Глава 5

В среду я просыпаюсь с подозрительным ощущением, что жизнь наконец-то начинает налаживаться. Ничего особенного не произошло: я выспалась, успела позавтракать, не пролила кофе на блузку и даже приехала в офис без привычной утренней гонки. Казалось бы, живи и радуйся. Но есть одна маленькая проблема: вчера вечером Марат Рашидович написал мне сообщение, пожелал спокойно добраться домой, а я почему-то запомнила эти несколько слов лучше, чем половину прочитанной за неделю профессиональной литературы.

Надо признать, мужчина умеет создавать проблемы буквально из ничего. Написал обычное сообщение — и всё, сиди теперь, анализируй. Почему он вообще решил мне написать? Просто из вежливости? Потому что я задержалась на работе и помогла ему с презентацией? Или он действительно хотел проявить внимание? Причём если бы он прислал что-нибудь откровенное, с намёками и многозначительными фразами, было бы даже проще. Можно было бы сразу решить, что начальник решил пофлиртовать, и дальше действовать по обстоятельствам. Но нет. Марат выбирает совершенно невинные слова, после которых я сама додумываю остальное. Удобно устроился, ничего не скажешь.

— Ты чего улыбаешься? — спрашивает Оксана, едва я успеваю сесть за стол.

Я тут же принимаю серьёзный вид.

— Не улыбаюсь.

— Ага. Тогда у тебя просто лицо такое счастливое. Может, зарплату повысили, а мне забыли сообщить?

— Если повысят, я обязательно тебе расскажу.

— Вот за это я тебя и люблю. За верность коллективу и готовность делиться чужими деньгами.

Я смеюсь, включаю компьютер и открываю почту. Вчерашняя презентация уже отправлена партнёрам, Марат подтвердил получение отчёта, а на сегодня у меня запланирована проверка ещё нескольких документов. Работа идёт своим чередом, и я почти успеваю забыть о вчерашнем сообщении, когда в почте появляется новое письмо от генерального директора.

«Алина, зайдите ко мне, пожалуйста, после утреннего совещания. Нужно обсудить результаты проверки».

Я перечитываю письмо и киваю сама себе. Вот видишь? Обычная работа. Никаких тайных признаний, никаких загадок. Человек руководит огромной компанией, у него сотни вопросов, и я всего лишь один из сотрудников, которому поручили важную задачу.

Именно так я и собираюсь себя вести.

Пока не захожу в кабинет и не вижу Марата.

Он сидит за столом, просматривая документы, но, заметив меня, откладывает их в сторону.

— Доброе утро, Алина. Проходите.

— Доброе утро, Марат Рашидович.

Я занимаю кресло напротив него и открываю блокнот. Он спрашивает о результатах проверки, и следующие пятнадцать минут мы обсуждаем исключительно работу. Я показываю ему исправленные расчёты, объясняю, какие данные пришлось уточнить, и предлагаю несколько вариантов дальнейших действий. Марат внимательно слушает, иногда задаёт вопросы, а в конце забирает у меня распечатку.

— Хорошо. Именно такой результат мне и был нужен. Спасибо.

— Пожалуйста.

Я закрываю блокнот и собираюсь уходить, но он вдруг спрашивает:

— Вы сегодня вечером свободны?

Вопрос звучит настолько неожиданно, что я несколько секунд просто смотрю на него. Потом мысленно собираю себя по частям и пытаюсь вспомнить, как вообще разговаривают нормальные люди.

— Вечером? — уточняю я, хотя прекрасно расслышала.

— Да. После работы.

Вот теперь начинается самое интересное.

Я могла бы ответить, что у меня планы. Это было бы даже не совсем ложью: дома меня ждут ужин, сериал и стирка, которую я откладываю уже несколько дней. Весьма насыщенная программа, особенно если сравнивать её с возможностью провести вечер с мужчиной, о котором я думаю слишком часто. Но отказываться только ради того, чтобы не показать заинтересованность, тоже глупо. Я не школьница, которой нужно трижды отказать понравившемуся человеку, прежде чем согласиться пойти с ним гулять.

— Пока никаких планов нет. А что?

Марат чуть улыбается.

— Я хотел пригласить вас поужинать.

