Глава 6

В четверг я просыпаюсь с совершенно идиотской улыбкой на лице. Причём обнаруживаю её случайно, когда иду в ванную и замечаю своё отражение в зеркале. Стою, щурюсь на себя заспанную, с торчащими в разные стороны волосами, и пытаюсь понять, чему, собственно, так радуюсь. Потом вспоминаю вчерашний вечер, ресторан, прогулку и поцелуй у подъезда — и улыбка возвращается. Всё понятно. Диагноз очевиден. Мне двадцать семь лет, у меня высшее образование, работа в крупной компании и совершенно отсутствующий инстинкт самосохранения, потому что я умудрилась влюбиться в собственного начальника. Или пока не влюбиться, а просто основательно потерять голову. Впрочем, разница сейчас кажется несущественной.

Телефон лежит на тумбочке. Я беру его, проверяю сообщения и, разумеется, первым делом открываю нашу переписку. Последнее сообщение от Марата Рашидовича всё ещё там: «Тогда в следующий раз постараюсь не ограничиваться одним». Вчера я прочитала его раз двадцать, а сегодня, похоже, собираюсь довести количество до рекордного. Очень содержательное занятие для взрослого человека. Может, ещё распечатать и повесить над кроватью? Чтобы с утра не забывать, ради чего стоит вставать на работу.

Новых сообщений нет. И это совершенно нормально: мы попрощались поздно, а сейчас даже семи ещё нет. У человека, между прочим, корпорация, сотрудники, сделки, стройки и прочие мелочи, которые почему-то не исчезают из жизни только потому, что он поцеловал симпатичную сотрудницу. Я тоже должна заниматься делом, а не ждать, когда мой телефон торжественно оживёт. Поэтому убираю его, иду завтракать и принимаюсь собираться. Получается даже неплохо: к выходу я почти убеждаю себя, что вчерашний вечер был просто приятным свиданием, а не событием, которое теперь будет мешать мне нормально думать как минимум ближайшую неделю.

В офисе меня встречает Оксана. Она сидит за компьютером, пьёт кофе и выглядит человеком, который уже успел прожить маленькую жизнь с самого утра. Я едва успеваю повесить сумку на спинку кресла, как она поворачивается ко мне.

— Ну?

— Что «ну»?

— Алина, не делай вид, что ты не понимаешь. Ты вчера ушла с работы с таким лицом, будто тебе сообщили о внезапном наследстве от неизвестного миллионера. А сегодня пришла и улыбаешься монитору. Так что?

Я включаю компьютер и стараюсь выглядеть максимально занятой. Судя по её выражению, попытка проваливается ещё до начала.

— Мы сходили в ресторан, — признаюсь я. — Поужинали, погуляли. Он проводил меня домой.

— И?

— И поцеловал.

Оксана медленно ставит чашку на стол.

— Так. Подожди. Марат Рашидович пригласил тебя на свидание, проводил домой и поцеловал? Тебя? Нашего тихого финансового аналитика, который три недели назад извинялся перед принтером, когда тот зажевал бумагу?

— Я не извинялась перед принтером.

— Конечно. Ты просто сказала ему «ну пожалуйста» и нажала кнопку ещё раз.

Я не выдерживаю и смеюсь. Оксана тоже, но потом наклоняется ко мне и уже тише спрашивает:

— А если серьёзно, ты понимаешь, что он твой начальник?

Вот оно. Вопрос, который я сама себе задавала вчера по дороге домой и сегодня утром, но старательно отодвигала подальше, чтобы не портить настроение.

— Понимаю.

— И что ты собираешься делать?

— Работать, — отвечаю я с такой уверенностью, будто мне только что предложили возглавить отдел. — Просто работать. Ничего не изменится.

Оксана смотрит на меня с сочувствием, которое обычно проявляют к людям, решившим самостоятельно собрать шкаф без инструкции.

— Конечно. Ничего. Особенно если он снова улыбнётся тебе так, как умеет.

Я собираюсь возразить, но в этот момент на экране появляется письмо от руководителя проекта. Партнёры перенесли внутреннее согласование, и теперь окончательные расчёты по крупному договору нужно подготовить раньше. Не на следующей неделе, как планировалось, а к понедельнику. В письме много вежливых формулировок, благодарностей за понимание и ни одного предложения о том, что кто-нибудь собирается облегчить нам жизнь. Я перечитываю сроки и понимаю, что ближайшие дни будут весёлыми. В том самом смысле, когда хочется лечь на пол и притвориться частью офисного интерьера.

— Что там? — спрашивает Оксана.

— У нас срок сдвинули. К понедельнику должны всё перепроверить и собрать финальную таблицу.

— Прекрасно. Я всегда мечтала провести выходные в компании цифр.

— Не переживай. Может, они ещё передумают.

— Ага. И Марат Рашидович лично придёт к нам с букетом и скажет, что договор отменяется ради нашего эмоционального благополучия.

