.

Остаться просто сотрудницей, которая тайно влюблена в своего начальника, или рискнуть и позволить этой истории зайти гораздо дальше, чем я когда-либо планировала.