У меня внутри что-то подпрыгивает, переворачивается и, кажется, пытается выбраться наружу через горло. Снаружи, к счастью, ничего подобного не происходит. По крайней мере, я надеюсь.

— Поужинать? — переспрашиваю я.

— Да, Алина. Именно этим обычно занимаются в ресторанах. Едят, разговаривают, иногда даже заказывают десерт.

Я не выдерживаю и смеюсь.

— Я знаю, что делают в ресторанах.

— Тогда почему вы так удивлены?

Потому что мой генеральный директор, в которого я тайно влюблена, только что пригласил меня на ужин. Потому что я несколько недель убеждала себя, что он просто шутит и ничего особенного не происходит. Потому что теперь мне придётся решить, готова ли я выйти за пределы привычного безопасного пространства, где можно сколько угодно фантазировать, но ничего не рисковать.

— Просто не ожидала такого предложения, — отвечаю я честно.

— Это плохое предложение?

— Я пока не решила.

— Тогда у вас есть время подумать. Я не собираюсь заставлять вас соглашаться.

Он говорит это совершенно спокойно, без нажима и привычных шуток. И мне становится легче. Если бы он начал убеждать меня, обещать что-то или намекать на последствия отказа, я бы, пожалуй, сразу потеряла к нему интерес. Но Марат оставляет решение за мной, и это почему-то делает его предложение ещё привлекательнее.

— Хорошо, — говорю я. — Я согласна.

Он улыбается.

— Отлично. Тогда в семь. Я заеду за вами.

— Необязательно. Я могу добраться сама.

— Можете. Но я предлагаю заехать за вами.

— А если я живу далеко?

— Алина, я управляю строительной компанией. Расстояния меня не пугают.

Я смеюсь и качаю головой.

— Вы всегда так разговариваете?

— Как?

— Будто заранее знаете, что вам ответят.

Марат на секунду задумывается, а затем произносит:

— Нет. Только когда надеюсь на определённый ответ.

Вот теперь я окончательно понимаю, что обычным рабочим разговором это уже не назовёшь.

Я выхожу из кабинета, стараясь не ускорять шаг, и только в коридоре позволяю себе выдохнуть. Сердце колотится так, словно я только что пробежала несколько этажей пешком. Оксана, заметив меня, немедленно поднимает голову.

— Ну?

— Что «ну»?

— Ты заходила к генеральному директору. Вышла с таким лицом, будто тебе сообщили, что ты выиграла квартиру в Москве. Что случилось?

Я сажусь за стол и открываю почту, хотя совершенно не помню, зачем.

— Он пригласил меня на ужин.

Оксана молчит.

Потом медленно ставит чашку на стол.

— Повтори.

— Марат Рашидович пригласил меня поужинать сегодня вечером.

— Тот самый Марат Рашидович?

— У нас есть ещё один?

— Алина, я сейчас задам тебе очень важный вопрос, и ты должна ответить честно. Ты уверена, что не спишь?

Я смеюсь, но тут же прикрываю лицо ладонями. Господи, как же стыдно. Не за приглашение, конечно, а за собственную реакцию. Я ещё даже не вышла с ним из офиса, а уже чувствую себя героиней какого-то романтического сериала, в котором обязательно есть богатый мужчина, красивая женщина и совершенно необязательная сцена с бокалом вина на фоне панорамного окна.

— Оксана, только никому не рассказывай.

— Да ты что! Я же профессионал. У меня огромный опыт хранения чужих секретов.

— Правда?

— Нет. Но ради такого случая постараюсь.

Я бросаю в неё ручку, и она снова смеётся.

— Ладно, ладно. Не переживай. Но ты ведь понимаешь, что это уже не похоже на обычную вежливость?

— Понимаю.

— И что ты собираешься делать?

Я смотрю на экран, где открыт совершенно бессмысленный документ, и отвечаю:

— Пойду на ужин. А там посмотрим.

Оксана одобрительно кивает.

— Вот и правильно. Только не пытайся заранее придумать, чем всё закончится. А то ты у нас способна пережить расставание с мужчиной, с которым ещё даже не встречалась.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста. И надень что-нибудь красивое.

Я тяжело вздыхаю.

Вот этого я и боялась.