Я фыркаю, но настроение уже становится рабочим. Если договор сорвётся или в расчётах обнаружатся ошибки, последствия будут серьёзными. Я не хочу оказаться человеком, который пропустил важную цифру, потому что слишком много думал о красивом начальнике. Поэтому открываю документы и погружаюсь в таблицы. На какое-то время это даже помогает: числа не улыбаются, не флиртуют и не предлагают в следующий раз целоваться дольше. С ними всё гораздо проще.

Почти до обеда я проверяю расходы, сопоставляю данные отделов и помечаю расхождения. Работа идёт нормально, пока в дверях не появляется Марат Рашидович. Я замечаю его краем глаза и тут же заставляю себя не оборачиваться слишком резко. Не нужно демонстрировать человеку, что его появление действует на меня сильнее, чем уведомление о зарплате. Хотя последнее, конечно, тоже способно вызвать некоторые эмоции.

— Доброе утро, — говорит он, остановившись у моего стола.

— Доброе утро, Марат Рашидович.

— Как добрались вчера?

Я поднимаю голову. Вопрос совершенно обычный, но после вчерашнего вечера звучит так, будто между нами существует какая-то отдельная жизнь, о которой остальные сотрудники ничего не знают.

— Хорошо. Спасибо.

— Не слишком поздно легли?

— Нет. А что?

Он слегка улыбается.

— Просто сегодня вы выглядите бодрее, чем я ожидал.

— А вы рассчитывали, что я буду весь день сидеть и вспоминать ужин?

Слова вылетают прежде, чем я успеваю их остановить. На секунду мне хочется закрыть лицо ладонями. Прекрасно, Алина. Великолепная профессиональная выдержка. Ещё немного — и можно начинать рассказывать ему, сколько раз ты перечитала его сообщение.

Но Марат не смеётся надо мной. Он только смотрит с явным интересом.

— А вы вспоминали?

Я выдерживаю его взгляд, хотя внутри всё немедленно начинает суетиться, как сотрудники перед внезапной проверкой.

— А вы?

— Я спросил первым.

— Это не ответ.

— Справедливо, — соглашается он. — Вспоминал.

И всё. Одно слово, сказанное спокойным голосом, а у меня внутри будто кто-то включил свет во всём здании. Я опускаю глаза к таблице, потому что иначе рискую улыбнуться так, что Оксана потом будет вспоминать этот момент до конца года.

— Я пришёл по работе, — продолжает Марат, словно не заметил произведённого эффекта. — Мне сообщили, что срок по договору сдвинули. Вы уже видели письмо?

— Да. Я начала проверку. Есть несколько расхождений между предварительными расходами и данными отдела продаж. Пока ничего критичного, но я хочу сверить исходные цифры, прежде чем делать выводы.

Его лицо сразу становится серьёзнее.

— Хорошо. Не торопитесь ради красивого отчёта. Мне нужна точность, а не таблица, которую приятно показывать на совещании.

— Тогда нам придётся немного повоевать с исходными данными.

— Я в вас верю.

Он говорит это просто, без привычной насмешки, и от этого фраза действует сильнее, чем все его вчерашние намёки. Мне хочется оправдать доверие, показать, что он не ошибся, когда взял меня в компанию. И, конечно, хочется, чтобы он продолжал смотреть на меня именно так. Сочетание этих желаний опасное: одно помогает работать, другое мешает вспомнить, зачем я вообще открыла таблицу.

— Я всё проверю, — обещаю я.

— Знаю. Если понадобится помощь, обращайтесь напрямую ко мне. Не пытайтесь вытянуть всё в одиночку.

— Хорошо.

Он задерживается ещё на мгновение, словно собирается что-то добавить, но в конце концов кивает и уходит. Я провожаю его взглядом, потом медленно выдыхаю и поворачиваюсь к Оксане. Она даже не пытается скрыть улыбку.

— «Вспоминал», — шепчет она.

— Ты вообще работать собираешься?

— Конечно. Я просто одновременно работаю и наблюдаю редкое природное явление: Алина краснеет без помощи горячего кофе.

Я показываю ей язык, за что получаю заслуженный смешок, и возвращаюсь к цифрам. Но теперь сосредоточиться сложнее. Не потому, что Марат снова меня поддел, а потому, что он прямо сказал: вспоминал. Значит, вчерашний поцелуй для него тоже что-то значил. Возможно, немного. Возможно, больше, чем я осмеливаюсь предположить. Я не собираюсь строить воздушные замки на одном слове, но и делать вид, будто мне всё равно, уже не получается.

К вечеру становится ясно, что быстро закончить проверку не выйдет. Данные приходится запрашивать у двух отделов, а один из руководителей присылает файл, который, судя по всему, собирали в спешке и без особой любви к арифметике. Я исправляю формулы, перепроверяю суммы и в какой-то момент ловлю себя на том, что читаю одну и ту же строку уже третий раз. Глаза устали, спина затекла, а желудок напоминает, что обед был давно и вообще-то люди иногда едят.

