Глава 7

В пятницу я просыпаюсь с твёрдым намерением вести себя как нормальный взрослый человек. Не проверять телефон каждые пять минут, не прокручивать в голове вчерашний разговор и уж точно не искать скрытый смысл в словах «я действительно вспоминал вчерашний вечер». Потому что, если честно, смысл там и без моих усилий вполне очевиден. Марат Рашидович думает обо мне. Я думаю о нём. Мы целовались. Он пригласил меня на ужин. А теперь я собираюсь на работу с таким видом, будто меня ждёт не очередной день с таблицами и отчётами, а встреча с судьбой, которая почему-то решила устроиться генеральным директором строительной корпорации.

На всякий случай выбираю одежду без особых изысков: брюки, блузка, жакет. Ничего вызывающего, ничего такого, что могло бы заставить меня чувствовать себя глупо, если вдруг выяснится, что я всё себе придумала. Хотя это смешно. Я ведь не собираюсь соблазнять начальника в переговорной. Я просто иду на работу. Обычная пятница, обычный офис, обычная жизнь. Если не считать того, что вчера этот самый начальник стоял рядом с моим столом и говорил, что вспоминал наш поцелуй. Да, совершенно обычная жизнь. Осталось только убедить в этом собственное сердце, которое, похоже, решило работать без выходных.

В офисе уже шумно. После переноса срока по договору у всех внезапно обнаружилось множество срочных дел, а у некоторых — ещё и талант объяснять, почему именно их часть работы должна быть выполнена чужими руками. Я успеваю разобрать почту, получить подтверждение по найденному расхождению и внести исправления в таблицу, когда ко мне подходит руководитель отдела продаж с вопросом, почему в итоговой версии не учтены дополнительные расходы. Я спокойно объясняю, что учесть их без подтверждающих данных было бы, мягко говоря, преждевременно. Он хмурится, просит переслать ему расчёты и уходит с видом человека, которому только что отказали в чём-то жизненно необходимом.

Оксана, наблюдавшая за разговором из-за соседнего стола, дожидается, пока он скроется за дверью, и поворачивается ко мне.

— Вот за это я тебя уважаю. Другой человек уже начал бы извиняться, а ты объяснила всё так, что он сам почувствовал себя виноватым.

— Я просто объяснила, что цифры не появляются из воздуха.

— Это ты ему сказала или хотела сказать?

— Второе.

Мы смеёмся, и я снова погружаюсь в работу. Утро проходит быстро: звонки, уточнения, несколько версий одной таблицы и бесконечная переписка, в которой все стараются выглядеть спокойными, хотя до срока осталось совсем немного. Марат появляется на коротком совещании, обсуждает с руководителями основные риски и отдельно просит меня рассказать о расхождениях. Я докладываю, стараясь не обращать внимания на то, как он смотрит в мою сторону. Впрочем, он ведёт себя совершенно профессионально: задаёт вопросы по существу, уточняет сроки и поручает одному из отделов прислать недостающие документы до конца дня. Никаких особенных улыбок, никаких личных замечаний. И, как ни странно, это меня немного успокаивает.

Потому что одно дело — поцелуй у подъезда, когда вокруг темно, вечер закончился и никто не ждёт от тебя отчёта о расходах. И совсем другое — сидеть напротив человека в переговорной, где он принимает решения, от которых зависит работа целой компании. Здесь он мой руководитель, и я не хочу, чтобы кто-нибудь решил, будто мои результаты объясняются чем-то, кроме моих собственных усилий. Тем более я сама не собираюсь превращаться в женщину, которая добивается успеха исключительно благодаря красивым глазам начальника. Красивые глаза — приятное дополнение к жизни, но зарплату за меня они не заработают.

После совещания Марат задерживается у двери.

— Алина, на минуту.

Я собираю бумаги и подхожу к нему. Он ждёт, пока остальные выйдут, но не закрывает дверь кабинета и не предлагает сесть. Всё выглядит совершенно буднично, и я благодарна ему за это.

— По вчерашней таблице всё подтвердилось? — спрашивает он.

— Да. Отдел продаж прислал документы, расхождение объяснили. Я внесла корректировки и отправила обновлённый вариант.

— Отлично. Сегодня нужно проверить ещё два раздела. Не всё придётся делать вам, я распределил задачи между отделами, но итоговую сверку хочу поручить именно вам. Вы хорошо замечаете несоответствия.

— Постараюсь не подвести.

— Вы уже справляетесь. Не нужно каждый раз обещать, что постараетесь.

Он произносит это спокойно, без улыбки, но мне всё равно становится приятно. Я киваю, записываю новые задачи и уже собираюсь уходить, когда он добавляет:

— И ещё. Сегодня, скорее всего, задержимся. Партнёры хотят получить предварительную версию до понедельника, а я не хочу отправлять им документ, который потом придётся переделывать.

— Поняла.