Потому что рабочую таблицу можно проверить трижды, презентацию — исправить, а вот подобрать одежду для свидания с мужчиной, который умеет одним взглядом лишить меня способности мыслить, — задача совершенно другого уровня.

Весь день я пытаюсь работать, но мысли постоянно возвращаются к вечеру. Я проверяю документы, отвечаю на письма, согласовываю сроки и даже успеваю закончить дополнительный отчёт. Однако стоит мне на секунду отвлечься, как перед глазами возникает Марат: его улыбка, спокойный голос и фраза о том, что он приглашает меня поужинать.

Самое странное — он ведёт себя совершенно обычно. Несколько раз проходит мимо нашего отдела, уточняет сроки по проекту, обсуждает с Оксаной предстоящую встречу. Никаких многозначительных взглядов, никаких попыток задержаться рядом со мной. Если бы я не знала о вечернем приглашении, то решила бы, что утренний разговор вообще ничего не изменил.

И это меня одновременно успокаивает и нервирует.

Я не хочу, чтобы он относился ко мне иначе только потому, что пригласил на ужин. Но и делать вид, будто между нами ничего не происходит, становится всё сложнее. Впрочем, между нами действительно пока ничего не происходит. Есть только взаимный интерес, по крайней мере с моей стороны он совершенно очевиден. А что касается Марата, то я могу лишь строить предположения.

К половине шестого я заканчиваю все срочные дела и отправляю итоговые документы. Марат отвечает коротким «Принято», а через несколько минут появляется у моего стола.

— Всё закончили?

— Да. На сегодня больше ничего срочного нет.

— Тогда собирайтесь. Я буду ждать вас внизу.

Он говорит это так, словно мы договорились о самой обычной встрече, и уходит, не дожидаясь ответа.

Я смотрю ему вслед и понимаю, что у меня осталось полтора часа, чтобы вернуться домой, переодеться и не превратиться в человека, который от волнения забывает, как пользоваться ключами. Вполне достаточно. Если не учитывать, что я уже мысленно перебрала половину своего гардероба и ни один вариант не кажется подходящим.

Оксана, конечно, не упускает возможности дать мне несколько советов. По её мнению, я должна выглядеть привлекательно, но не так, будто специально собиралась на свидание. На мой вопрос, как это вообще возможно, она пожимает плечами.

— Надень что-нибудь, в чём ты себе нравишься. Всё остальное он сам разберёт.

— Очень полезный совет.

— Я старалась.

Домой я добираюсь на метро, по дороге несколько раз проверяю телефон и в итоге прихожу на десять минут раньше, чем планировала. Принимаю душ, сушу волосы, переодеваюсь и долго смотрю на себя в зеркало. В конце концов выбираю тёмные брюки, светлую блузку и жакет. Ничего вызывающего, но достаточно элегантно, чтобы чувствовать себя уверенно.

Я не собираюсь пытаться произвести на него впечатление любой ценой. Мне хочется, чтобы он увидел меня настоящую — ту самую Алину, которая умеет спорить о расчётах, смеяться над глупыми шутками и не боится говорить то, что думает. Если ему интересна только красивая картинка, мы выясним это довольно быстро.

В семь без пяти я выхожу из подъезда. Чёрный автомобиль уже стоит у обочины. Марат выходит из машины, замечает меня и на несколько секунд задерживает взгляд.

И вот тут я понимаю, что все мои рассуждения о спокойствии и уверенности можно смело выбросить в мусорное ведро.

Потому что он смотрит на меня так, словно действительно рад, что я пришла.

— Добрый вечер, Алина.

— Добрый вечер.

Он открывает передо мной пассажирскую дверь. Я сажусь, пристёгиваюсь и стараюсь не думать о том, что сейчас мы проведём вместе гораздо больше времени, чем обычно. Марат занимает водительское место, заводит двигатель и выезжает на дорогу.

— Как прошёл день? — спрашивает он.

Я поворачиваюсь к нему.

— Нормально. Много работы, но всё успела.

— Я не сомневался.

— Вы всегда так уверены в своих сотрудниках?

— Не во всех.

— А во мне?

Он бросает на меня короткий взгляд.

— В вас я уверен.