Я откидываюсь на спинку кресла и смотрю на часы. Без десяти семь. В отделе ещё сидят несколько человек, но постепенно офис пустеет. Оксана собирает вещи, подходит ко мне и заглядывает в монитор.

— Ты сегодня надолго?

— Пока не знаю. Хочу закончить сверку по расходам, чтобы завтра не начинать с самого неприятного.

— Не геройствуй. Если совсем устанешь, оставь на утро.

— Оставлю, если совсем перестану понимать, что вижу.

— То есть примерно через полчаса?

— Оксана!

Она смеётся, желает мне удачи и уходит. Я остаюсь одна в нашем секторе, слушая тихий гул вентиляции и редкие звуки из коридора. Вечерний офис всегда кажется другим местом: днём он наполнен голосами, звонками и бесконечным движением, а теперь выглядит почти спокойным. Почти — потому что у меня перед глазами всё ещё пляшут цифры, а впереди целый список задач.

Я снова берусь за работу и постепенно нахожу причину расхождений. Ошибка не катастрофическая, но достаточно серьёзная, чтобы изменить итоговую оценку расходов. Я фиксирую её, отправляю запрос на подтверждение и чувствую удовлетворение, которое бывает только тогда, когда наконец удаётся распутать что-то сложное. Вот ради таких моментов я и люблю свою работу. Ну, не только ради них. Иногда ещё ради зарплаты. А иногда — ради того, чтобы красивый мужчина говорил, что верит в меня. Но последнее мы, разумеется, в официальную мотивацию не включаем.

— Всё ещё здесь?

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Марат стоит у входа в сектор, уже без пиджака, с телефоном в руке. Я настолько увлеклась, что не услышала его шагов.

— Да. Нашла расхождение в расходах. Жду подтверждения от отдела продаж.

Он подходит ближе и смотрит на экран.

— Покажите.

Я разворачиваю монитор так, чтобы ему было удобнее. Мы несколько минут обсуждаем цифры, и я объясняю, почему не стала сразу менять итоговую сумму. Марат слушает внимательно, задаёт пару вопросов, а потом кивает.

— Правильно. Пока нет подтверждения, ничего не утверждаем. Отправьте мне итоговую версию, когда закончите. Остальное можно доделать завтра.

— Я почти закончила.

— Алина, сейчас почти семь вечера.

— Я умею определять время по часам.

— Рад это слышать. Тогда вам должно быть известно, что рабочий день закончился.

— А договор об этом знает?

Он усмехается, и я понимаю, что снова ответила ему слишком свободно. Но теперь мне уже не хочется каждую секунду контролировать себя. Вчерашний поцелуй будто немного изменил расстояние между нами — не убрал его совсем, но сделал менее пугающим.

— Договор, к сожалению, не обладает сознанием, — говорит Марат. — Иначе я бы лично объяснил ему, что людям иногда нужно спать.

— Это было бы очень полезное совещание.

— Я бы даже подготовил презентацию.

Я смеюсь, и он смотрит на меня с такой тёплой улыбкой, что на несколько секунд забываю о таблицах, сроках и даже о том, что мы стоим посреди офиса. Потом он бросает взгляд на экран.

— Давайте так: закончите то, что можно закончить за десять минут. Если подтверждения не будет, продолжите завтра. Хорошо?

— Хорошо.

— И поужинайте сегодня, пожалуйста. Работа не должна победить здравый смысл.

— Вы всем сотрудникам даёте такие рекомендации?

— Только тем, кто пытается заменить ужин электронными таблицами.

Я улыбаюсь, а он направляется к выходу, но у двери останавливается.

— Кстати, Алина.

— Да?

— Я действительно вспоминал вчерашний вечер. И сегодня тоже.

Он не ждёт ответа. Просто произносит это, слегка кивает и уходит, оставляя меня перед монитором с выражением человека, который только что получил очень важную информацию, но совершенно не понимает, куда её теперь положить.

Я медленно опускаю взгляд на таблицу. В строках по-прежнему стоят цифры. Ошибка всё ещё требует подтверждения. Сроки никуда не исчезли. Завтра снова будет работа, совещания и необходимость вести себя профессионально. Но теперь я знаю, что вчерашний поцелуй не остался только в моей голове.

И это, конечно, прекрасно.

А ещё совершенно не помогает работать.

Я смотрю на часы, закрываю файл и решаю, что на сегодня с меня достаточно. Впервые за долгое время мне хочется не просто добраться домой и упасть на кровать, а дождаться следующего дня. Увидеть его снова. Поговорить. Проверить, действительно ли между нами что-то начинается, или я уже успела придумать целую историю на основании пары поцелуев и одного слишком откровенного сообщения.

Впрочем, пока что я хотя бы не собираюсь от этого убегать.

Уже неплохо.