— Если устанете, скажите. Я не собираюсь проверять вашу преданность компании количеством часов, проведённых в офисе.

— Хорошо. Но если вы сами будете здесь до ночи, это ведь не значит, что я могу уйти?

Он чуть приподнимает бровь.

— Это значит, что я сам отвечаю за свои решения. А вы — за свои. Если работа будет закончена, уходите.

— Даже если вы останетесь?

— Даже если я останусь.

Я смотрю на него с сомнением. Вроде бы всё просто, но мне почему-то кажется, что он не случайно повторил это дважды. Может, хочет показать, что не собирается пользоваться своим положением? Или просто устал от сотрудников, которые сидят в офисе до полуночи ради начальственного одобрения? В любом случае спорить я не собираюсь. У меня достаточно здравого смысла, чтобы не изображать трудовой подвиг там, где можно спокойно выполнить работу в срок.

— Тогда договорились, — говорю я.

— Договорились.

На мгновение между нами повисает пауза. Я замечаю, как он смотрит на меня, и невольно вспоминаю вчерашний вечер. В голове тут же возникает совершенно нерабочая мысль: интересно, он сейчас тоже об этом думает или у него в сознании существует отдельная комната для личной жизни, куда он заходит строго по расписанию? Если так, я бы хотела узнать адрес. Хотя бы ради экскурсии.

— Что-то ещё? — спрашиваю я, понимая, что слишком долго стою на месте.

— Нет. Идите работать, Алина.

— Уже иду, Марат Рашидович.

Я выхожу из кабинета и только в коридоре позволяю себе улыбнуться. Не потому, что он сказал что-то особенное. Просто он не пытается делать вид, будто между нами ничего не было, но и не превращает это в повод обращаться со мной иначе. По крайней мере, пока. И мне нравится, что я могу спокойно разговаривать с ним о работе, не чувствуя себя обязанной отвечать на его интерес чем-то большим, чем собственное желание.

День тянется долго. К обеду становится понятно, что один из отделов снова задерживает документы, а к трём часам приходит новая версия сметы, в которой исправлены старые ошибки, но появились две новые. Я несколько минут смотрю на экран, потом закрываю глаза и считаю до пяти. Очень медленно. На шести хочется произнести что-нибудь непечатное, на семи — отправить файл обратно с комментарием, который навсегда войдёт в историю корпоративной переписки. К счастью, я всё-таки доживаю до десяти и пишу вежливое письмо с перечнем замечаний.

Оксана заглядывает через перегородку.

— Ты сейчас так смотришь на монитор, будто собираешься вызвать его на дуэль.

— Я ещё выбираю оружие. Думаю между калькулятором и степлером.

— Степлер надёжнее.

— Зато калькулятор символичнее.

Она хохочет и возвращается к своим задачам. Я тоже улыбаюсь, но усталость постепенно накапливается. К пяти часам я уже не особенно замечаю, как проходит время. Работа становится главным содержанием дня, и это хорошо: мысли о Марате не исчезают, но перестают занимать каждую свободную секунду. Я успеваю проверить два раздела, согласовать исправления и отправить обновлённые расчёты. Остаётся свести всё в одну таблицу, дождаться последнего подтверждения и подготовить файл для финальной проверки.

В половине седьмого большая часть сотрудников уже собирается домой. Оксана подходит ко мне с сумкой на плече и заглядывает в экран.

— Ну что, ты с нами или опять решила прописаться здесь?

— Ещё немного посижу. Осталось дождаться подтверждения по последнему разделу.

— А если оно не придёт?

— Тогда уйду и продолжу завтра.

Оксана смотрит на меня с подозрением.

— Ты сейчас говоришь как человек, который действительно научился отделять работу от личной жизни.

— Не преувеличивай. Я просто не хочу ночевать на офисном кресле. Оно неудобное, а постельное бельё здесь не предусмотрено.

— Жаль. Можно было бы попросить Марата Рашидовича принести тебе подушку.

— Оксана, иди домой.

— Уже ухожу. Не скучай. И не целуйся с начальством без моего письменного разрешения.

— Я тебя уволю.

— Сначала получи полномочия.

Она уходит, продолжая смеяться, а я снова поворачиваюсь к компьютеру. В офисе становится тихо. Я проверяю почту, обновляю таблицу и жду. Через двадцать минут приходит подтверждение, и я наконец заканчиваю работу. Сохраняю файл в нужной папке, отправляю Марату короткое сообщение с результатами и выключаю компьютер. На часах почти семь.

Я собираю вещи и уже направляюсь к лифтам, когда слышу шаги за спиной.

— Алина, подождите.

Оборачиваюсь. Марат идёт по коридору с пиджаком в руке и телефоном в другой. Похоже, он тоже закончил на сегодня, хотя по его виду этого не скажешь. Он вообще умеет выглядеть так, будто у него впереди ещё три совещания, ужин с партнёрами и спасение мировой экономики.