Сказано просто, без улыбки, и от этого мне становится особенно приятно. Я отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть улыбку, но Марат, кажется, всё равно её замечает.

— Что-то не так?

— Нет. Всё хорошо.

— Тогда почему вы улыбаетесь?

Я поворачиваюсь к нему.

— Потому что вы задаёте слишком много вопросов.

— Профессиональная привычка.

— И на работе вы тоже так себя ведёте?

— На работе я обычно задаю вопросы по существу.

— А сейчас?

Он чуть улыбается.

— Сейчас мне интересно узнать вас получше.

Я замолкаю.

Вот оно. Наконец-то он говорит это прямо, без шуток и двусмысленных намёков. Мне хочется спросить, почему именно я, что он успел во мне заметить и насколько серьёзно относится к этому приглашению. Но я боюсь испортить момент, поэтому просто смотрю в окно и позволяю себе несколько секунд тишины.

— Вы ведь понимаете, что я не очень хорошо знаю вас за пределами работы? — спрашиваю я наконец.

— Именно поэтому мы и едем ужинать.

— А если я вам не понравлюсь?

Марат на секунду поворачивает голову в мою сторону, затем снова смотрит на дорогу.

— Тогда мы спокойно поужинаем, поговорим и разъедемся по домам. Мир от этого не рухнет.

Я улыбаюсь.

— Вы удивительно спокойно относитесь к возможным неудачам.

— Я привык не делать выводов раньше времени. В работе это помогает. В личной жизни, полагаю, тоже.

Мне нравится этот ответ. В нём нет обещаний, которых он не может выполнить, нет попытки убедить меня в том, что всё обязательно закончится хорошо. Просто предложение познакомиться поближе и посмотреть, что из этого получится.

Наверное, именно так и должны начинаться отношения между взрослыми людьми.

Если, конечно, мы оба действительно хотим отношений.

Ресторан оказывается небольшим, но очень красивым. Мягкий свет, удобные кресла, негромкая музыка и большие окна, за которыми виднеются вечерние огни города. Никакой показной роскоши, хотя по интерьеру и обслуживанию понятно, что место недешёвое. Марат здоровается с администратором, и нас проводят к столику у окна.

Я сажусь напротив него, беру меню и несколько секунд пытаюсь сосредоточиться на названиях блюд. Получается плохо. Не потому, что я нервничаю, а потому, что Марат сидит напротив, снял пиджак и закатал рукава рубашки. И если кто-то когда-нибудь решит написать научную работу о том, как мужчины способны разрушать женское душевное равновесие совершенно невинными действиями, я готова предоставить обширный материал для исследования.

— Что будете заказывать? — спрашивает он.

— Пока не решила.

— Тогда не торопитесь.

Я выбираю блюдо, затем мы заказываем напитки и некоторое время обсуждаем ресторан, еду и дорогу. Разговор получается удивительно лёгким. Марат не пытается произвести на меня впечатление рассказами о своих деньгах или связях. Он спрашивает, чем я интересуюсь, что люблю делать в свободное время, почему выбрала именно эту компанию. Я отвечаю, а потом задаю вопросы ему.

Выясняется, что он много работает не только потому, что любит своё дело, но и потому, что привык лично контролировать важные процессы. В его компании слишком много людей, слишком большие суммы и слишком высокая цена ошибки, чтобы можно было полностью отстраниться от происходящего. При этом он умеет делегировать задачи и не считает, что должен решать всё самостоятельно.

— Звучит так, будто вы вообще не отдыхаете, — замечаю я.

— Отдыхаю.

— Когда?

— Иногда по выходным.

— Это не ответ.

Марат смеётся.

— Хорошо. Я люблю плавать, иногда играю в теннис, стараюсь выбираться за город. Но вы правы, свободного времени у меня немного.

— А личная жизнь?

Вопрос вырывается неожиданно, и я тут же мысленно стукаюсь лбом о стол. Ну конечно. Зачем спрашивать о его увлечениях, планах, любимых местах, если можно сразу перейти к теме, которая интересует меня больше всего?

Но Марат не выглядит удивлённым.

— Сейчас у меня нет постоянных отношений, — отвечает он.

Я стараюсь сохранить спокойствие.

— Понятно.

— А у вас?

— Тоже нет.

Он кивает, словно принимает к сведению важную информацию, и переводит разговор на другую тему. Я благодарна ему за это. Не потому, что не хочу обсуждать личную жизнь, а потому, что пока не понимаю, насколько откровенными мы должны быть друг с другом. Мы только начали узнавать друг друга за пределами офиса, и мне не хочется превращать ужин в допрос.

Когда приносят еду, разговор становится ещё свободнее. Мы обсуждаем путешествия, фильмы, смешные случаи из жизни и постепенно перестаём следить за каждым словом. Я рассказываю ему историю о том, как однажды перепутала два документа и едва не отправила клиенту чужую смету. Марат смеётся так искренне, что я сама начинаю смеяться вместе с ним.

— И что вы сделали? — спрашивает он.

— Исправила ошибку, извинилась и потом неделю проверяла каждый файл по три раза.

— Разумно.

— А вы?

— Что я?

— У вас наверняка были ситуации, когда вы совершали ошибку и потом долго её вспоминали.

Марат задумывается.

— Конечно. Однажды я подписал договор, не заметив одного пункта. К счастью, проблему удалось решить, но после этого я стал внимательнее относиться к документам.

— То есть даже генеральные директора иногда ошибаются?

— Представьте себе.

— Надо же. А я думала, вы родились с калькулятором в руках и сразу знали, как управлять строительной компанией.

— Почти. Калькулятор мне подарили на день рождения.

Я смеюсь, и он улыбается в ответ. В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что мне хорошо. Просто хорошо находиться рядом с ним, разговаривать, узнавать его, смотреть на то, как он улыбается. Я больше не думаю о том, правильно ли сижу, не слишком ли громко смеюсь и не выгляжу ли глупо. Мне не нужно каждую секунду доказывать, что я достойна его внимания.

Впервые за долгое время я чувствую себя рядом с мужчиной не маленькой испуганной девочкой, которая боится сделать неверный шаг, а взрослым человеком, которому тоже есть что предложить.

И это, пожалуй, самое приятное открытие за весь вечер.

Когда мы заканчиваем ужин, Марат предлагает прогуляться. Я соглашаюсь, и мы выходим на улицу. Вечер прохладный, но не настолько, чтобы хотелось сразу вернуться в машину. Мы идём по освещённой улице, разговариваем и иногда замолкаем, наблюдая за прохожими.

В какой-то момент Марат останавливается возле витрины, смотрит на меня и спрашивает:

— Вы всегда такая осторожная?

— В каком смысле?

— Вы всё время словно проверяете, можно ли вам сделать следующий шаг.

Я не сразу отвечаю. Потому что он попал в точку, и мне совсем не хочется это признавать.

— Наверное, — говорю я. — Я не люблю ошибаться.

— Но ведь невозможно прожить жизнь, не совершая ошибок.

— Знаю. Просто иногда цена ошибки слишком высокая.

Марат некоторое время молчит, затем кивает.

— Это справедливо.

Он не пытается убедить меня в обратном и не говорит, что я слишком много думаю. Просто принимает мой ответ. И я неожиданно понимаю, что мне хочется рассказать ему больше. О том, как трудно бывает доверять людям, когда не знаешь, что они на самом деле хотят от тебя. О том, как легко принять обычное внимание за что-то серьёзное, если давно мечтаешь о близости. О том, что я не хочу быть чьим-то развлечением на несколько вечеров, даже если это развлечение предлагает самый привлекательный мужчина из всех, кого я встречала.

Но пока я не готова говорить об этом вслух.

— А вы? — спрашиваю я. — Вы не боитесь ошибаться?

Марат смотрит на меня.

— Боюсь. Просто стараюсь не позволять страху принимать решения за меня.

Эти слова остаются со мной, пока мы возвращаемся к машине.

Я сажусь на пассажирское место и пристёгиваюсь. Марат заводит двигатель, но не сразу трогается с места. Некоторое время он смотрит на дорогу перед собой, словно обдумывает что-то, затем поворачивается ко мне.

— Алина, я хочу кое-что сказать.

Я чувствую, как внутри снова появляется знакомое напряжение.

— Слушаю.

— Мне понравился сегодняшний вечер. И я хотел бы увидеться с вами ещё раз.