— Отправили итоговую версию? — спрашивает он.

— Да. Все подтверждения получены, расхождения исправлены. Файл у вас на почте.

— Хорошо. Спасибо. Вы сегодня много сделали.

— Мы все много сделали.

— Это правда. Но я благодарю вас за вашу работу, а не за работу всех остальных.

Я на секунду замолкаю. Комплименты от него почему-то действуют на меня сильнее, чем должны. Возможно, потому что он не разбрасывается ими без причины. Или потому, что я слишком хочу ему нравиться. Скорее всего, всё сразу.

— Тогда пожалуйста, — отвечаю я. — Рада, что всё получилось.

Мы подходим к лифтам. Я нажимаю кнопку вызова и украдкой смотрю на него. Он замечает это, конечно. У него вообще подозрительно хорошо получается замечать всё, что я предпочла бы скрыть.

— Что? — спрашивает он.

— Ничего.

— Вы сегодня часто говорите «ничего» в тех случаях, когда явно о чём-то думаете.

— А вы часто задаёте вопросы, на которые я не собираюсь отвечать.

— Значит, мы оба сохраняем свои маленькие тайны.

Двери лифта открываются. Мы заходим внутрь, и я нажимаю кнопку первого этажа. Несколько секунд едем молча. Я смотрю на цифры над дверью, старательно не поворачиваясь к нему. В лифте достаточно места, чтобы стоять на приличном расстоянии друг от друга, и я этим пользуюсь. Но после вчерашнего даже обычная тишина кажется наполненной смыслом. Мне хочется спросить, увидимся ли мы снова вне работы, но я не знаю, имею ли право задавать такой вопрос. В конце концов, вчера он пригласил меня на ужин, а сегодня мы оба занимались делами. Неужели теперь каждый вечер должен сопровождаться романтическим продолжением? Хотя, признаюсь, я бы не возражала.

— У вас есть планы на выходные? — спрашивает он.

Я поворачиваюсь к нему.

— Пока нет. А что?

— Хотел узнать, свободны ли вы завтра вечером.

Сердце немедленно делает что-то совершенно неприличное для органа, который должен просто перекачивать кровь.

— Свободна.

— Тогда, может быть, поужинаем ещё раз?

Я стараюсь не улыбаться слишком широко, но, судя по его ответной улыбке, попытка снова проваливается.

— Вы быстро переходите к повторным встречам, Марат Рашидович.

— Я не люблю затягивать с тем, что мне нравится.

Вот теперь мне приходится отвернуться к дверям, потому что ещё немного — и я начну улыбаться как человек, выигравший квартиру в центре Москвы.

— Хорошо, — говорю я. — Давайте поужинаем.

— Я заеду за вами. Напишу завтра, договоримся о времени.

— Хорошо.

Лифт останавливается, двери открываются, и мы выходим в холл. У входа я на секунду задерживаюсь, поправляя ремень сумки. Марат стоит рядом и смотрит на меня так, будто хочет что-то сказать, но решает не торопиться.

— До завтра, Алина.

— До завтра, Марат Рашидович.

— Вы когда-нибудь перестанете называть меня по имени-отчеству?

— Когда вы перестанете быть моим начальником.

— Тогда мне придётся подумать, как ускорить этот процесс.

Я смеюсь, решив, что он шутит, хотя в его голосе есть что-то, из-за чего я не уверена в этом до конца. Потом прощаюсь и выхожу на улицу. Воздух прохладный, вечер уже вступил в свои права, а я иду к остановке с ощущением, что этот день закончился гораздо лучше, чем начинался.

В автобусе я достаю телефон и открываю нашу переписку. Нового сообщения пока нет, да и не нужно. Мы договорились встретиться завтра. Этого вполне достаточно, чтобы весь вечер провести в хорошем настроении и одновременно пытаться убедить себя, что я не строю никаких планов.

Я ведь ничего не знаю о Марате Рашидовиче по-настоящему. Не знаю, чего он ждёт от наших встреч, как относится к отношениям и способен ли вообще быть с кем-то не только тогда, когда ему удобно. Он успешный, уверенный в себе мужчина, привыкший принимать решения. Я же пока только начинаю понимать, что он может быть не просто красивым начальником, который любит поддразнивать подчинённых. Но мне хочется узнать его ближе. Не потому, что он мой руководитель или потому, что я давно на него засматриваюсь. А потому, что рядом с ним мне интересно, волнительно и, как ни странно, спокойно.

И всё же я решаю не торопиться. Пусть всё развивается постепенно. Один ужин, один поцелуй, ещё одна встреча. Никаких обещаний, никаких фантазий о совместном будущем. Пока что мне вполне достаточно того, что завтра я снова увижу его не только в кабинете, среди документов и бесконечных таблиц.

Хотя, если он опять меня поцелует, я вряд ли стану возражать.

В конце концов, я не железная.