Я смотрю на него, стараясь не выдать, насколько сильно мне хочется услышать именно эти слова.

— Мне тоже понравилось, — отвечаю я. — И я не против встретиться ещё раз.

Марат улыбается.

— Тогда договорились.

Он отвозит меня домой, и всю дорогу мы разговариваем о каких-то мелочах. Когда машина останавливается возле моего подъезда, я отстёгиваю ремень и поворачиваюсь к нему.

— Спасибо за вечер. Мне было очень приятно.

— Мне тоже, Алина.

Я открываю дверь, но прежде чем выйти, слышу:

— Можно я вас поцелую?

Я замираю.

Вот теперь я действительно не знаю, что делать. Не потому, что не хочу. Наоборот, хочу настолько сильно, что приходится напоминать себе о необходимости хотя бы дышать. Просто я не ожидала, что он спросит так прямо. Без попыток сократить расстояние, без многозначительных взглядов, без привычной уверенности человека, который привык получать желаемое.

Он ждёт моего ответа.

И впервые за всё время я понимаю, что решение действительно принадлежит мне.

— Можно, — тихо говорю я.

Марат наклоняется ко мне и целует.

Поцелуй получается нежным, почти осторожным. Он не торопится, не пытается сразу превратить его во что-то большее, и от этого мне хочется самой сократить расстояние между нами. Я закрываю глаза, касаюсь ладонью его щеки и отвечаю на поцелуй, чувствуя, как всё напряжение последних недель наконец отпускает меня.

Когда мы отстраняемся друг от друга, я несколько секунд не могу подобрать слова.

— Спокойной ночи, Алина, — произносит он, улыбаясь.

— Спокойной ночи, Марат Рашидович.

Он тихо смеётся.

— После сегодняшнего вечера вы всё ещё собираетесь называть меня по имени-отчеству?

Я краснею.

— Я… не знаю. Привычка.

— Тогда пока оставим всё как есть.

Я выхожу из машины, закрываю дверь и машу ему рукой. Автомобиль трогается с места, а я остаюсь стоять возле подъезда, чувствуя себя человеком, который только что пережил что-то очень важное и пока не до конца понимает, что именно.

Поднимаюсь домой, снимаю обувь, бросаю сумку на стул и сразу же достаю телефон. Сообщений нет. И это нормально. Мы только что расстались, он не обязан писать мне каждую минуту. Я напоминаю себе об этом, переодеваюсь и иду на кухню за водой.

Телефон вибрирует, когда я уже собираюсь ложиться спать.

Марат: «Надеюсь, вы благополучно добрались до квартиры. Спасибо за вечер».

Я улыбаюсь и печатаю ответ:

Я: «Да, всё хорошо. Спасибо вам за ужин».

Несколько секунд смотрю на экран, потом добавляю:

Я: «И за поцелуй тоже».

Отправляю сообщение и тут же хочу провалиться сквозь пол.

Зачем я это написала?

Я бросаю телефон на кровать, отхожу к окну и пытаюсь убедить себя, что ничего страшного не произошло. В конце концов, мы взрослые люди. Он пригласил меня на ужин, я согласилась, мы поцеловались. В этом нет ничего ужасного или постыдного.

Телефон снова вибрирует.

Марат: «Тогда в следующий раз постараюсь не ограничиваться одним».

Я перечитываю сообщение, и улыбка сама появляется на лице.

Вот теперь я окончательно пропала.

Потому что больше не могу убеждать себя, что всё это происходит только в моей голове.

Марат Рашидович действительно мной заинтересован. И я ему нравлюсь. Возможно, пока он сам не знает, насколько сильно, но сегодняшний вечер ясно дал понять: между нами начинается что-то, чего я давно хотела и одновременно боялась.

Я ложусь в кровать, выключаю свет и ещё несколько минут смотрю в темноту, вспоминая его поцелуй.

Завтра мы снова увидимся в офисе. Он будет моим начальником, я — его сотрудницей, и нам обоим придётся работать, обсуждать документы и делать вид, что ничего особенного не произошло.

Но теперь я знаю, что вечером всё может измениться.

И, впервые за долгое время, мне совершенно не хочется от этого убегать.